Завершилась процедура 8 мая в 22 часа 43 минуты по центральноевропейскому времени (0 часов 43 минуты 9 мая 1945 года по московскому времени).
Очевидец тех знаковых событий Леонид Георгиевич заметил ряд деталей, которые и сегодня представляют исторический интерес.
«…я обратил внимание, что при входе в зал члены немецкой делегации быстро переглянулись. Дело было, наверно, в том, что выразительный ковер, которым покрыли зал, был взят из кабинета Гитлера. Они, конечно, сразу его узнали и соответственно среагировали. Сам Кейтель пристально вглядывался в волевое лицо маршала Жукова, наверное, пытался запомнить своего победителя, Г. Жуков был абсолютно спокоен, внимателен, точен в движениях и эмоциях.
После подписания капитуляции был устроен пышный банкет. Великолепные напитки и наилучшие закуски были заранее привезены из Москвы, а горячее приготовлено хорошими поварами <…>
Возник вопрос о том, как быть с немецкой делегацией — кормить их или нет? Задали этот вопрос Вышинскому, он тогда был заместителем министра иностранных дел. Он ушел от ответа, заявив, что это дело не его, а военных. Тогда обратились к Г.К. Жукову.
Тот ответил:
— Дать им, гадам, все, что есть на нашем столе. Они знали русских во время войны, пусть теперь узнают после войны — в мирное время.
Как мне потом рассказывали участники банкета, глава французской делегации генерал Жан Делатр де Тассиньи здорово выпил, видимо, на радостях да и уснул.
Члены других делегаций стран-союзников незлобно шутили — французы, мол, всю войну проспали, да и победу тоже»[44].
В тот день для Леонида Георгиевича, миллионов советских солдат, офицеров и генералов война наконец закончилась. Закончилась она и для Антонины Григорьевны и ее боевых товарищей: генерал-майора Никифорова, его заместителя полковника Аминова, майоров Журбы, Богданова, Стороженко, Козаченко, капитана Буяновского и других, кто с честью прошел через все испытания войны и выжил.
24 ноября 1944 года они провели свой последний бой. В тот день 1-й, 2-й и 3-й Прибалтийские фронты полностью освободили от фашистских оккупантов Литву, Латвию и Эстонию. Важную роль в проведении этой наступательной операции сыграли бойцы, командиры и сотрудники отдела Смерша 51-й армии.
Вскоре и в жизни Антонины Григорьевны произошло еще одно важное событие, она вышла замуж за сослуживца Григория Буяновского. Свадьба состоялась 6 августа 1945 года в местечке Моседис.
«…в уездном совете нам выдали «квитанцию», то есть свидетельство о браке на русском и литовском языках с размазанной печатью, по которой мы прожили 56 лет, до дня его (Григория Буяновского. — Прим. авт.) ухода из жизни, 17 марта 2001 года в звании полковника.
Будущий муж подарил мне в качестве свадебного подарка белый немецкий маскировочный халат. Хозяйка его дома, где он был на постое, пошила мне жакет и юбку, а розовая крепдешиновая юбка и лаковые туфли-лодочки у меня были. Я их вовремя отступления купила в комиссионке в какой-то ростовской станице, так они и хранились у меня в вещмешке.
У нас была настоящая свадьба: я — в белом наряде, он — в форме, было застолье и «горько», посаженный отец — полковник Аминов Михаил Дмитриевич (заместитель начальника отдела Смерша 51-й армии. — Прим. авт.) и посаженная мать, машинистка Фрося Лютенко, она была самая старшая из женщин <…>
На мой вопрос: почему я? Ведь у тебя были девушки — он (Григорий Буяновский. — Прим. авт.) мне ответил — мне нужна жена серьезная, и я согласилась. Мы служили вместе почти 4 года, хорошо знали друг друга, и это стало залогом нашей долгой семейной жизни»[45].
Так Антонина Григорьевна вспоминала об этом неординарном событии как в своей, так и в жизни коллектива отдела Смерша.
О том, что она была девушка не только серьезная, но и боевая, красноречиво свидетельствовали ее награды: орден Красной Звезды и медали «За боевые заслуги, «За оборону Сталинграда».
Первые месяцы семейной жизни Буяновским пришлось провести на чемоданах и в чужих углах. Вскоре после свадьбы, в середине августа 1945 года, 51-я армия была направлена на переформирование на Урал в город Свердловск (ныне Екатеринбург. — Прим. авт.). И здесь пути Антонины и Григория разошлись с коллегами по Смерш, в теплушке вагона они отправились в «свадебное путешествие» в Москву для получения нового назначения.
В столице, пока в кадрах Смерша решалась их дальнейшая судьба, они сполна наслаждались уже позабытой гражданской жизнью.
«…в «Зеленом театре» посмотрели оперетту «Перикола», там же в саду «Эрмитаж» пообедали в ресторане, впервые узнали, что есть такой салат оливье. Побывали и в ресторане гостиницы «Москва», посмотрели на Москву сверху»[46].
В Москве Буяновские долго не задержались и, получив назначение, в августе 1945 года отправились к новому месту службы, в Вену в Управление Смерша Центральной группы советских оккупационных войск в Австрии.
