Значит, лучшая подружка, какие только бывают?
Оглядываюсь на Нирмалу, та продолжает упоенно трещать.
– …всерьез думает, что он по ней сохнет. Но я слышала, он делает это на спор…
– Нирмала!
– Чего тебе?
– Тут открытка…
– И?
– Ты ее видела?
– Здесь их куча. А что там?
Протягиваю ей открытку. Нирмала читает.
– Очень мило.
– Так он… Так они… в смысле…
– Да, – улыбается Нирмала. – В общем-то, это секрет, но наши все равно знают. Они закрутили где-то месяц назад.
Должно быть, у меня раскрылся рот. Нирмала смотрит на меня и хмурится:
– Ты чего?
Я закрываю рот и пытаюсь изобразить заурядное любопытство.
– Ничего. Я просто… не знала.
– Он втрескался в нее по уши. Так романтично. А с тех пор как она здесь, он места себе не находит.
– Представляю, каково ему, – в тон ей говорю я. – Бедняжка Гарри.
Хочу продолжения. Что на тебе надето? Сними немедленно!
У меня пылает лицо.
– Ник, что с тобой?
– Жарковато здесь.
– А ты присядь. Заодно с Кристи поговоришь. Теперь твоя очередь.
Я обхожу кровать и сажусь на освободившийся стул.
Белая простыня поднимается и опускается, показывая, что дышит Кристи легко и равномерно. Ее лицо – как маска. Глаза закрыты, рот чуть приоткрыт. Я вспоминаю ее в раздевалке: жаркую, потную, с неутолимой жаждой. Потом представляю ее, жаркую и потную, рядом с Гарри… Но ведь их связывает не только секс. По выражению Нирмалы, они «закрутили», и это «так романтично».
Гарри любит ее, а не меня.
Я для него лишь маленькое развлечение на стороне. Дурочка, которой можно попользоваться. Никто.
Мобильник подает сигнал. Открываю сообщение. От Гарри.
Что поделываешь, сексапильная крошка?
Боже мой! Ощущаю себя чуть ли не шлюхой. Убираю мобильник.
– Значит, это была ты. Все время. Конечно, так оно и было, – шепчу я.
Нирмала смотрит на меня и хмурится:
– Ты о чем?
Я пропускаю вопрос мимо ушей и внимательно разглядываю лицо Кристи, пытаясь понять, что же такое есть в ней, чего нет во мне. Что делает ее той девчонкой, в которую влюбляются парни? И что делает меня той, с кем можно поразвлечься и отпихнуть?
Смотрю на Кристи и вдруг… замечаю, что у нее слегка дернулся уголок глаза.
– Нирмала! Ты видела? Посмотри! Она просыпается!
Нирмала подбегает ко мне:
– Ничего не вижу. Тебе не показалось?… Ой, и вправду!
Веки Кристи дрогнули. Глаза открылись. Закрылись. Снова открылись.
– Кристи! – вскрикивает Нирмала. – Кристи, ты очнулась!
Нирмала хватает ее руку и крепко сжимает. Глаза Кристи мечутся влево и вправо. Ей трудно сфокусировать взгляд. Потом она замечает меня, и я чувствую себя кроликом, попавшим в свет автомобильных фар.
– Это же так чудесно! – вопит Нирмала. – Побегу за ее матерью!
Нирмала выскакивает из палаты. Я остаюсь наедине с Кристи. С девчонкой, которую предала. Но она об этом даже не знает. И никто не знает.
Кристи не отводит от меня взгляда, моя голова вспотела.
Сухие, потрескавшиеся губы Кристи слегка раздвигаются. Она высовывает кончик языка и облизывает их. Потом напрягает мышцы шеи, пытаясь наклонить голову.
Кладу ей руку на лоб. Мама всегда так делала, когда у меня был жар.
– Не волнуйся, Кристи. Все хорошо. Скоро вернется твоя мама. Медсестры…
Даже не знаю, кого я пытаюсь успокоить: ее или себя.
Губы Кристи снова двигаются, она кривится и издает скрипучий звук. Пытается говорить.
Я приникаю ухом к ее губам, надеясь разобрать слова.
– Во-о-о, – шепчет она.
– Что? Что ты хотела сказать?
Кристи делает новую попытку:
– Во… ды…
Ей хочется пить. Вспоминаю, как тогда, в раздевалке, она жадно пила, опустошая бутылку за бутылкой.
– Не знаю, есть ли здесь вода. Сейчас посмотрю…
На шкафчике, рядом с кроватью, замечаю пластиковый мерный стакан и кувшин с крышкой, он наполовину пустой.
– Только совсем немного…
Наливаю воду. Приподнимаю голову Кристи и подношу стакан к ее губам. Она издает странный звук. Наверное, благодарит. Вливаю воду в щелочку между губами. Часть проливается ей на подбородок. Бессвязные звуки сменяются кашлем. Кристи выкашливает воду на меня. Ее тело дергается.
Испугавшись, отставляю чашку и массирую Кристи верх спины. Обычный прием, когда надо кого-то успокоить.
Ее глаза округляются, готовые выпрыгнуть из глазниц.
– Что ты делаешь? – раздается у меня за спиной.
Оборачиваюсь и вижу вбежавшую медсестру.
В палате вдруг становится очень людно. Медицинские аппараты тревожно пищат. Меня оттесняют от кровати. Я ретируюсь в угол и оттуда наблюдаю за медсестрами. Те окружили кровать Кристи и от волнения кричат друг на друга.
В дверях вижу мать Кристи, а за ее спиной – Нирмалу. Медсестра закрывает дверь у них перед носом, затем замечает меня, хватает за руку и подталкивает к двери.
