– Не требуй от меня слишком много, – кисло проговорила я. – Хватит с нас больших ожиданий. Над морем я точно не властна, и не надейся.
– Знаю, солнышко. Я просто радуюсь, что ты наконец-то стала русалкой.
Как и маме, мне совсем не хотелось никого соблазнять при помощи своих чар, но как убедиться в том, что страсть, которую ко мне испытывают, действительно искренна? Я подумала об Антони. Предположим, он влюбился в меня еще до того, как я стала сиреной, но как это проверить? Став русалкой, я сразу захотела найти себе самого сильного и лучшего во всех отношениях партнера. Однако воспитывали-то меня как обычную девчонку, а подобной особе и в голову не пришло бы заманивать парня в свои сети, применяя чары, неподвластные обычной женщине. Ну что ж, по крайней мере теперь я понимала, как объяснить то, что произошло между мной и моим польским другом. К счастью, в моем распоряжении всегда есть пресная вода, и с ее-то помощью я наверняка сумею обуздать свою страсть.
– А что насчет местного моря? Майка говорил, оно пресное. Не кажется ли тебе странным, что мое перерождение произошло в воде, в которой почти нет соли?
– Да, это и впрямь необычно. Мне всегда хотелось окунуться в Балтийское море, ведь оно абсолютно уникально. Мы оказались здесь, и посмотри, как все обернулось.
Тут мне пришла в голову замечательная мысль, и я чуть не подпрыгнула на стуле.
– А пойдем на море, мам! Сегодня. Впервые в жизни поплаваем вдвоем, только ты и я. Возьмешь меня с собой на корабль? Ты ведь отправишься туда не позднее, чем вечером в понедельник, чтобы все подготовить, да? Я хотела бы тебе помочь, – и зачем я вообще стала приводить аргументы?
Лицо мамы засияло, словно озаренное солнечной вспышкой.
– Я бы хотела этого больше всего на свете. Завтра суббота, а значит, ребята не рассчитывают, что я выйду на работу, – в ее кристально-голубых глазах мелькнуло материнское беспокойство. – Как твоя голова? Ты выспалась?
– Дрыхла, как убитая. Голова еще немного ноет, но куда меньше, чем вчера. В общем, я в полном порядке и пока сыта, – я погладила себя по животу.
– Ну и отлично, – засмеялась мама. – Тогда пойдем купаться!
Перед тем как отправиться на свое первое осознанное погружение, я невольно задумалась о будущем и о том, какие планы в свете последних событий, вероятно, строит моя мама. Если русалки покидают океан лишь для того, чтобы найти партнера и завести ребенка, не значит ли это, что бо́льшую часть жизни они проводят в море, вдали от рода людского?
Я вдруг почувствовала, что надо мной, точно дамоклов меч, нависло некое судьбоносное решение, но тотчас выбросила эту мысль из головы. Хватит с меня проблем. Я подумаю об этом позже.
Глава 16
Автомобиль для поездки маме предоставил один из служащих Мартиниуша. Работодатель «Синих жилетов» проявил щедрость, любезно позволив всем временным обитателям особняка пользоваться принадлежащим компании транспортом до тех пор, пока заказ не будет выполнен. Решив не тревожиться о будущем, я немедленно переключилась на предстоящее приключение. Интересно, каково это, ведь от берега до затонувшего корабля ни много ни мало пятьдесят километров, а до того места, где перевернулся лазер, – всего полтора. Само собой, я очень волновалась и нервничала из-за того, что в этот раз мне предстоит удалиться от суши на такое большое расстояние, да еще и погрузиться на солидную глубину. Впрочем, я буду не одна, а мама всегда говорила, что сильнее нее нет никого во всем океане, так что бояться мне нечего.
– Как считаешь, не стоит ли нам запастись водой? – спросила я. – На время поездки.
– Думаю, проблем не возникнет, но почему бы и нет, – согласилась мама, и мы погрузили в багажник джипа пару упаковок пол-литровых бутылочек. «Новакам» мама сказала, что мы проведем день в Гданьске. Не могла же она признаться, что мы едем на пляж, ведь ни один здравомыслящий человек не полез бы в воду в такую погоду. Последствия шторма все еще давали о себе знать: небо было затянуто серыми тучами, а когда мы садились в машину, наши волосы без конца трепал сырой, холодный ветер.
Мы покинули территорию поместья, и я предложила маме ехать вдоль побережья туда, где вчера вылезла из воды.
– Я вчера нашла симпатичный пляжик между двумя здоровенными камнями. Мы можем припарковаться неподалеку и незаметно погрузиться в воду.
По дороге я вдруг вспомнила, что вчера испытывала сильную боль в шее, но, поводив головой из стороны в сторону, с радостью обнаружила, что от неприятных ощущений не осталось и следа.
– Вчера у меня весь день болела шея, – пожаловалась я маме. – Ее немного жгло в тех местах, где открылись жабры.
Она кивнула.
– Это с непривычки. Ты ведь пользовалась жабрами впервые. Вполне естественно, что возник небольшой дискомфорт. Вот увидишь, сегодня все будет в порядке.
Она остановилась на обочине раскисшей дороги, которая шла параллельно берегу. Попив водички, мы спрятали одежду и полотенца под одним из двух камней, голышом побежали к воде и, весело хихикая, нырнули.
