Я лишь отдаленно представляла себе, каково это. Несмотря на то что соли в Балтийском море было совсем немного, ее вполне хватало, чтобы смыть проблемы и заботы моей человеческой жизни. Но стоило мне ступить на сушу, и все мои печали и тревоги мгновенно возвращались, обрушиваясь на мою голову с такой силой, что порой у меня перехватывало дыхание.
По утрам я старалась не заплывать слишком далеко и всегда возвращалась к обеду, чтобы не вызвать подозрения у «Новаков», только встреч с Антони избегала с ловкостью секретного агента. Его намерения были мне хорошо известны: не проходило ни дня, чтобы кто-то из персонала не сказал мне, что опекун меня разыскивает. В таких случаях я говорила «спасибо» и продолжала игнорировать его послания. Конечно, я понимала, что вечно прятаться от Антони мне не удастся, особенно учитывая, что присматривать за мной было его обязанностью. Но я твердо решила сделать все от меня зависящее, чтобы наш следующий разговор состоялся как можно позже. Я ведь не хотела, чтобы парня из-за меня уволили, и не была уверена, что его чувства ко мне абсолютно искренни. Мне слишком тяжело было бы находиться рядом с ним.
После обеда я вновь погружалась в море и отправлялась путешествовать. По пути мне встречались десятки затонувших кораблей. Большинство из них казались довольно современными и не представляли никакой ценности, но я все равно с интересом их осматривала и вскоре научилась различать типы морских судов. Среди них были рыболовецкие лодки, шхуны, паромы, корабли викингов! Попадались даже самолеты. Сколько же всякой техники – и людей – обрело последний приют на морском дне! Как-то раз я даже видела корабль, который опустился прямо на палубу своего предшественника, да так на ней и остался.
Мои исследования продолжались даже ночью. Возвращаясь в апартаменты, я принималась искать информацию о катастрофах, постигших попавшиеся мне суда. Согласно оценкам ученых, на дне Мирового океана покоилось не менее трех миллионов кораблей, затонувших по совершенно разным причинам, среди которых назывались пожары, столкновения, небрежное управление, поломка двигателя, шторма, айсберги, страховое мошенничество, пузыри сероводорода, подводные вулканы, мели и морские сражения. Казалось, этот список никогда не закончится.
Каждый проведенный в море день приносил мне столько впечатлений, что я не могла дождаться, когда мы с мамой останемся одни и она меня выслушает. По ночам, лежа в постели с телефоном, я стучала пальцами по электронной клавиатуре и с трудом сдерживала желание рассказать подружкам обо всем, что случилось со мной за последнее время. Конечно, я была безумно рада происшедшим во мне переменам, но к этой радости примешивались чувство одиночества и печаль, ведь я не могла поделиться ею ни с кем, кроме мамы.
Сообщения от девчонок приходили довольно редко, но это нисколько меня не огорчало, ведь бо́льшую часть времени я и сама была не на связи. От Сэксони я узнала, что она влюбилась в Италию и искренне привязалась к своему подопечному. А еще ей посчастливилось встретить парочку симпатичных парней, которые были совсем не похожи друг на друга. Бедняжка никак не могла решить, который из них приглянулся ей больше.
Джорджейна признавалась, что Ирландия – увы! – не оправдала ее ожиданий, но ее отношения с Джашером все-таки наладились, что радовало.
В нашем чате здорово не хватало Акико. Впрочем, она с самого начала предупреждала нас, что вряд ли сможет поддерживать связь.
Однажды ночью, едва мне удалось заснуть, раздался писк телефона. Я перевернулась на другой бок и посмотрела на экран.
Сэксони: «Ребята, кто-то из вас в последнее время общался с Акико?»
Джорджейна: «Нет. Она не писала с тех пор, как приехала в Киото. А вы?»
Я: «Я тоже нет. Стоит волноваться?»
Сэксони: «Вряд ли. Она ведь говорила, что будет в какой-то дыре. Там, наверно, нет связи?»
Я: «Скорее всего, так оно и есть. По крайней мере, очень похоже».
Джорджейна: «Ну вот вам и ответ. Напишет, когда получится. Акико, если ты это читаешь: надеемся, у тебя все хорошо, но, будь добра, подай хоть какие-то признаки жизни, ок?»
Если и есть у меня подруга, за которую я никогда не волнуюсь, так это Акико. Конечно, на вид она очень хрупкая, да еще и тихоня, но это самый умный и изобретательный человек из всех, кого я знаю. Разумеется, она напишет нам, когда представится возможность. Я выключила телефон, свернулась клубочком и почти сразу уснула.
В те вечера, когда усталость не сбивала меня с ног, я не оставалась в апартаментах, изучая историю кораблекрушений, а снова шла с мамой к морю. Как-то раз она показала мне, что необходимо проделать на затонувшем судне, если желаешь успеха коллегам на утреннем погружении.
