– Когда-нибудь этот дом развалится прямо у нас на глазах, – я скинула туфли, подошла к холодильнику и достала контейнер с мороженым из морозилки и две ложечки из выдвижного ящика.
– Видимо, это уже неважно. Мы ведь переезжаем в Польшу, – мама устало провела рукой по лицу и рухнула на подлокотник дивана. Затем зарылась лицом в подушку, обхватив ее обеими руками. Из-за этого ее голос звучал приглушенно. – Что значит «мы могли всего этого избежать»?
– В тот момент, когда Мартиниуш впервые огорошил нас своей теорией… – Я прошла в гостиную и села на журнальный столик. – Мороженого? – я протянула маме ложечку.
Она бросила подушку и выпрямилась, затем взяла ложку и зачерпнула гигантскую порцию мятного мороженого с шоколадной крошкой.
– Я слушаю.
– Ну там, в библиотеке, когда Антони вышел, ты могла применить свой русалочий голос и убедить Мартиниуша поверить, что сирен не существует! Раз и навсегда развеять его подозрения. А значит, предотвратить все, что случилось после нашего разговора, – если бы захотела. Почему же ты этого не сделала? – Я нагребла в ложечку мороженого, сунула ее в рот, слизнула лакомство и похрустела крошкой, чувствуя, как она сладко тает на языке.
Мама, качая головой, помахала ложкой, чудом не выронив ее содержимое на диван.
– Ничего бы не вышло.
– Почему?
– В Мартиниуше текла кровь сирены.
Я недоуменно моргнула.
– В Мартиниуше текла кровь сирены… – повторила я, ставя ударение на каждом слове.
– Да, ведь он потомок Сибеллен. А на таких людей чары русалки не действуют. Мы ведь не можем управлять друг другом при помощи наших голосов. И теми, у кого в роду были сирены, тоже. Это логично. – Она наконец облизала свою ложечку и забрала у меня контейнер.
– Правда?
– Правда. Кажется, я тебе об этом еще не рассказывала. Ого, как тут много! – мама снова зачерпнула мороженое.
– Значит, если я встречу потомка русалки и захочу немного поиграть с его сознанием – только не подумай, что я собираюсь так поступать, спрашиваю чисто гипотетически, – у меня не получится подчинить его мысли и поведение своей воле? Он будет совершенно невосприимчив к моим силам?
– Так же как и я.
– И если этот потомок будет мужского пола, он будет невосприимчив и… к другим моим талантам? К запаху мускуса и – как их там? – магическим чарам, под воздействием которых мужчины липнут к русалкам?
Мама пожала плечами.
– Думаю, да. Но это не значит, что ты ему не понравишься.
– Это почему еще? Хочешь сказать, что я сама по себе красотка? – я кокетливо похлопала ресницами.
– Ты хороша. Но я необъективна, – улыбнулась мама.
– Ха-ха.
Не выпуская ложку изо рта, мама протянула мне контейнер. Я покачала головой.
– Нет, спасибо. Хватит с меня сахара. – Я налила два стакана воды и вернулась в гостиную. – Я тут подумала… может, мне поехать в Польшу на Рождество?
– Хм… – в уголках маминых глаз заплясали морщинки. – Что-то мне подсказывает, что это связано не с доставшимся тебе наследством в виде «Судоходной компании Новака», а с неким польским парнем.
Я ухмыльнулась, поставила перед ней стакан воды и сделала вдох. Ну что же, самое время поговорить о парнях. Мы не касались этой темы… наверное, вообще никогда. Обсуждать со мной дела сердечные мама тоже не спешила. Поэтому я не знала, как она на это отреагирует.
– Раз уж речь зашла о парнях… С кем встречаешься ты?
Мамино лицо оставалось бесстрастным.
– У меня есть парень?
– Не притворяйся. Я же видела, как ты обнималась с тем темноволосым моряком на аэродроме в Польше.
Мама окунула кончики пальцев в стакан и брызнула мне водой в лицо. Я отшатнулась и заморгала. Она безмятежно улыбнулась.
Я потрясла пальцами над своим стаканом и многозначительно на нее посмотрела.
Улыбка сошла с ее лица.
– Не посмеешь.
Я подняла воду в воздух в форме идеального цилиндра. Она зависла между нами. Зрелище было престранным.
– Тарга… – начала мама предостерегающим тоном.
Стоило мне взмахнуть пальцами, и вода полетела ей прямо в лицо, приземлилась на голову и потекла с волос на тело. Мама зажмурилась. Ее рубашка мгновенно промокла насквозь. Мама открыла глаза и опустила их, а затем снова посмотрела на меня из-под мокрых ресниц.
– Негодяйка.
Я откинулась на спинку стула и с самодовольным видом сложила руки на груди.
– Итак?
Она вытерла лицо и отбросила волосы назад.
– Если тебе так важно это узнать, его зовут Йозеф. Мы… подружились. Наверное.
– У тебя нет друзей. И тем более друзей мужского пола.
– Тут ты права. Но Йозеф совсем не такой. – Она принесла из кухни полотенце.
– А какой?
Она села и вздохнула.
– Ты правда хочешь об этом поговорить?
Я изумленно уставилась на маму.
– Шутишь? Ты ни разу ни с кем не встречалась с тех пор, как умер папа. Ну, если только не убегала из дома по ночам, пока я сплю.
– Делать мне больше нечего, как тратить время на дурацкие свидания, вместо того чтобы купаться, – фыркнула мама.
