— Нет, конечно, проходи, — крикнула София через плечо.
Он прошел к окну и присел на стул. У его ног тут же стал тереться кот, привлекая внимание. Но никто так и не направил на него свой взор. Взгляд Софии был нацелен на брата, словно он один мог дать ответ на волнующий ее вопрос.
— Как думаешь, Томас, что нас ждет завтра?
Он пожал плечами и посмотрел внимательно на сестру.
— Отец считает, что впереди будет тяжелая битва. Правительство, узнав о неудаче своих магов, пришлет сюда большое войско.
— А что же будет с нами? Кто поможет нам? — спросила София с горечью в голосе.
— Ты не должна отчаиваться, сестра, — воскликнул Томас. — На нашей стороне народ. Узнав, что отец на свободе и собирает вокруг себя верных людей, сюда устремились маги и простые люди со всех концов Эгроссии. В конце концов, правда на нашей стороне!
— Ты говоришь и ведешь себя, как отец, — недовольным тоном проговорила она. — Такой же восторженный взгляд, пылкие речи. Ты ведь понимаешь, что маги Совета Десяти придут сюда, предварительно навешав на себя все артефакты, какие найдут в своих хранилищах. Или чего хуже пришлют сюда Гирата. У них будет огромная сила, с которой нам не справиться.
— Как ты можешь так говорить? — возмущенно вскричал он, осуждающе глядя на сестру. — Мы не должны даже думать об этом. Мы справились с Аббадоном, справимся и с Гиратом!
— Ах, Томас! Ты сам не понимаешь, о чем говоришь! Самое интересное, что все в замке считают, так как я, но боятся произнести это вслух. То, что вы задумали, — это настоящее самоубийство. И пусть лучше я окажусь тысячу раз неправа, чем мы будем смотреть на предстоящее сражение, как на воскресную прогулку. Не лучше ли пойти на переговоры с правительством, — вспыхнула она, заливаясь слезами.
— София, это малодушие! — вспыхнул Томас, сверля ее глазами.
Я сердито глянула на Томаса, подошла к своей гостье и обняла ее за плечи.
— Так, ну все хватит. Нам всем страшно, — спокойно проговорила я. — Не нужно отчаиваться и хоронить нас всех раньше времени. Поверь, и Томас, и твой отец, и его люди настроены весьма серьезно. Я думаю, если бы был шанс как-то договориться, то король его бы непременно использовал.
— Алина, ты не знаешь отца! — всхлипнула она. — Его гордыня не позволит ему вести переговоры с теми, кто отобрал у него власть.
София закрыла лицо руками, ее плечи сотрясались от рыданий. Желваки на лице Томаса заходили сильнее, а ноздри раздувались, как у быка на корриде.
— Я, пожалуй, пойду, — проговорила она, вставая с кресла и вытирая слезы.
— Ну что ты, — возразила я. — Останься. Нам с тобой еще многое нужно обсудить.
Она отрицательно покачала головой и пошла к двери. У самого выхода она обернулась и, глядя на брата, проговорила:
— Извини меня, Томас, — затем, поворачиваясь ко мне, добавила. — Спасибо тебе за все, Алина. Мы еще обязательно поговорим.
Дверь за ней захлопнулась, оставив нас наедине с нашими мыслями. Из окна дул свежий вечерний ветерок, раскачивая занавески. Тишину в комнате нарушал только треск поленьев в камине. Конечно, София была права. Должен быть какой-нибудь другой путь. Нужно было постараться избежать прямого столкновения с правительственными магами. Но я и мы все понимали, что король и Томас слишком гордые. На кону стояла их честь.
— Ты считаешь, что я был резок с ней? — спросил Томас, стоя у окна и глядя на вечернюю зарю.
— Я понимаю, что нужно верить в наши силы. Но есть ли у нас хоть какой-то шанс? — ответила я, глядя на его строгий профиль.
Он повернулся, в упор посмотрел на меня и пошел в мою сторону. Опустившись на колени передо мной, он взял мои ладони и крепко прижался к ним.
— Я боюсь только одного, что ты исчезнешь. Я чуть с ума не сошел в прошлый раз, когда Аббадон забрал тебя.
— Не нужно сейчас об этом, Томас, — мягким голосом проговорила я.
— Что между вами тогда произошло? После того случая ты стала совсем другой, — с горечью в голосе воскликнул он.
Я отрицательно покачала головой. Мне совсем не нравился этот разговор. Нужно постараться избежать его.
— Пожалуйста, не мучай меня. Сейчас не самое подходящее время для разборок.
— Я только пытаюсь понять, что с тобой происходит. Почему ты сразу замыкаешься, как только мы начинаем о нем говорить? — воскликнул он и стал нервно расхаживать по комнате.
Несколько мгновений я смотрела на огонь, размышляя над его словами, затем резко повернулась и возмущенно уставилась на Томаса.
— На что ты намекаешь?
Вместо ответа он обнял меня, а я уткнулась ему в плечо, с трудом сдерживая порцию слез.
— Я очень люблю тебя, — устало произнес он. — Просто, не отталкивай меня, если я дорог тебе.
Мы так простояли некоторое время, он вдруг обхватил мое лицо своими теплыми ладонями, и я ощутила на губах легкий поцелуй. А потом неожиданно отстранился и стал внимательно вглядываться в мое лицо. Его поцелуй был нежным, словно легкий ветерок. Не то, что обжигающие поцелуи Аббадона. Вспомнив о нем, я слегка надавила на плечи Томаса, пытаясь отстраниться.