Оказавшись в море, я в мгновение ока снова превратилась в русалку. На сей раз трансформация прошла безболезненно, и тело быстро адаптировалось к холодной воде. Под нами стремительно проносилось морское дно. Мы уплывали все дальше и дальше в огромное, открытое море. В какой-то момент мама сбавила скорость и развернулась, чтобы впервые в жизни рассмотреть своего ребенка в облике сирены.
– Ты серебристо-белая! – она смотрела на меня во все глаза. – Вот это да! Какая прелесть! Даже не знаю, почему ты кажешься мне такой чудесной. Может, потому что ты – моя дочь и я не надеялась, что этот день настанет. Или ты сама по себе красотка, и мне это нравится.
– Спасибо, мам, – я окинула себя взглядом. – Я тоже не думала, что стану серебристой… хм… русалкой. В общем… одни сюрпризы, – я приподняла хвост и покрутила им, любуясь игрой света. Он и впрямь был великолепен.
– Мне доводилось встречаться с разными сиренами, – задумчиво проговорила мама, любуясь, как переливается моя чешуя, – но я никогда не видела такого необычного оттенка. Чешуя обычно цветная. Иногда неравномерно окрашенная – с оранжево-розовыми пятнами или с яркими полосками, как у тропических рыб.
– Хочешь сказать, что я скучная? Как ванильное мороженое? – засмеялась я. На самом деле мне было абсолютно все равно. Да будь я даже тусклой, как тунец, – какое это имеет значение? Главное, что я стала морской девой.
Мама засмеялась, и смех ее прогремел оркестром.
– Ну нет. Просто ты – классика, а не очередное веяние моды. Такой образ тебе очень идет, – она посмотрела на меня еще пристальнее. – Смотри-ка, они разные… – она указала на едва различимые пятнышки разных оттенков, покрывавшие мои бедра. Снизу мой хвост был жемчужно-белым, а сверху переливался серебром. Переход казался очень плавным, но теперь, когда мама обратила на внимание на создававшие цвет структуры, не заметить, где какие пятнышки начинали доминировать, было невозможно. – Потрясающе, – восхитилась она, после чего изучила мои руки, перепонки между пальцев и кожу груди и предплечий, которая выглядела точь-в-точь как ее собственная, когда она находилась под водой.
– Знаешь, тебе нужно быть крайне осторожной, – предупредила меня мама, завершив осмотр.
– Почему?
– Светлые тона более заметны в воде, чем темные. Мало того, твоя чешуя очень яркая и отражает свет. Поэтому имей в виду, что, находясь в море, тебе следует быть начеку. Держись подальше от лодок и людей.
Я пообещала следовать ее совету.
Пока мы плыли к затонувшему судну, я любовалась мамой своими новыми глазами. Никогда прежде я не видела ее так ясно. Конечно, во время наших ночных заплывов она всякий раз представала передо мной в обличье русалки, но тогда кругом царила кромешная тьма, да и купались мы всегда на мелководье, поэтому мне не удавалось рассмотреть маму во всей красе. Я немного отстала, чтобы за ней понаблюдать. Ее длинные темные волосы развевались, руки были прижаты к бедрам – мощных и плавных движений хвоста хватало, чтобы нести ее вперед. Ее бледную переливчатую кожу от талии покрывала чешуя – от бирюзовой на бедрах до цвета темного изумруда на кончиках элегантного раздвоенного плавника. Мамин хвост был гораздо длиннее и толще моего. Впрочем, это меня не удивляло: я знала, что она много плавает, а размер хвоста наверняка зависел от того, в какой физической форме находится его обладательница.
Тут мама заметила, что я на нее смотрю.
– Все в порядке? – в голосе ее тысячью струн звенел оркестр, будто мы были со всех сторон окружены скрипками.
– Лучше не бывает, – мой, конечно, звучал куда скромнее, но тоже был не лишен музыкальности. – Я забыла тебя спросить: почему у меня так сильно болели глаза, когда я превратилась в русалку?
Мелодия ее смеха восходящей гармоникой взвилась ввысь.
– У тебя теперь две пары век, дорогая.
Я остолбенела.
– У меня теперь что?
Мама сделала мощный рывок вперед, но увидев, что я замерла, повернула обратно и в мгновение ока оказалась рядом со мной. Все произошло так быстро, что я даже вздрогнула от неожиданности.
– За мной, – она взяла меня за руку, и мы направились к поверхности.
Как только мы прорвались сквозь тихие волны, я с любопытством огляделась. Берег превратился в далекую зелено-коричневую полоску.
– Так что ты там говорила по поводу век?
Мама подплыла поближе.
– Смотри. У тебя есть эти, – она медленно моргнула; веки сомкнулись и разошлись, – и вот это, – быстрое, как молния, прозрачное веко, полностью закрывавшее мамин глаз от внутреннего уголка до внешнего, поднялось и тотчас опустилось обратно. Все прочее оставалось неподвижным.
– Матерь божья! – в ужасе отшатнулась я.
Русалочье веко было полностью прозрачным. Когда мама его закрывала, казалось, его и вовсе не существует.
– Они называются мигательными мембранами. Такие есть не только у нас, но и у млекопитающих, например, у белых медведей, у некоторых видов акул, многих птиц и рептилий. Даже у кошек и собак есть нечто подобное. Русалкам мембраны нужны, чтобы защищать их глаза от воды, когда они плавают, особенно на большой скорости, а также во время шторма, при столкновении с сильными волнами или ливнем.