Я опустилась на самое дно низко свисавшей над палубой рыболовной сети. Мои конечности неестественно изогнулись, причиняя боль. Спина захрустела. Я не могла ничего разглядеть из-за спутавшихся волос и веревок, закрывавших мне обзор. Рыболовная сеть раскачивалась из стороны в сторону. Кто-то взялся за нее, чтобы она остановилась. Затем сеть опустилась на палубу, и моему телу наконец-то удалось расслабиться. Запах крови царил повсюду. Кое-как распутав ноги и руки, я прижала их к себе и накрылась, чем могла, как поступила бы самая обычная девочка, воспитанная людьми. Потом сделала несколько глубоких вдохов, чтобы унять бешеный ритм сердца. Веревки по-прежнему затрудняли обзор, и я видела перед собой только мокрую, залитую кровью палубу лодки.
– Что тут у нас? – недоверчиво спросил мужской голос. – А я-то думал, что видел все. Ну надо же! В жизни бы не поверил, что поймаю русалку.
Надеюсь, это всего лишь метафора.
– Да она же голая! – просипел другой мужской голос. Его нервный смех смешался с хрипом и кашлем.
Последняя реплика означала, что мне повезло. Если бы браконьеры увидели мои плавники и поняли, что я за существо, вряд ли они удивились бы моей наготе. Или этому парню просто нравилось констатировать очевидное?
Я напрягала зрение, силясь рассмотреть хоть что-то, но, опутанная сетью, не могла даже смахнуть волосы с лица. Я совсем не стеснялась своей наготы, давно похоронив девичью скромность в Балтийском море, но мне было так холодно, а веревки так больно резали кожу, что я чувствовала себя невероятно уязвимой. Казалось, еще чуть-чуть, и страх подчинит меня себе, но я изо всех сил старалась его побороть.
– Какого черта? – донесся из рубки еще один голос. Почему он показался мне таким знакомым?
Сеть раскрылась и ослабила свою хватку. С безоблачного неба ярко светило солнце. Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько беззащитной и напуганной. Мне наконец удалось смахнуть волосы с лица. Я прищурилась.
– Тарга?
Когда тип из рубки приблизился ко мне и наши взгляды встретились, я даже не знала, вздохнуть ли с облегчением или еще больше испугаться. Передо мной стоял Эрик.
– Подкинь-ка мне вон те шорты и футболку, Донован, – Эрик вытянул руку в сторону одного из мужчин. – Я знаю эту девчонку.
Насколько я поняла, в лодке находилось трое мужчин. Это было рыболовецкое судно с закрытой рубкой, слишком маленькой, чтобы в ней нашлось надежное укрытие для меня. Мой мозг лихорадочно искал пути отступления. Что же делать? Около входа в рубку я заметила странное оружие, прислоненное к красной пластиковой коробке. Гарпун?
– Ты ее знаешь? – Донован протянул Эрику одежду, а тот передал ее мне.
– Да. Помоги ей привести себя в порядок. Я сейчас, – Эрик направился в рубку.
Один из браконьеров, подняв рыболовную сеть при помощи лебедки, оставил ее висеть над водой в задней части судна.
Я была уверена, что сейчас оба мужика начнут отпускать злобные шуточки и всячески надо мной издеваться, но ошиблась: пока я одевалась, Донован и сиплый отвернулись. «Шорты» оказались красными мужскими плавками, а «рубашка» представляла собой изодранную, покрытую пятнами старую майку. В ноздри ударил запах пота, и я невольно поморщилась от омерзения. Мало того что мне пришлось принять помощь от этих чудовищ, так еще и напяливать их вонючую одежду.
Эрик вернулся, неся в руке пару старых яхтенных туфель. Он поставил их передо мной.
– Надень-ка вот эти. На палубе скользко.
Я не сдвинулась с места и впилась в него взглядом.
– На палубе скользко, потому что она вся в крови! – я указала на контейнеры, доверху набитые только что отрезанными плавниками. – Что, черт подери, ты творишь, Эрик?
Было ясно как день, что в контейнерах лежат сотни килограммов акульих плавников. Я знала, что во многих азиатских странах суп из них пользуется огромной популярностью и стоит бешеных денег. Но ведь в этих водах запрещено охотиться на акул. И это само по себе жестоко и аморально. Я не собиралась их стыдить, надеясь сначала завязать разговор, в процессе которого они почувствуют себя подонками – какими они, конечно, и были, – и рассчитывая, что эта тактика поможет мне отвлечь их внимание от моей персоны.
Сначала Эрик удивился, а потом вышел из себя.
– Какая тебе разница? Лучше скажи, что здесь делаешь ты. До берега несколько километров! – М-да. Отвлекающий маневр удался на славу. – Где твоя одежда? Твоя мама знает, что ты здесь? Черт, да как ты вообще здесь оказалась? – Он окинул взглядом водное пространство. – Где твоя лодка? Ты что, олимпийская пловчиха? Я знаю, что ты любишь купаться, но… ей-богу!
– Поймать в сеть тощую ныряльщицу – это еще полбеды, Эрик. Тебя ждут куда более серьезные проблемы, – я сплюнула. – Добыча акульих плавников запрещена законом.
Он злобно на меня посмотрел.
– Да, я в курсе. Оставь свои угрозы при себе. Не хватало еще, чтобы меня отчитывала малявка. Ты и представить себе не можешь, какие у меня проблемы, – он чуть не ткнул пальцем мне в лицо. Его тон становился все более угрожающим. – Ты никому об этом не расскажешь, если не хочешь нарваться на неприятности.
