– И тут этот выскочка заявляет, что, поскольку улов превзошел все ожидания заказчика, контракт необходимо срочно переписать, указав, что премиальная часть гонорара должна быть рассчитана исходя из стоимости каждого извлеченного с глубины предмета. Более того: в контракт нужно обязательно внести пункт о дополнительной премии, которая будет выплачена в том случае, если мы поднимем со дна моря все указанное в грузовом манифесте, потому что такое не под силу ни одному дайверу. Точка.
– Какой кошмар! А вы правда сможете достать каждый предмет из списка?
– Да. Хотя команда об этом еще не знает. В отличие от меня. Я нашла абсолютно все артефакты и уже разложила их так, чтобы коллеги без труда их отыскали. Считай, что дело в шляпе. Хотя есть еще кое-что. Но в манифесте не значится и потому не считается.
– Что именно?
– Колокол, – она подхватила мою чашку и сделала глоток.
– Ах да. Мартиниуш рассказывал о нем во время приветственного ужина.
– Но то, что предложил Эрик, совершенно нелепо и оскорбительно. К тому же это дурной тон. Бедный Мартиниуш… Он этого не заслужил.
– Ну ты даешь, мам, – я и впрямь была под впечатлением. – Может, мы еще сделаем из тебя человека. Никогда не видела, чтобы ты так сильно кому-то сопереживала. И не припомню, чтобы ты когда-либо обвиняла людей в «дурном тоне».
Она засмеялась.
– С каждым погружением Балтийское море высасывает из меня все больше и больше соли. Того и гляди стану душкой, прямо как ты.
– Шутишь? Порой мне кажется, что теперь я та еще колючка. Ты ведь тоже была такой раньше. Кстати, я давно собиралась спросить тебя о соли. Я ведь еще нигде не плавала, кроме Балтийского моря. В Атлантическом океане все совсем по-другому? – Я допила остатки чая.
– Небо и земля.
Коротко и ясно.
– Что ты имеешь в виду? – мне жутко не терпелось поплавать в более соленой воде, и я решила заранее выяснить, к чему готовиться.
Мамино лицо сделалось задумчивым.
– Помнишь, как мы с папой однажды возили тебя летом на ранчо недалеко от Солтфорда? Оно принадлежало другу твоего папы. Как же его звали… – она замолчала, пытаясь вспомнить. – Грант.
– «Ферма одного дерева». – Интересно, к чему она клонит? – Там еще был конный клуб.
– Помнишь маленькую шетландскую пони, на которой ты тогда каталась?
Я засмеялась, вспомнив себя в том нежном возрасте.
– Ее звали Пироженка. Я очень удивилась, узнав, что пони бывают розовыми. Все маленькие девочки о такой мечтают. А моя мечта сбылась.
Конечно, пони была не розовой, но максимально близкого оттенка, насколько это вообще возможно для лошади. Ее шкура и грива были цвета «клубничный блонд». Увидев, какая она маленькая и милая, я тотчас пришла в восторг и бросилась умолять родителей разрешить мне на ней прокатиться.
– Именно так, – продолжила мама с улыбкой. – Что ты чувствовала, когда сидела на ней верхом?
– Она была такой милой. Помню, я очень боялась, что она убежит вместе со мной, но ее хозяин заверил меня, что Пироженка всегда ведет себя примерно, если у нее на спине маленький ребенок. Так оно и было. Казалось, она понимала, что это моя первая поездка верхом. Она и правда обо мне заботилась.
– Верно. А помнишь коня, на котором ездил твой отец?
– О… – мои брови поползли вверх. До меня наконец дошло, на что намекала мама. – Эсквайр.
Перед глазами тотчас возник образ огромного гнедого жеребца. Он был блестящего коричневого цвета, с черными ногами, гривой и хвостом, а также тремя белыми «носочками» на лодыжках. Его содержали отдельно от других лошадей, ведь, как и все жеребцы, Эсквайр славился своей агрессией.
Владельцы «Фермы одного дерева» тренировали своих коней для участия в стипль-чезе, опасном виде спорта – животным нужно было проскакать дистанцию, преодолевая разнообразные препятствия, в том числе высоченные барьеры вкупе с водными преградами. Эсквайр подавал большие надежды, потому что обладал огромной силой, невероятной скоростью и ничего не боялся. У папы засияли глаза, когда он впервые увидел этого гиганта. И Грант разрешил приятелю на нем прокатиться. Мы с мамой взволнованно наблюдали за отцом, стоя за ограждением. Мой папа вырос на ферме недалеко от Солтфорда и прекрасно управлялся с лошадьми, хотя уже несколько лет не ездил верхом. Оседлав Эксвайра, он пару раз прогнал его по тренировочной трассе, начав с рыси и постепенно дойдя до галопа. Из-под копыт скакуна летели комья грязи, оставляя за собой изрытую землю. Никогда не забуду грохот его копыт и невероятную скорость, с которой он пересек финишную прямую, работая ногами как поршнями. Его морда вытянулась, ноздри фыркали и раздувались. Резко затормозив, Эсквайр встал на задние копыта и ударил передними по воздуху. Его бока взмокли, а грудь вздымалась. Я боялась, как бы отец с него не свалился, но он сумел успокоить скакуна и легким галопом вернулся к ограждению. В этот момент мы с Эсквайром заглянули друг другу в глаза. Он смотрел на меня так, словно прискакал прямиком из ада, чтобы забрать мою душу. Я была еще слишком юной, чтобы облечь это в слова, но сразу почувствовала силу и характер стоявшего передо мной могучего зверя. С тех пор я отношусь к лошадям с большим уважением.