Леониду Георгиевичу Иванову, к тому времени уже семейному человеку, он женился на Полине Ивановне, далеко ехать не пришлось. В руководстве Управления Смерша Группы советских оккупационных войск в Германии высоко оценили его предыдущую работу и назначили начальником отделения в центральном аппарате. В подчинении Леонида Георгиевича находились два заместителя и 53 человека оперативного состава. Почивать на лаврах им не пришлось, помимо розыска военных преступников, сотрудников и агентов немецких спецслужб все больший размах приобретала борьба с агентурной и технической разведкой теперь уже бывших союзников. Ветры новой холодной войны быстро убили нежные ростки боевой дружбы, давшие робкие всходы на берегах Эльбы.
В 1946 году в службе и жизни Леонида Георгиевича, Антонины Григорьевны и их коллег из Смерша произошло важное и далеко неоднозначное событие. Органы безопасности СССР подверглись кардинальной реорганизации. Смерш, в рядах которого они состоялись как профессионалы высочайшего уровня и победившего могущественного врага — спецслужбы Германии, был упразднен. 15 марта 1946 года Наркомат внутренних дел был преобразован в Министерство госбезопасности, в его состав помимо Смерша вошли внутренние войска, милиция, пограничные войска и другие подразделения. 4 мая 1946 года этого монстра с неограниченными оперативными и людскими ресурсами возглавил генерал-полковник Виктор Абакумов. Ранее, 9 июля 1945 года, ему было присвоено это столь высокое звание. В новом качестве он обратил всю мощь МГБ не только против агентов и диверсантов иностранных спецслужб, ликвидацию банд подполья на Западной Украине и в республиках Прибалтики, но и против тех, кто имел иную, чем Сталин и его окружение, точку зрения на положение в стране и пути ее дальнейшего развития.
После завершения войны она, иная точка зрения, появилась не только у «маршалов и генералов победы», но и у рядовых. В поверженной Германии они увидели свинарники и коровники, которые выглядели лучше, чем хибары в стране «полностью, но не окончательно победившего социализма». В их глазах непогрешимость Сталина уже не казалась столь бесспорной, на память им приходили его роковые ошибки 1941 года, оплаченные огромной ценой.
В армейской среде началось брожение, об этом Абакумову говорили донесения агентуры и данные прослушивания телефонов и квартир советских военачальников. Он незамедлительно доложил вождю о новой угрозе, тот не стал медлить и первым делом задвинул двух выдающихся полководцев — маршалов Георгия Жукова и Константина Рокоссовского, пользовавшихся всенародной славой, а в войсках непререкаемым авторитетом, по одному их слову армия готова была штурмовать не только Кремль, но и небо.
Рокоссовского «сослали» на историческую родину — в Польшу, чтобы формировать Северную группу войск, с 1949 года он возглавил Министерство обороны страны. За это время пережил два покушения и бесчисленные нападки со стороны националистов. Поляк по национальности, Рокоссовский оказался чужим среди своих и был втянут в бесконечные козни «польского двора», ничем не уступающего некогда знаменитому мадридскому. Так был нейтрализован один из самых популярных советских маршалов.
В отношении Жукова Сталин использовал другой, но безотказно действовавший прием. В июне 1946 года МГБ началось расследование по т. н. «трофейному делу». По его результатам Абакумов доложил Вождю:
«…Жуков, используя служебное положением, вывез из Германии в значительных количествах мебель, произведения искусства, различное другое трофейное имущество для своего личного пользования».
Позже в объяснительной записке, представленной на имя секретаря ЦК ВКП(б) Андрея Жданова, прославленный маршал пояснял:
«<…> Я признаю себя очень виноватым в том, что не сдал все это не нужное мне барахло куда-либо на склад, надеясь на то, что оно никому не нужно. Я даю крепкую клятву большевика — не допускать подобных ошибок и глупостей <…> Я уверен, что я еще нужен буду Родине, великому вождю товарищу Сталину и партии <…>»
Покаяние проштрафившегося «маршала Победы» Сталин принял и поставил его в общий строй. 9 июня 1946 года Жуков был снят с должности Главкома сухопутных войск и назначен командующим войсками Одесского военного округа. В феврале 1947 года на Пленуме ЦК ВКП(б) его вывели из числа кандидатов в члены ЦК ВКП(б).
Выполнив эту задачу Вождя, Абакумов и подчиненное ему МГБ следующий удар нанесли по партийной организации «колыбели трех революций» — Ленинграду. Выходцы с берегов Невы — новое поколение молодых советских руководителей: секретарь ЦК ВКП(б) Алексей Кузнецов, член оргбюро ЦК ВКП(б), председатель Совета министров РСФСР Михаил Родионов и первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) Павел Попков во время войны вместе с жителями отстояли свой город. Они не раз смотрели смерти в глаза, не боялись смотреть в глаза высокому партийному начальству в Москве и предлагали смелые реформы. Вызов ленинградцев, который они бросили «старой гвардии» — Молотову, Маленкову, Кагановичу и самому Сталину, обошелся им дорого.