– Добро пожаловать. Я рад, что ты здесь. Спасибо, что пришла.
– И тебе, э-э-э, спасибо, – я мысленно пнула себя за то, что не продумала свои реплики заранее. Впрочем, к тому времени как я добралась до Мартиниуша, поздоровавшись с дюжиной руководителей различных подразделений компании, мне удалось собраться с мыслями и подыскать подходящие слова.
Мартиниуш взял меня за руку.
– Знайте, что вам всегда будут здесь рады, Тарга. Приезжайте домой в любое время.
– Спасибо, Мартиниуш. Вы очень добры. Поздравляю вас с тем, что вы наконец достигли своей цели. Я очень за вас рада.
Я с грустью обнаружила, что рука старика дрожала, когда он пожимал мою, а голова едва заметно тряслась, но не от волнения, а в силу его возраста. Прежде я никогда не замечала у него тремора и задумалась над тем, сколько же сил – и физических, и душевных – отнял у него этот проект. Мартиниуш никогда не показывал своего напряжения, но сейчас я осознала, что, решившись на эту авантюру, он поставил на кон очень многое как в профессиональном, так и в личном плане.
– Спасибо, дорогая. Без вас и вашей матери этого никогда бы не случилось, – он похлопал меня по руке и отпустил ее, чтобы поздороваться с моей мамой.
Послушать, как эта парочка обменивается любезностями, мне не удалось, поскольку в эту минуту я вдруг поняла, что старик намеренно назвал поместье моим домом. Неужели он продолжал втайне надеяться, что моя мама – его Сибеллен?
А вообще-то он был прав. Его владения действительно стали моим вторым домом. При мысли об этом в душе моей разлилось тепло. Но стоило мне подумать о нашем скором отъезде, и сердце кольнула грусть. Вернусь ли я сюда когда-нибудь? Увижу ли Антони и Мартиниуша снова? Поплаваю ли в Балтийском море?
Я собиралась спросить маму, что ей сказал Мартиниуш, но в этот момент распахнулись еще одни двери, которые вели в бальный зал. Вау! Просто отпад! Он был огромным, сияющим, роскошным. И наполненным дамами и джентльменами в вечерних туалетах и смокингах. Они неспешно прохаживались, разговаривая друг с другом и потягивая шампанское. Все выглядело настолько цивилизованно, что я сразу почувствовала себя не в своей тарелке. А увидев море седых волос, сообразила, что была самой юной участницей этого грандиозного мероприятия. Все присутствующие были похожи на аристократов. Я заметила несколько диадем, украшавших серебряные женские локоны, и королевские красные ленты, пересекающие животы мужчин по диагонали.
Зал озаряли тысячи свечей, размещенных в изящных хрустальных люстрах, укрепленных по периметру. Стены, облицованные тесаным камнем, были украшены картинами и гобеленами, над нашими головами на неимоверной высоте перекрещивались массивные деревянные балки. Половину зала занимали круглые столы – каждый на восемь человек. Никогда прежде я не видела столь изысканной сервировки: столовое серебро, фарфор, хрусталь – и знакомые мне карточки с написанными от руки именами. Презентация напоминала приветственный ужин у Мартиниуша, только на порядок роскошнее. В центре каждого стола стояла огромная цветочная композиция. Такие штуки наверняка стоят целое состояние, подумала я.
Я дотронулась до маминой руки.
– Что тебе сказал Мартиниуш?
– Поблагодарил и отметил, что без нас не добился бы успеха. А тебе?
– То же самое. И добавил, что мне всегда будут здесь рады. Сказал, что я в любое время могу приехать домой, – я выделила голосом последнее слово.
– Как мило.
Я так и не поняла, обратила ли мама внимание на то, как Мартиниуш сформулировал свою мысль.
Увидев оркестр, я с удивлением обнаружила, что классическая музыка, которую я слышала все это время, исполнялась вживую. На стене за музыкантами висел белый видеоэкран. Дирижер стоял спиной к залу и грациозно двигал руками, управляя оркестром. Его сияющие белизной длинные волосы весело подпрыгивали в такт его движениям. Перед дирижером зачем-то торчал винтажный микрофон.
– Смотри-ка, – мама указала на дальний угол. Я увидела, что гости неспешно прогуливаются вдоль нескольких стоящих вплотную друг к другу столов, но никак не могла понять, что именно привлекло их внимание. Это точно была не еда, ведь Мартиниуш запланировал традиционный торжественный ужин, а не шведский стол.
– Что там?
– Разные вещицы с «Сибеллен». Пойдем посмотрим? – мама подхватила два фужера с шампанским у проходившего мимо официанта и протянула один из них мне. – Сегодня можно, – сказала она с улыбкой. – В честь праздника.
Мы чокнулись и отпили по чуть-чуть. Шампанское оказалось сладким. Я подождала, пока язык не начало пощипывать, и проглотила пьянящий напиток. А потом мы направились смотреть артефакты. Все, что было выставлено, разместилось на четырех длинных столах, накрытых темно-синей тканью. К каждой вещице был прикреплен ярлычок с описанием. Я увидела закупоренные бутылки с винами, водкой и, кажется, коньяком, разнообразные монеты всевозможных размеров и форм, медные, серебряные и золотые, удивительной красоты серьги, костяной фарфор и столовое серебро, а еще подсвечники и различное холодное оружие…
– А вот одна из тех самых резных спинок, о которых я тебе недавно рассказывала, – мама показала мне деревянное изделие причудливой формы.