— Да, — хрипло произнес он. — Прости меня.
— Не дави на меня, пожалуйста. За последнее время на меня столько всего навалилось, что я перестала понимать, кто я и где нахожусь.
Он коснулся моего подбородка пальцами, вынуждая поднять голову, пока наши взгляды не встретились.
— Ты мне нужна. Очень, — проговорил он, взяв мою руку в свою и прижимая к сердцу.
— Ты мне тоже очень дорог, — прошептала я, прямо глядя в его глаза.
Он все смотрел на мое лицо, пытаясь найти в нем ответы на мучившие его вопросы.
— Я, пожалуй, пойду, — мрачным голосом проговорил он.
— Спокойной ночи, Томас. — спокойным голосом сказала я.
— Спокойной ночи, любимая, — улыбнулся он.
Он медленно развернулся и пошел к выходу. Уже у самой двери он повернулся и снова заговорил:
— Ты удивительная девушка. Только ты умеешь смеяться и плакать от всего сердца, без притворства.
Его слова вызвали улыбку на моем лице, он еще раз улыбнулся и вышел. Вокруг царило ночное безмолвие. Я, не раздеваясь, прилегла на кровать и все глядела на огонь в камине. Словно живые языки пламени играли в камине, обнимая догорающие дрова, кверху время от времени вздымались крошечные ярко-красные искры. Кот, свернувшись в клубок, посапывал в кресле у камина. Наш с Томасом разговор все не шел у меня из головы. Ведь он задавал вопросы, которые я сама себе боялась задать. События последних дней перевернули все в моей голове.
Моим размышлениям помешал стук в дверь.
«Кто это ко мне пожаловал?» — подумала я, вставая к постели.
Я приоткрыла дверь, и вдруг меня кто-то легко толкнул внутрь. Я непонимающе смотрела в пустоту и сделала пару шагов назад. В этот момент дверь громко захлопнулась.
Скинув с себя накидку, передо мной предстал улыбающийся Аббадон. Я прислонилась к двери, мои глаза сияли, когда я смотрела на него. Сейчас я точно знала, что не боюсь его.
— Здравствуй, моя милая! — прошептал он, прижимая меня к себе.
— Как ты проходишь сквозь щит? — спросила я, удивленно глядя на него.
— Так же, как и вы прошли в этот замок, через потайной ход, — прошептал он, впиваясь в меня взглядом. — Я ведь всегда знал про него. Но даже предположить не мог, что ко мне в гости придешь ты.
— Получается, сюда может проникнуть любой, даже враг? — с тревогой в голосе спросила я.
Он отрицательно покачал головой. По его решительному виду было понятно, что повода усомниться он не даст.
— Я этого не допущу, — с решимостью в голосе заявил он. — Мои люди присматривают за входом.
— Но как твои люди смогут определить, кто друг, а кто враг? Ведь вампиры воюют на стороне правительства.
— Ты мне доверяешь? — спросил он тихо, приближая ко мне свое лицо.
Заглянув в его черные, как ночь глаза, я увидела, что они светятся каким-то особенным внутренним огнем.
— Да, — еле слышно пробормотала я.
Я даже не успела среагировать, как он нагнулся и накрыл мои губы жадным, требовательным поцелуем, от которого у нас обоих перехватило дыхание. Он словно пытался утолить свою многолетнюю жажду. Голова кружилась от переизбытка эмоций, сердце колотилось в груди, колени дрожали. Никому бы и в голову не могло прийти, на какую страсть был способен тот, кого считали чудовищем. Я потянула его за рукав, и он нехотя отстранился.
— Прости, я не в силах справиться со своими чувствами рядом с тобой, — хрипло произнес он. — Я очень соскучился.
Затем Аббадон отстранился от меня и пошел к окну, долго глядя куда-то в темноту. Я стояла в легком замешательстве и решила, что нужно сменить тему. Подсаживаясь ближе к огню, я спросила его:
— Как думаешь, завтра снова будет сражение?
— Я не знаю, моя милая, — ответил он поворачиваясь. — Но сюда направляются правительственные войска. Даже с моей помощью у вас мало шансов. Нас всех спасет лишь чудо.
— Тогда я верю, что так и будет, — тихо произнесла я.
Отсвет огня играл на его лице, длинные темные волосы рассыпались по плечам, придавая всему его облику жутковатый вид.
— Скажи, а тебя всегда так звали? — спросила я, глядя в его черные глаза.
Он отрицательно покачал головой, присаживаясь в кресло, на котором секунду назад сидел кот. Василий смотрел на Аббадона с подозрением и держался от него на расстоянии.
— Мое имя Александр. Моя мать и брат называли меня Алексом.
Произнося мысленно его имя, я сама удивилось, как точно оно ему подходило. Хотелось повторять его еще и еще раз.
— Можно мне тоже называть так тебя?
Он смотрел на меня, не отрываясь, затем встал на колени и поднес к губам мою руку. Черные глаза Аббадона горели любовью и страстью.
— Алекс… — произнесла я, пробуя на вкус его новое имя. — Оно тебе очень идет.
— Аббадоном меня стали называть люди, считая демоном смерти.
— Но ведь так оно и было, милый Алекс, — проговорила я, зарываясь руками в его темные локоны.