Мама вздохнула поглубже, намереваясь ответить, но тут другая дама поинтересовалась:
– Неужели вам совсем не страшно находиться так глубоко под водой? Там, наверное, ужасно темно и холодно.
Нас обступили десятки назойливых доброжелателей, и вопросы посыпались в таком темпе, что мама физически не успевала на них отвечать. Я почувствовала, как она напряглась. Гости донимали маму из чистого любопытства, но ей было ужасно не по себе, она явно хотела найти повод и сбежать с этой вечеринки, а пока героически, постоянно запинаясь, старалась ответить каждому. Я уже начала придумывать способ спасти маму от этого допроса, как вдруг меня окутал до боли знакомый запах. Все мысли тотчас улетучились из моей головы. Ноги подкосились. Я почувствовала нежное прикосновение к нижней части моей спины и невольно закрыла глаза, наслаждаясь пробежавшей по моему телу волной тепла.
– Дамы и господа! – начал Антони, не подавая виду, что обращался к гостям лишь для того, чтобы выручить мою измученную маму. – С удовольствием довожу до вашего сведения, что после ужина состоится презентация с просмотром видеоклипов и анимацией, которая позволит вам в полной мере насладиться удивительным путешествием в подводный мир.
Толпа одобрительно загудела, демонстрируя живой интерес к предстоящим мероприятиям, и мало-помалу рассосалась. Мама сделала глубокий вдох и начала приходить в себя. Я не могла не отметить, с какой благодарностью она улыбнулась Антони, ведь с тех пор как мы сюда приехали, мама не удостоила подобным знаком внимания ни одного мужчину, за исключением разве что Мартиниуша.
Поляк улыбнулся в ответ и перевел взгляд на меня, не убирая ладонь с моей спины.
– Прибереги для меня танец.
– Ну разумеется, – ответила за меня мама с несвойственной ей нежностью.
– Хорошо, – он удалился.
Я стрельнула глазами в маму. На танцполе я, мягко говоря, не блистала.
– Зачем ты это сказала?
– А что, ты собиралась ему отказать? Антони – хороший парень, Тарга, – ответила мама и добавила: – Такие на вес золота. Успокойся, это всего лишь танец. Давай поищем наш столик.
Я последовала за мамой, терзаемая противоречиями. Она ведь знала, что я так и не разобралась в своих чувствах к Антони и что в присутствии поляка мой здравый смысл неизменно отключался, уступая место половому влечению. Так зачем же она подначивала меня с ним потанцевать? Прежде мама никогда не вмешивалась в мою личную жизнь, даже таким ненавязчивым способом. Может, всему виной отсутствие соли в ее организме?
Мы подошли к схеме рассадки гостей и узнали, что нам выделены места за столиком, который располагался перед главным, тем, за которым должен был сидеть Мартиниуш. Остальные места занимали «Новаки» – их было четверо, и «Синие жилеты» – Саймон и Эрик.
Когда все расселись по своим местам и в зале воцарилась тишина, к микрофону подошла темноволосая женщина, облаченная в серое атласное платье. Она подождала, пока отгремит финал какой-то торжественной пьесы, и обратилась к гостям. Сначала она заговорила по-польски. Глубина ее голоса произвела на меня сильное впечатление. Закончив под аплодисменты свою речь, женщина перешла на английский. Акцент у нее был жуткий, куда хуже, чем у Мартиниуша и Антони, поэтому я поняла не все, что она сказала. Впрочем, я с таким удовольствием слушала ее голос, что мне было все равно.
– Приветствую вас, друзья, родственники и коллеги, – начала она, явно чувствуя себя на сцене как дома. – Меня зовут Ханна Круликовски. Я – финансовый директор «Новак сточнёвцув брациз». В 1869 году семью Новаков и их компанию постигла страшная личная и профессиональная трагедия. Из-за гибели Матеуша Новака и его супруги Сибеллен предприятие оказалось на грани банкротства. Барк «Сибеллен», краса и гордость компании, бесследно исчез в море вместе со всем экипажем и ценным грузом, находившимся на его борту. Более ста пятидесяти лет семья Новаков искала судно и никогда не теряла надежду.
Ханна кратко рассказала, как «Судоходной компании Новака» удалось найти «Сибеллен», после чего передала слово Мартиниушу:
– Сегодня мне особенно приятно, – она приложила затянутые в перчатки руки к сердцу, – отпраздновать вместе с вами успех этого невероятного проекта и пригласить на эту сцену нашего друга, коллегу и лидера. Встречайте: Мартиниуш Йозеф Новак.
Зал взорвался аплодисментами. Все поднялись со своих мест. Мартиниуш, явно воодушевленный горячим приемом, бодро поднялся на сцену. Окинув взглядом улыбающиеся лица ближайших соседей, я с грустью подумала, что вряд ли нам с мамой суждено когда-нибудь увидеть полный зал людей, которые будут так восторгаться нами.
Сначала старик тоже обратился к аудитории на своем родном языке, после чего перешел на английский. Он тепло поблагодарил всех присутствующих за готовность разделить с ним радость и подшутил над кем-то по имени Отто, сказав, что тот явился исключительно, чтобы выпить хорошей водки. Толпа разразилась смехом, когда лысеющий мужчина с красным лицом встал со своего места и поднял маленький хрустальный кубок, наполненный прозрачной жидкостью.