Я вряд ли угадала бы, что это такое, если бы она не сказала. Да, вырезано из дерева. Толстенькая такая прямоугольная дощечка с парой торчащих палок в углах по длинной стороне. Вероятно, с их помощью она должна была крепиться к сиденью стула.
– В наборе было восемь штук. Видишь лица? – мама обвела их контуры пальцем. Я разглядела две бородатых головы, повернутых в разные стороны, затылок к затылку. Открытые рты злобно скалились, а брови были гневно сдвинуты.
– Какая прелесть, – пробормотала я.
– Жутковато, да? Мартиниуш нанял историка, который изучает происхождение этих физиономий. В грузовом манифесте был указан только пункт назначения. Наверное, их заказал какой-нибудь правитель или военный, чтобы использовать за столом переговоров.
– Куда их везли? – я с восхищением рассматривала детально прорисованные бороды и пышные шевелюры, кружившиеся вокруг голов неведомых спорщиков, словно вихри воды в океане.
– В порт Таллина в Эстонии. По крайней мере, так написано в грузовом манифесте. Но в большинстве случаев порт – это еще не конечный пункт назначения. Местные службы доставки забирают оттуда товары и увозят их дальше.
– Это произошло бы со всеми артефактами, если бы корабль не затонул?
Мама кивнула.
– Да, со многими. От «Службы доставки Новака» требовалось только привезти их в порт.
Гости, столпившиеся у столов, с любопытством обсуждали разложенные на столах диковинки. Интерес к артефактам объединял практически всех. Вокруг нас говорили на классическом английском, канадском, американском и польском языках, но не только – некоторые наречия показались мне незнакомыми. И в голосе каждого гостя, откуда бы он ни был, звучали почтение и восторг.
На столе передо мной поблескивали превосходные католические четки, серебряные гасители свечей, ножницы, табакерки, запонки, украшенные драгоценными камнями, набор горшочков для специй и тонкие бутылки, наполненные маслом или уксусом.
– Выглядят отлично! Неужели они такими и были там, под водой? Или с ними что-то сделали? – спросила я маму.
– Все, что представлено на этой выставке, сначала было очищено. Поэтому сейчас артефакты смотрятся куда лучше, чем на дне моря. «Новаки» выбрали, какие предметы продемонстрировать гостям, и в лаборатории их избавили от обрастаний в первую очередь. В общем, ты видишь здесь далеко не все, что было поднято с корабля.
К нам повернулся пожилой мужчина, стоявший у соседнего стола.
– Прошу прощения, но вы действительно были в команде дайверов, которые нашли «Сибеллен»?
Гости, услышавшие его вопрос, с интересом посмотрели на мою маму.
– Не нашли, а исследовали, – поправила она.
Мужчина вскинул брови.
– Простите, пожалуйста, но много ли женщин в вашей команде?
– Отнюдь. Только я.
– Видишь, дорогой? Времена изменились. В наши дни женщины делают все то же, что и мужчины, – изрекла его седовласая супруга.
– Только лучше, – вставила я, и все, кто услышал мою реплику, засмеялись.
Мне было не очень понятно, почему дама решила высказаться по такому тривиальному поводу. Может, потому что она и ее супруг принадлежали к старшему поколению? Или таковы европейские нравы… В Северной Америке никто из моих сверстников не удивляется тому, что мужчины и женщины способны выполнять одну и ту же работу.
– Вы тоже хотите стать дайвером? – спросила меня дама.
– Нет, не планирую, – призналась я. – Но воду просто обожаю.
Мама хитро мне подмигнула.
– Должно быть, охота за сокровищами кажется вам очень увлекательной? – поинтересовался один из гостей, в голосе которого слышался британский акцент.
– Типа того, – ухмыльнулась я.
Общаясь с гостями, я продолжала потягивать шампанское, и вскоре по моему телу разлилось приятное тепло, а на душе стало легко и спокойно. Я больше не переживала из-за того, что не вписываюсь в обстановку. Казалось, меня окружают родные дедушки и бабушки. Когда по толпе прошел слух, что моя мама – одна из тех, кто поднял артефакты со дна моря, она тотчас оказалась в центре всеобщего внимания. Гостям было жутко любопытно разузнать все подробности кораблекрушения: где именно находилось судно, в каком оно состоянии теперь и как, собственно, проходила операция. Ничего удивительного в том не было: все участники мероприятия – представители семьи Новаков, коллеги и деловые партнеры, а также выдающиеся государственные деятели – имели то или иное отношение к Мартиниушу. В этих кругах «Сибеллен» считалась настоящей легендой. Многие поражались, что ее вообще удалось найти. А все прочее – осмотр затонувшего судна и извлеченные из глубин артефакты – вызывало у публики благоговейный трепет.
– Где обнаружили барк? – спросил британский джентльмен.
– Что вы подумали, когда впервые его увидели? – вторила ему супруга. В ее редеющих седых волосах блестела сапфировая тиара.