Мое лицо горело.
– Разбежался! Ты оставляешь сотни акул умирать на дне океана, чтобы набить себе карманы, и думаешь, я позволю тебе выйти сухим из воды? Ты – мясник и преступник, – я сделала шаг вперед, смутно почувствовав, что лодка начала поворачиваться. – Тебе и твоим дружкам… – я вздернула нос, смотря ему прямо в глаза. Мы стояли вплотную друг к другу, лицом к лицу. – Пришел конец.
Он отшатнулся, уловив в моем голосе многомерный звук. Я не собиралась использовать скрипки, но меня так захлестнули эмоции, что они сами вырвались из моего горла. Я была очень довольна собой, когда увидела, что лицо Эрика перекосило от страха. И вдруг заметила, что тени на его лице переместились. Лодка продолжала поворачиваться у нас под ногами.
– Эм… Эрик, – сказал сиплый. – У нас тут такое…
Мы с Эриком повернулись в его сторону. Сиплый и Донован испуганно уставились за борт. Мы шагнули к поручням и тоже посмотрели в воду.
Рыбы – и акулы среди них – тысячами плавали вокруг лодки, образовав идеальное кольцо. Я также разглядела черепах, кальмаров и дельфинов. С каждой секундой обитателей океана становилось все больше и больше. Они приближались со всех сторон. Теперь понятно, почему поворачивалась лодка. Рыбы и прочие существа создавали воронку.
Среди кишмя кишащих морских созданий я заметила стремительно промелькнувшую сирену – черные волосы, бледная кожа. Сердце подпрыгнуло и тяжело забилось в груди, едва не ломая мне ребра. Мама здесь. Должно быть, браконьеры тоже заметили что-то странное. Они изумленно переглянулись.
– Ты это видел? – спросил Эрика сиплый. Он вытаращил глаза так, что белки выкатились наружу, а зрачки превратились в два маленьких голубых и полных страха кружочка. Он снова посмотрел за борт, потом, привлеченный чем-то, перегнулся через низкий поручень, чтобы получше разглядеть… В этот миг из волн неожиданно выскочила моя мама, схватила сиплого за шею и утащила в океан. Вода сомкнулась над ними, и поверхность снова стала спокойной. Эрик и Донован отшатнулись от поручней, спотыкаясь и изрыгая проклятья.
Я ждала. Сердце мое колотилось. Пытаясь отыскать маму или сиплого, я отчаянно крутила головой. Но нет, они исчезли в плотной массе окруживших лодку морских созданий.
Я поставила ногу на поручень, намереваясь прыгнуть в воду, как вдруг чья-то рука схватила меня за предплечье и потянула назад.
– Куда это ты собралась? – спросил Эрик, затаскивая меня обратно.
Я потеряла равновесие, и мы оба рухнули в лодку. Я упала Эрику на живот. Он резко выдохнул, мы проехались немного по мокрой палубе, после чего, стараясь не оступиться, осторожно поднялись на ноги.
Эрик бурчал что-то невнятное, но, утвердившись вертикально, завопил:
– Что происходит? Она… она… она похожа на р… р… – Он хотел, но просто не мог заставить себя произнести это слово.
Мама снова выскочила из воды, перелетела через поручни и приземлилась перед нами на корточки, каким-то чудом успев превратить плавники в человеческие ноги.
Эрик и Донован завопили от ужаса. Мама медленно выпрямилась, издав зловещий шипящий треск, какого я никогда не слышала от нее прежде, и посмотрела мужчинам в глаза. Я в жизни не видела ее такой. Ее кожа отражала солнечный свет, словно была по-прежнему покрыта чешуей. Глаза светились жаждой убийства, совсем как акульи, а во рту блестели белые и острые как бритва клыки длиной сантиметра в два. Она медленно подняла руку и указала на Эрика. На ее пальцах вместо обычных ногтей сверкали острые когти, а между пальцев блестели перепонки.
Подул легкий ветерок, и я покрылась гусиной кожей, впервые в жизни испугавшись собственной матери.
Глава 28
– Что за черт? – голос Донована дрогнул, и он трусливо спрятался за Эриком. Не успела я опомниться, как стоявший за моей спиной Эрик обхватил меня за шею, зажал мертвой хваткой и приставил к горлу нож для разделывания рыбы.
– Вот, значит, чем ты занималась все это время, уродина, – прошипел он у меня над ухом. – Я всегда знал, что с тобой что-то не так, но это…
Мне показалось, что существо, которое я считала мамой, совсем не испугалось. Думаю, Эрик зря сотрясал воздух. Рот русалки растянулся в жуткой улыбке, белые клыки сверкнули.
– Мам?.. – испуганно пискнула я. Как ни странно, потерять маму я боялась гораздо больше, чем угрожавшего мне ножом Эрика. Может, мою личность уже начало смывать солью?
– А теперь слушай, – голос Эрика превратился в утробный рык. Если бы не его рука, дрожавшая у меня под подбородком, я бы ни за что не догадалась, что он напуган. – Ныряй, если хочешь сохранить жизнь дочери. Мы поедем к «Республике». Сегодня. Прямо сейчас. И ты поднимешь со дна океана каждую унцию золота, какую только сможешь отыскать. А мы тебя подождем. Вот так, – он вдавил нож мне в шею. Я ахнула и попыталась отстраниться. – А когда мы закончим, я отпущу тебя, и ты навсегда исчезнешь, чтобы и духу твоего здесь не было. Поняла?