– Тебе здесь нечего делать!
Меня выпихивают из палаты. Дверь снова закрывается. Я оказываюсь рядом с перепуганной миссис Пауэлл.
– Моя малышка, – бормочет она. – Что они делают с моей малышкой?
Я поворачиваюсь. В верхней части двери есть окошко, составленное из стеклянных ромбиков. Вижу, как медсестры, задрав простыню, прикладывают к груди Кристи большие прямоугольные пластины. От них тянутся провода. Отворачиваюсь. Не хочу смотреть, как тело Кристи содрогнется от электрошока.
– Они всего лишь… Уверена, это…
– Что случилось? – Миссис Пауэлл хватает меня за руки. – Что произошло, пока Нирмала ходила за мной?
– Кристи проснулась. Попросила пить.
– Она говорила с тобой?
– Да… можно сказать и так. Всего одно слово: «Воды». Перед этим она пыталась облизывать губы.
– И ты дала ей воды?
– Да…
Миссис Пауэлл еще больнее стискивает мне запястья.
– Вода ее убивает. Избыток воды. У нее разбухает мозг! Она гибнет изнутри!
Вижу набрякшие вены на ее висках. Ее пальцы готовы прорвать мне кожу, впиться в мясо.
– Простите, – бормочу я. – Я не знала… С ней все будет в порядке. Врачи помогут.
Дверь палаты открывается. Выходит врач. За ее спиной – пугающая тишина. Медсестры молча убирают детали электрошокера, кто-то снова накрывает Кристи простыней.
– Миссис Пауэлл, – произносит врач.
Мать Кристи разжимает пальцы. Я отхожу в сторону. Взгляд миссис Пауэлл не сразу останавливается на лице врача.
– Только не говорите мне… только не говорите…
– Миссис Пауэлл, мне очень, очень жаль. Мы сделали все, что в наших силах.
– Нет! Только не говорите, что моя крошка умерла. Нет, нет, нет, нет, нет!
Ее одичавший взгляд мечется по сторонам, цепляется за меня.
– Это ты убила мою девочку! Ты!
Она плачет. Злыми, отчаянными слезами.
Нирмала и врач смотрят на меня.
– Я не знала… не хотела. Простите меня! Простите!
Бросаюсь бежать по коридору. Это ошибка. Сейчас я проснусь у себя в комнате… и окажется, что мне всего лишь приснился кошмар.
Я сейчас проснусь… проснусь.
Глава 16
– Ты почему не отвечала на сообщения?
– Я их не получила.
– Ник, не морочь голову. Все ты получила.
– У меня был отключен мобильник. Специально выключила. Нужно было в себя прийти. Пап, Кристи умерла. На моих глазах. Мне нужно было… Я хотела…
– Хорошо, это мы понимаем. Правда, Кларк?
Мама встает в коридоре между мною и отцом, берет меня за руку.
– Ник, ты не имела права взять и исчезнуть, – не сдается отец. – Мы с мамой места себе не находили.
– Послушайте, меня не было всего два часа. Неужели это катастрофа?
– Ты только что сообщила о смерти Кристи. Она все меняет.
– Не понимаю. Что меняет?
– Ник, ты в опасности. И можешь попасть в большую беду. Ты должна меня слушать и делать то, что говорю.
– Кларк, пожалуйста…
Мама поднимает руку, словно этот жест может его остановить.
– Сарита, ты должна бы меня поддержать, а не игнорировать очевидное.
– Кларк, посмотри, в каком состоянии Ник! Мы должны ей помочь, а не читать нотации.
– Это не нотации. Я думаю о ней. Забочусь.
– Вы что, оба ничего не понимаете? Речь сейчас не обо мне! И не о вас. Моя подруга умерла.
У меня текут слезы. Настоящие. Но я не знаю, по кому плачу: по Кристи или по себе.
Я напоила Кристи водой, которая ее убила. В голове неотступно вертится мысль: куда я ни пойду и ни поеду, я не убегу от правды. Она будет путешествовать со мной. Всегда.
Я убила Кристи. Вот так. И с этим мне придется жить до конца своих дней.
– Я тебя понимаю, – утешает мама. – Ты пережила настоящий кошмар. – Она обнимает меня, крепко прижав к себе.
– Я не хотела, чтобы так случилось, – бормочу я. – Почему все не может оставаться прежним?
– Тсс. – Мама целует мои волосы. – Все хорошо. Все нормально.
О чем она говорит? Как после этого все может быть хорошо и нормально?
– Я хочу лечь.
– Конечно, дорогая. Приляг. Отдохни. Если мы понадобимся, позови.
Я поднимаюсь на несколько ступенек.
– Сарита, ты хочешь оставить все как есть? – сердито шепчет отец.
– Тише!
– Не затыкай мне рот. Нам надо поговорить. Мы должны ей объявить: с плаванием покончено, больше никакого бассейна.
– Вы не отберете у меня тренировки! – кричу я. – Это все, что у меня осталось!
– Плавать опасно. Ты могла оказаться на ее месте. Попасть в больницу и…
– …умереть?
– Да.
– Но как видишь, я жива и здорова! – Я сердито взмахиваю руками. – Я не покинула этот мир. И ты не помешаешь мне заниматься плаванием.
– Никола, я твой отец. Если я тебе говорю…
– Мне уже шестнадцать. Ты не сможешь мне помешать… если только не наберешь достаточно подписей под своим обращением.
– О чем ты говоришь?
– Да, Ник. Что за обращение? – удивляется мама.
Сил сдерживаться больше нет.