– Многие называли нас глупцами, наблюдая, как год за годом мы продолжаем безуспешно искать «Сибеллен», – говорил Мартиниуш. – Долгие годы нас безжалостно высмеивали, упрекали, что мы бросаем деньги на ветер, и обвиняли в одержимости. Но вы… – он обвел зал затянутыми в перчатки руками и резко свел их вместе, громко хлопнув в ладоши, тем самым выражая признательность гостям. Пожалуй, в исполнении кого-либо другого этот жест вызвал бы смех, но пожилой европейский джентльмен, каким, разумеется, и был Мартиниуш, мог позволить себе эксцентричную выходку. – Вы понимали, что, не будь мы настолько одержимы, обретение «Сибеллен» так и осталось бы несбыточной мечтой. Сегодня вы здесь, потому что всегда были непоколебимы в своей поддержке и никогда не переставали верить, что в один прекрасный день нам непременно удастся разыскать наш прекрасный барк.
Пока старик произносил свою речь, позади него на сцене появились четыре молодых человека в строгих черных костюмах. Мне показалось, что они везут что-то тяжелое: все четверо согнулись к этому чему-то. Услышав звук пластиковых колесиков, катящихся по деревянному полу, я вытянула шею, чтобы посмотреть, что же такое нам сейчас продемонстрируют. В моем воображении мгновенно возник изысканно украшенный громадный торт.
Но когда перед собравшейся в зале публикой предстал большой черный ящик, я почувствовала, что кровь отлила от моего лица. У меня закружилась голова. В глазах потемнело. Я схватилась за край стола, испугавшись, что вот-вот потеряю сознание. Это был тот самый ящик, в который мы с мамой положили носовую фигуру. Я узнала его с первого взгляда!
Глава 23
Кровь застыла у меня в жилах.
– Мама! – прошептала я и похлопала ее по бедру под столом.
Она тоже увидела ящик. Казалось, каждая клеточка ее тела была напряжена. Она схватила меня за руку под столом и сжала ее.
– Что он себе позволяет? – шепотом возмутилась мама. – Мы же договорились.
– Сегодняшний вечер – наша благодарность вам за непоколебимую веру в успех наших поисков, – как ни в чем не бывало продолжал Мартиниуш. – Это благодарность всем тем, кто трудился вместе с нами, не покладая рук. Это празднование долгожданного возвращения домой нашей давным-давно утраченной «Сибеллен».
Черный ящик теперь находился рядом с Мартиниушем. Мужчины, которые его привезли, замерли наготове. Луч прожектора опустился чуть ниже: еще мгновение, и он выхватит из мрака лик русалки, поставив под угрозу нашу с мамой безопасность. «Новаки» взялись за края ящика, готовясь по команде Мартиниуша опустить откидные стенки.
– Уходим. Немедленно, – прошипела мама. – Спокойно. Не нужно паниковать. Мы исчезнем, прежде чем кто-либо успеет заметить сходство.
Я балансировала на грани истерики, переходящей в отчаянное бегство, но сделала глубокий вдох, стараясь успокоить нервы. Словно эта мысль пришла нам в голову одновременно, мы с мамой синхронно схватили бокалы с водой и осушили их. Затем отодвинули стулья, стараясь, чтобы наши движения были плавными и неспешными. Я мысленно порадовалась, что в эту минуту все внимание было по-прежнему приковано к Мартиниушу. Сердце мое громко стучало, а колени тряслись от резкого прилива адреналина. От смеси шампанского и воды в животе стало кисло, и мне показалось, что меня вот-вот стошнит. Мы начали неспешное продвижение к выходу из зала. Подумать только. Мы ведь ему доверяли. Были убеждены, что старик сдержит слово и никому не расскажет о носовой фигуре. Но с минуты на минуту чудесный вечер должен был обернуться для нас ночным кошмаром.
Тем временем Мартиниуш продолжал:
– Прошу вас, присоединяйтесь. Давайте вместе поприветствуем ее дома. Я представляю вам… – мужчины опустили стенки черного деревянного ящика, внутри которого находился стеклянный футляр, – «Сибеллен»! – Мартиниуш зааплодировал, и все присутствующие последовали его примеру, поднявшись со своих мест. Люди вытягивали шеи, чтобы рассмотреть содержимое ящика. Воздух наполнился одобрительными возгласами.
Я боялась взглянуть на сцену. Казалось, если я сейчас увижу лицо русалки, это окончательно нас погубит. Мама схватила меня за руку. Подняв глаза, я прочла в ее взгляде искреннее изумление. Я проследила за ее взором. В ящике лежала не носовая фигура, а огромный бронзовый колокол.
Мы недоверчиво переглянулись, и мама расхохоталась, снимая напряжение. Я неожиданно для себя выдохнула. Пронесло! Мартиниуш нас не предал. Мы в безопасности. Я положила руку на сердце, пытаясь успокоить его бешеный ритм, а затем присоединилась к аплодисментам.
Мы не успели уйти далеко и, вернувшись к столу, снова заняли свои места рядом с другими гостями. Постепенно аплодисменты стихли. Я оглянулась – кажется, никто и не заметил нашей попытки сбежать с корабля.
Когда мое сердце стало биться спокойнее, я посмотрела на бронзовый артефакт, который, по словам мамы, якобы не удалось отыскать. В колоколе была трещина, но других повреждений я не заметила. У основания виднелась надпись, которую я не смогла прочитать на таком расстоянии. Наверное, там была указана дата завершения строительства корабля.