Мама впилась Эрику в лицо своими хищными глазами. Когда он закончил свой монолог, я заметила, что уголок ее губ приподнялся. Да неужели? Ей правда весело? Мамино лицо казалось таким чужим и лишенным человеческого выражения, что понять это было невозможно. Мама прищурилась и перевела взгляд за спину Эрика. Я поняла, что она смотрит на Донована. Мама повернула голову в его сторону и склонила ее набок, точь-в-точь как хищник, оценивающий свою жертву. Затем сделала долгий, глубокий вдох. Мне показалось, что сейчас из ее груди вырвется ветер, но вместо этого она выдохнула всего одно слово:
– ПРЫГАЙ.
Ее русалочий голос наполнил воздух мягким, чистым звуком. Он раздавался и отовсюду, и ниоткуда. От его силы завибрировал металл, из которого была сделана лодка. Я почувствовала, как Эрик зашевелился, обернувшись на Донована, и услышала, как тот бросил нож на палубу.
– Нет! – закричал Эрик. – Не смей! – он развернулся достаточно, чтобы я увидела, как Донован поставил ногу на поручень.
– Мама, не надо! – конечно, я тоже очень хотела, чтобы эти мерзавцы получили по заслугам. Но не убивать же их, в конце концов. Хватит и того, что как минимум один из них был на пути к могиле.
Донован перепрыгнул через поручень с таким невозмутимым видом, будто хотел всего-навсего освежиться в океане. Мы услышали, как он с громким плеском ударился о воду.
Эрик остался один. Он тяжело дышал мне в самое ухо. Я чувствовала, как шок сковал все его тело и как бешено стучало его сердце. Казалось, его вот-вот хватит сердечный приступ. Ну, со мной бы он точно случился, окажись я на его месте.
Мама, которую я по-прежнему не узнавала, перевела взгляд на Эрика. Должно быть, он осознал, что не сможет сопротивляться силе ее голоса, поэтому убрал нож с моего горла и толкнул меня к ней. Я споткнулась и, поскользнувшись на палубе, упала на колени, а потом села боком. Эрик вжался в поручень. Его взгляд метался из стороны в сторону, от рубки к нам и обратно. Он был словно загнанный зверь.
– Нет, мам! – я потянулась к ней. – Пожалуйста, не надо.
Мама опустила взгляд, и на долю секунды мне даже показалось, что она меня не узнаёт. Но постепенно глаза ее вернулись к знакомому ярко-голубому оттенку, а клыки уменьшились. Я снова видела перед собой любимое лицо. Только сейчас до меня дошло, что все это время она прекрасно осознавала, что происходит. Затем я прочла в ее глазах страх. Моя мама? Боится? Она помогла мне подняться на ноги.
– Я в порядке, мам. Давай поищем другой способ.
Она пристально посмотрела на Эрика. Тот испуганно вжался в поручень. У его ног на палубе лежал брошенный нож. Его грудь тяжело вздымалась, как при гипервентиляции легких. Пот ручьями стекал по его щекам и шее.
Мама снова набрала полную грудь воздуха, но прежде чем она успела произнести хоть слово, Эрик издал жуткий, душераздирающий вопль, в панике бросился к рубке, поскользнулся и растянулся на палубе. Его руки потянулись к…
– Мам! Пригнись!
Я попыталась оттолкнуть ее от того места, куда целился Эрик, но снова поскользнулась и упала. Щелкнул спусковой крючок, и копье с глухим стуком поразило мою маму. Увидев, что она перегнулась через поручень, я закричала и схватила ее за ноги, но она выскользнула из моих рук и полетела в воду.
С трудом поднявшись на ноги, я посмотрела за борт и увидела, как мама с громким плеском исчезла в стае рыб. Вода окрасилась ее кровью. Течение подхватило красное облако и унесло его прочь.