Мы тщательно подготовили «Сибеллен» к встрече с «Синими жилетами», соблюдая предельную осторожность, чтобы те не обнаружили следов нашего вмешательства. Интересующие Мартиниуша предметы – мама знала их наперечет – должны были располагаться в доступных и относительно безопасных для дайверов местах, да еще и привлекать внимание, как спелые ягоды на нижних ветках роскошной вишни. Пришлось повозиться, но результат нас удовлетворил полностью. Сначала мы убрали деревянный брус, расположенный под опасным углом и грозивший вот-вот обрушиться кому-нибудь на голову. Затем сняли веревки с ящиков и бочек, развязав узлы, хитросплетения которых человеку пришлось бы разгадывать часами, и слегка приоткрыли лежавшие в трюме объекты, сдув с них немного песка. Оказавшиеся за бортом барка артефакты, откапывать которые дайверам было бы затруднительно, мы извлекли из донных отложений и установили в более удобные места. Под занавес мама показала мне, как при помощи хвоста и перепонок присыпать потревоженные объекты песком, создав впечатление, будто это произошло под воздействием морских течений. С той же целью – чтобы все выглядело максимально естественно – мы пересадили кустики водорослей и переселили изрядную популяцию морской живности.
К рассвету мы возвращались в особняк и – прямо как приличные люди – ложились спать. Раз в два-три дня, когда я не обнаруживала в себе сил на подобные подвиги, мама отправлялась к месту кораблекрушения без меня. Спала я глубоким сном, без сновидений, с восьми или девяти часов вечера до одиннадцати утра. Пробудившись, я тотчас выпрыгивала из постели, готовая к новым приключениям, и бежала в столовую, где за завтраком поглощала столько еды, что хватило бы на троих здоровенных парней. За день я легко могла выпить дюжину литров воды. Конечно, я старалась не привлекать внимания и специально подгадывала время, когда за мной некому было наблюдать, но «Новаки» все равно не уставали удивляться моему аппетиту.
Все шло в дело – тело мое менялось, оно становилось сильным и гибким. Жабры помогали мне отличить насыщенную кислородом воду от более соленой или загрязненной, а хвост не только выполнял функции опорно-двигательного аппарата, но и легко распознавал течения, фиксировал мельчайшие изменения температуры, а также определял минеральный состав окружающих меня предметов и подавал мне сигнал всякий раз, когда поблизости находилось что-то металлическое или искусственное. Мало того, с его помощью мне удавалось обнаружить на дне моря различные полезные ископаемые! Многие горнодобывающие, газовые и нефтяные компании пошли бы на все вплоть до убийства, чтобы их найти.
Благодаря русалочьим векам мои глаза видели под водой лучше, чем на поверхности. Муть или водоросли не мешали мне ориентироваться, хотя, сказать по правде, плавать в потемках было не слишком приятно. Настоящее удовольствие я испытывала, лишь когда рассекала бескрайние просторы чистой, прозрачной, наполненной жизнью воды. В такие минуты мое тело становилось невероятно сильным, и я чувствовала себя несокрушимой.
Так я провела несколько недель, успешно избегая общения с Антони. Каждый день мамины коллеги поднимали со дна моря все больше и больше артефактов, последовательно вычеркивая их из списка. По словам мамы, в свободное время «Новаки» тоже приходили на пляж, чтобы посмотреть, как работают знаменитые «Синие жилеты», и были просто в восторге от увиденного.
Однажды я осмелилась спуститься в обеденный зал в то время, когда Саймон, Мартиниуш, моя мама и несколько других дайверов ужинали вместе. Мама, как обычно, устроилась в уголке. Заметив меня, она подтащила к столу стоящий рядом свободный стул и похлопала по нему, приглашая присоединиться. Я наполнила тарелку едой и села за стол. Мужчины, довольные и расслабленные, весело болтали.
Саймон поднял пивную кружку, и остальные последовали его примеру. Я тоже подняла стакан воды. Саймон произнес тост:
– За то, чтобы «Синим жилетам» всегда сопутствовала удача.
– Удача? – лицо Эрика покраснело сильнее обычного. – Правильнее прославлять наше мастерство. Дайверам удача не нужна. За нас, лучших на свете, и за наши премии!
Я бросила взгляд на маминого шефа, но тот пребывал в прекрасном расположении духа и, казалось, ничуть не рассердился на коллегу за то, что тот слегка подправил его тост. А вот Мартиниуш вскинул бровь: старик явно был недоволен тем, что Эрик упомянул гонорар в присутствии заказчика, и счел его выходку бестактной. Однако он промолчал и тоже отпил из своего бокала.
– Команда у вас и впрямь замечательная, – Мартиниуш повернулся к Саймону. – Чему вы обязаны своим успехом?
Мартиниуш был прирожденным актером: в его голосе не прозвучало ни намека на сарказм. Забросив в рот пюре, я украдкой взглянула на маму. Лицо ее напоминало чистый холст.
– Мы нанимаем только профессионалов, – заявил Саймон с самодовольным видом. – У наших сотрудников за плечами тысячи погружений. Наверно, даже десятки тысяч, – он придвинулся ближе к Мартиниушу. – Сказать по правде, Майре не нравится, когда я ее выделяю, но она действительно самый талантливый дайвер из всех, кого я когда-либо встречал. Знаю, что вы читали о ней в газетах, но, на мой взгляд, эти статьи не воздают ей должное. Са