– На что ты намекаешь? Хочешь сказать, что Балтийское море – это Пироженка, а Атлантический океан – Эсквайр? – Я не до конца понимала, отчего мне свело живот: от страха или от волнения. Что же это было? Наверное, и то и другое.
– Не самое удачное сравнение, – ответила мама. – Но в общем да.
– Да брось, – я покачала головой, вспомнив глаза жеребца. – На мой взгляд, сравнение просто отличное. И на этой замечательной ноте я, пожалуй, пойду спать. Спасибо за жуткую метафору.
– Доброй ночи, солнышко. Кстати, совсем забыла…
Я остановилась, положив руку на ручку двери.
– Что?
– Мартиниуш запланировал прощальную вечеринку, чтобы «Синие жилеты» и его ребята смогли отпраздновать завершение проекта. Она состоится на следующей неделе.
– А… – Что ж, ничего удивительного. В конце концов, семья Новаков искала «Сибеллен» целых сто пятьдесят лет. Такое событие точно стоило отметить. Я стала мысленно перебирать одежду, которую взяла с собой в Польшу, но так ничего и не придумала. – Что это будет за вечеринка?
Мама задумчиво уставилась в потолок, словно прямо над ее головой в воздухе повисли ответы на самые сложные вопросы мироздания. Затем прокашлялась и наконец сказала:
– На мероприятие приглашены друзья Мартиниуша, видные представители местного сообщества, а также высокопоставленные лица и политики из Польши и других скандинавских и европейских стран. В начале вечера состоится небольшая презентация, за которой последуют ужин из четырех перемен и танцы, – она глубоко вздохнула и посмотрела на меня. – Я специально выучила программу наизусть. Знала ведь, что ты спросишь. Потребуется соблюдать дресс-код.
Я засмеялась. Ну вот, еще одна проблема.
– Я не взяла с собой ничего подходящего. А ты?
– Не-а, – она встала и потянулась. – Придется идти за покупками.
Я застонала и уперлась головой в дверь.
Глава 22
Я ломала голову над тем, как решить вопрос с платьем. Гуляя со мной по Гданьску, Антони показывал мне торговый квартал, поэтому я знала, куда идти за покупками, но у меня давным-давно пропало желание проводить время в городе. Конечно, большинство девчонок не раздумывая потратили бы кругленькую сумму в фирменных магазинах, расположенных на центральной улице. Но лично мне было гораздо приятнее распутывать клубки водорослей, вытаскивая скопившийся в них мусор, чем примерять платье из тафты.
– Я тебя понимаю, – сказала мама с сочувствием в голосе. – Ты ведь теперь сирена. Какое тебе дело до дурацких шмоток? Но я отложила для тебя немного денег – небольшой аванс за участие в нашей работе. Купи себе на них что-нибудь симпатичное.
– Спасибо, мам, – я обняла ее. Я и представить себе не могла, что мама заплатит мне за ту небольшую помощь, которую я смогла ей оказать. – Но я все равно в ужасе. Как ты думаешь, Мартиниуш не станет возражать, если я попрошу его секретаря походить по магазинам вместо меня? – пошутила я.
– Солнышко, а почему бы тебе не оформить заказ по Интернету? – предложила мама, видимо, устав от моего нытья.
Я моргнула.
– Ты гений!
– А как же. Я не настолько старая рыба. Иду в ногу со временем!
– Боюсь, твой лексикон говорит об обратном, – засмеялась я. – Но идея и впрямь замечательная. А ты что будешь делать с платьем?
– На этой неделе мы с коллегами встречаемся в одной из лабораторий Гданьска. Загляну в магазин, пока буду в городе. Это займет у меня полминуты.
Я нисколько в этом не сомневалась.
Выяснив у Антони почтовый адрес поместья Новака, я позаимствовала у мамы кредитку и ноутбук и приступила к поискам. В одном из онлайн-магазинов я нашла простое черное платье в стиле «куколка», которое показалось мне просто идеальным. Пока я разбиралась в непривычных мне европейских размерах, в комнату вошла мама.
– Что это там у тебя? – она повернула к себе экран. – Ты решила заказать вот это? Шутишь, что ли?
– А что с ним не так?
– В нем ты будешь выглядеть как малолетка, вот что. Подвинься.
– Когда это ты успела стать крутым знатоком моды? – я чуть отсела, освобождая ей место. У мамы, уж поверьте, всегда был самый скучный гардероб на свете.
– Если я не люблю наряжаться, это еще не значит, что я не разбираюсь в одежде. – Она пролистала сайт магазина платьев ручной работы, который я нашла. – По-моему… – она снова повернула экран в мою сторону, – вот это гораздо больше подходит русалке. Как считаешь?
Взглянув на фотографию платья, я сразу поняла, что его пошили для принцессы, а не пляжной девчонки вроде меня. Ирония же заключалась в том, что мама остановилась на варианте, который прекрасно подошел бы морской деве. Платье, которое она мне подобрала, было в обтяжку, без бретелек, с кружевом на спине. В описании на сайте говорилось, что оно единственное в своем роде. Окрашено оно было в стиле омбре, с плавным переходом оттенка от аквамаринового сверху до темно-синего внизу. Шелк был расписан вручную по уникальной технологии с использованием соли, что позволяло создать узор, напоминающий вихрь пузырьков воздуха в водовороте. Платье плотно облегало талию и бедра, а ниже спины было скроено по косой линии, благодаря чему попу прикрывала элегантная драпировка.