Я кричала, не в силах ни думать, ни говорить, и чуть было не упустила момент, когда Эрик снова принялся заряжать гарпун. Прежде чем он успел прицелиться, я кое-как перелезла через поручень и неуклюже плюхнулась в кишащие морскими созданиями волны. Одним рывком сорвав с себя шорты, я сделала глубокий вдох жабрами. Ноги превратились в хвост. Сотни плавников и покрытых чешуей тел врезались в меня со всех сторон.
– Мама! – хрипло закричала я. Кто-то шлепнул щупальцем меня по щеке. Вокруг было столько рыб, что мне никак не удавалось ничего разглядеть. Они были так близко, что я едва могла дышать. Сердце сильно забилось от отчаяния, и я широко раскинула руки в стороны, расчищая обзор. Мимо меня с громким свистом пронеслась косатка. Я слышала свое глубокое учащенное дыхание и чувствовала, как вода огромными потоками хлынула в жабры и поглотила мои мысли. Остро нуждаясь в чистой воде, я направилась под лодку, к самому центру воронки.
Прорвавшись сквозь густое облако рыб, я наконец отыскала тихий уголок посреди всей этой неразберихи. Майка невесомо парила вокруг моего туловища, щекотала и раздражала кожу. Я яростно сорвала ее с себя. Взгляд метался из стороны в сторону, запертый в клетке из морской плоти. Мамы нигде не было видно. Интересно, насколько плотным был этот живой круг? Я едва замечала странное поведение плававших повсюду морских существ. Нужно срочно разыскать маму.
Дизельный двигатель над моей головой снова ожил. Я подняла взгляд. В крови закипала злоба. Винт пришел в движение. Эрик явно готовился дать деру. Ему ведь было совершенно наплевать на то, что случилось с его друзьями, моей мамой, акулами, которых он жестоко убил. Все, что его сейчас интересовало, – это выйти сухим из воды. Злость отвлекла меня от паники и заставила сосредоточиться.
– Ну уж нет, – процедила я сквозь стиснутые зубы.
Я задействовала свою русалочью силу и протянула руки к лодке, нацелившись на винт. Затем набрала жабрами как можно больше кислорода и выплеснула его из пальцев, как прежде воду. Стоило мне лишь пожелать, и вокруг лопастей винта, которые начали поворачиваться, образовался большой пузырь, полностью заблокировавший тягу. Винт вращался, как бешеный, но стронуть лодку с места не мог. Двигатель сначала тарахтел, потом взвыл, увеличивая обороты, но тщетно. Вода наполнилась дизельными парами. Оставив винт крутиться в пузыре, я направилась в глубину, к чистой воде, а потом свернула к скалам. Там остановилась и подняла глаза.
Мысли о маме роились в моей голове, но я не могла позволить Эрику сбежать. Моя связь с океаном и новая сила заставили меня сосредоточиться на его злодеяниях, отложив все остальное на потом.
Я посмотрела на окруживших судно рыб и водоворот, который они создали. А не воспользоваться ли почти готовой ловушкой? Я стала тянуть ее на себя, вниз, делая все более и более глубокой. Лодку начало затягивать внутрь. Я закручивала водные потоки чуть шевеля кистями рук, направляя их силой мысли и представляя, как там, наверху, Эрик сходит с ума и, охваченный ужасом, не в силах понять, почему мотор работает вхолостую, медленно погружается на своем суденышке в водоворот.
Я направила свою добычу на дно – лодка, словно лифт в шахте, устремилась вниз – и позволила морским созданиям подхватить и нести меня вперед. Они врезались в меня телами, толкали плавниками, обвивали щупальцами, а я смотрела на браконьерское суденышко. Эрик спрятался в рубке. Мне удалось разглядеть только его руки, яростно давившие на рычаги управления.
Меня охватило безумное желание обрушить на лодку свирепые волны, увидеть, как она разбивается в щепки, а акулы рвут тело Эрика на мелкие кусочки. Но сейчас у меня была более важная цель. Месть подождет. Я делала это не ради себя, а ради океана.