– А я о чем! Сначала ты утверждаешь, что должна побыть в океане, чтобы перезапустить цикл, а потом на моих глазах милуешься с коллегой, которого я в жизни не видела. Само собой, это вызывает вопросы.
– Мы не миловались, – буркнула мама, вытирая лицо полотенцем. – Йозеф – хороший парень, вот и все. Он никогда надо мной не подшучивал, мы с ним общались как… – она замолчала, подбирая слова. – Как старые друзья, иначе и не скажешь. С ним я чувствовала себя не сиреной, а обычным человеком. Он был единственным коллегой, в присутствии которого я не испытывала напряжения. В общем, это совсем не то, о чем ты подумала. Отношения для меня сейчас невозможны. Мы просто друзья.
– Вы созванивались с тех пор, как мы вернулись домой?
Она покачала головой.
– Боюсь, это не лучшая идея.
– Почему? Так делают друзья. В смысле, поддерживают связь друг с другом. Ты собираешься рассказать ему, что унаследовала поисково-спасательный отдел компании? Переживаешь из-за того, что вынуждена скрывать от него свои секреты? Хочешь увидеть его снова? Скучаешь по нему?
Мама швырнула в меня мокрым полотенцем.
– Не знаю, Тарга. И хватит об этом. Я же не пристаю к тебе с расспросами об Антони.
Ее правда. Мама всегда была со мной деликатна.
– Ладно. Но ты ведь дашь мне знать, если у тебя кто-то появится, да?
Она устало улыбнулась.
– Конечно.
– Потому что знаешь, что я буду очень за тебя рада. Так ведь, мам?
– Да, солнышко. Знаю, что будешь рада.
– Ну и хорошо, – ответила я и заключила ее в мокрые объятия.
Эпилог
Джорджейна: «Как вы там, девчонки? Вернулись, что ли? Я тут уже целых две недели без вас торчу. Ужас! Мне столько всего нужно вам рассказать. Правда. Серьезно».
Акико: «Скоро приеду. Вы все будете дома до конца недели, да? Простите, что ушла с радаров… Все было так… м-м-м… с чего бы начать…»
Сэксони: «И я! И я здесь! Самое. Сумасшедшее. Лето. Тарга? Ты на месте?»
Я: «На месте. Скорее бы вас увидеть. Соскучилась по вашим лицам. Лето было сногсшибательным. До сих пор не верится, что все это случилось. Короче, мне точно будет что рассказать».
Сэксони: «Устроим ночевку? Джорджи, твоя мама еще в отъезде?»
Джорджейна: «Ага. Приходите. В субботу днем, в любое время. Напишите, кто из вас будет. Я куплю чего-нибудь на перекус. И не забудьте захватить купальники».
Акико: «Звучит неплохо».
Я: «Я приду».
Я погасила экран телефона, улыбнулась и перевернулась на другой бок. Взяла конверт с фрагментом дневника пани Александры, который подарил мне Мартиниуш, и вытащила из него сложенные листки. Все это время, с тех пор как мы приехали, мне не терпелось с ним ознакомиться. Я глотнула водички из бутылки, расправила бумаги и приступила к чтению.
Крушение «Сибеллен»
Отрывок из дневника Александры Иги Новак 25 декабря 1861 г.
Сегодня Рождество, и мой предприимчивый сын озаботился и преподнес мне подарок в виде чудесной книги в кожаном переплете, полной пустых страниц. К ней также прилагалась красная атласная ленточка, которой можно ее перевязать или вложить внутрь, отделяя в дальнейшем страницы заполненные от чистых. Поначалу я не знала, что с ней делать, ведь я не художник и не поэт. Увы, мое довольно скудное воображение не позволяет мне представить, что такого простая прачка может изложить на этих страницах, чтобы они представляли ценность после ее кончины. «Наполни их своими мыслями, матушка», – сказал Матеуш, когда я спросила, с какой целью он решил вручить мне сию очаровательную вещицу.
Чтобы не расстраивать моего дорогого сына, который терпеливо учил меня писать и читать, когда сам был еще довольно юн, я решила изложить в дневнике надежды и чаяния простой женщины. Не питая иллюзий, что сии рукописные заметки сохранятся в тайне, позволю себе прямо обратиться к вам, дорогой читатель, представляя вас своим далеким потомком или же пытливым исследователем, наткнувшимся на них волею случая спустя сотню лет после того, как тело их автора обратилось в прах.
Для начала позвольте представиться: пани Александра Ига Новак, супруга ясновельможного пана Эмуна Матеуша Новака и мать пана Матеуша, о котором мне многое предстоит вам поведать. Ига – это имя моей матери, царствие ей небесное, а Александрой окрестили меня, как и многих других женщин в наших краях. Будучи доброй христианкой, столь многим обязанной своим родителям, я вряд ли осмелюсь признаться вам в том, что долгие годы презирала данное мне имя за его заурядность.
Всемилостивый Господь одарил наше супружество одним ребенком. Вот мы и затронули мою любимую тему. Я с трудом удержалась, чтобы не написать «всего одним ребенком», не желая упирать на свое чадолюбие, но честности ради признаюсь вам, незнакомец, что в глубине души всегда мечтала стать матерью множества детей. Увы, моим чаяниям не суждено было сбыться, а наш добрый доктор ясновельможный пан Возник, проведя тщательнейший осмотр моей персоны, поспешил заверить меня, что и появление на свет Матеуша надлежит полагать настоящим чудом. Итак, у нас родился Матеуш, наш сын. И какой сын!..