Киль лодки коснулся песка, потом она завалилась на бок. Я выскочила из воды, встала с ней рядом на человеческих ногах и расширила воронку до размеров хорошего ущелья. Зубчатые скалы, песок и водоросли заблестели в лучах солнца. Я двигала воду, поднимая ее все выше и выше и управляя ею столь же легко, как если бы это была занавеска из тонкой ткани. Тела лишенных плавников акул начали падать вокруг меня.
Тревога за маму билась где-то в уголке моего сознания, грозя довести меня до срыва. Ноги мои дрожали. Я мысленно молилась, чтобы она не оказалась среди трупов, падавших по моей воле на обнаженное дно океана. Иначе я точно потеряю над собой контроль и натворю бог весть каких дел.
Солнце, впервые за тысячелетия, согревало песок и камни, играя в стенках исполинского вертикального тоннеля. Все больше и больше акульих тел летели вниз, скатываясь по скалам и омывая кровью песок и кораллы. Я стояла на песке, раскинув руки и продолжая отталкивать воду. Чем сильнее я ее толкала, тем больше падало трупов – вскоре сотни акульих тел усеяли дно океана. Оно стало похоже на пол громадной бойни.
Я остановилась, задержала воду наверху, словно приподняла шелковую занавеску, и обошла лодку. Эрик скорчился в рубке, сжимая гарпун и прижавшись к румпелю. Из-за того что его посудина повалилась на бок, ноги ему пришлось поставить на одно из боковых стекол рубки. Браконьер был бледен, как лист бумаги. Его грудь вздымалась, а взгляд бешено метался из стороны в сторону.
– БРОСАЙ ОРУЖИЕ И ВЫХОДИ, – мой русалочий голос разнесся эхом по тоннелю, который я только что создала.
Лицо Эрика приобрело землистый оттенок. Он опустил гарпун, взялся за дверцу, собрался с силами и вылез из рубки, пытаясь не свалиться на дно, вслепую нащупал ногой поручень, постоял секунду и шагнул на песок. Его била такая сильная дрожь, что это было заметно даже со стороны.
– ОГЛЯНИСЬ ВОКРУГ, – я смотрела Эрику в лицо. За моей спиной возвышалась стена воды и проносились наблюдавшие за нами рыбы. – ПОДУМАЙ О ТОМ, ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ.
Эрик повиновался. Его окружали тысячи трупов, разбросанных по дну океана. Все вокруг было заляпано кровью, сочившейся из акульих ран. Ужас от осознания того, что он натворил, отразился на лице браконьера. Эрик схватился руками за голову. Лицо его превратилось в страшную гримасу, а по щекам потекли слезы, когда он понял, что погубил столько невинных жизней.
Я стояла перед ним обнаженной, прикрытой лишь отчасти мокрыми волосами. С моего тела стекала вода.
– Кто ты? – выдохнул Эрик и двинулся вперед, но споткнулся о мокрые камни, упал на колени, да так и остался, глядя на меня снизу вверх. Его лицо исказили сожаление и боль.
– Я – ОКЕАН! – прогремел мой русалочий голос. Он звучал в полную силу и разносился повсюду многомерным звуком, словно и рыбы говорили вместе со мной. – ТЫ НАДО МНОЙ НЕ ВЛАСТЕН. Я СУЩЕСТВУЮ НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ТАКОЙ, КАК ТЫ, МОГ МЕНЯ ОГРАБИТЬ И ИЗНАСИЛОВАТЬ. ТВОИ ДЕЙСТВИЯ НЕ ОСТАЛИСЬ НЕЗАМЕЧЕННЫМИ И НЕ ОСТАНУТСЯ БЕЗНАКАЗАННЫМИ, – из глаз моих обильным потоком лились слезы, стекая ручьями по лицу и телу.