В их глазах ярко вспыхивал невидимый обычным людям красный огонь, который я, сидящий в корзине, мог увидеть чётко — будто под стеклом горели алые костры.
— Ну всё, — пролепетал кто-то из нашей группы, — это точно не по плану…
Ребятишки, кажется, застыли на месте, боясь того, что должно было произойти.
— Чё стоим, — Борис повернулся ко всем, — Зассали, да?
Он был прав. В глазах его «соратников» читался явный страх: их ноги будто приросли к асфальту, дыхание застыло в груди.
Я, сидевший в корзинке, почувствовал, как энергетический поток между мной и Борисом наполнился огнём — я мысленно поджигал его руки, отдавая силу. Он вздрогнул, словно получил импульс от меня. Боря понял, что я не брошу его в этой ситуации.
Деревянный мальчишка вновь начал разминать шею. А я в это время, окутал его невидимой пеленой защиты и начал придумывать, как усилить его и что сделать с его телом.
Борис рванул вперёд, каждый шаг отдавался эхом подворотне, словно набат, зовущий на бой.
Первый противник, здоровяк с глазами, пылающими злобным алым пламенем, бросился на него. Но Борис не дрогнул — мускулы сжались, тело среагировало молниеносно. В момент удара локтем по рёбрам, хлыстнул порыв ветра, словно сама природа поддержала бойца.
Следующие звуки, обозначали первую победу юноши: хруст и пугающий крик, когда тело гиганта рухнуло на влажный асфальт.
Борис смахнул с лица капли пота, и прыгнул на других. Его движение было как метеор — резкое, неотвратимое. Первая рука врезалась в челюсть одержимого, посылая его в дикое кувырканье к земле. Вторая — мощным ударом в солнечное сплетение застопорила попытку второго врага нанести ответный удар.
Тело Бориса двигалось плавно, идеально скоординированно, словно цепь механизма, созданного не просто для победы, а для выживания. Он скользнул в сторону, уклоняясь от короткого удара ещё одного одержимого, и контратаковал — коленом в живот, локтем по ключице. Враг согнулся, запыхавшись, а Борис уже набрасывался на следующего.
Рука об руку с адреналином, вырывающимся потоками, каждый удар был словно барабанный бой, создающий ритм сражения. И вот, едва вырисовывалась видимая брешь — один из противников сделал излишне длинный выпад. Борис мгновенно прыгнул вперёд, с силой захватив руку соперника, его кулак вырвался как торпеда, ломая защиту, и ударился в висок врага с такой мощью, что тот рухнул, словно срубленный вековым деревом.
В воздухе сгущалась атмосфера, казалось, сама улица затаила дыхание. Осталось ещё пятеро. Один попытался схватить Бориса за шею, но ловкий хук в живот вывел его из равновесия и отправил навзничь на твёрдую поверхность. Другой вскинул кулак в голову Бориса — тот пригнулся, позволяя врагу нанести удар по пустоте. Пока соперник пытался понять, что произошло, Борис схватил его за руку и с силой бросил о стену. Резкий треск, отдающийся эхом в глухом переулке, говорил о том, что кости противника далеки от совершенства.
Ещё один выхватил нож, мелькнувшим движением пытался ударить Клеменко в глотку.
Юноша ухватил врага за руку, приложив к виску локоть так, что тот чуть не вывалился из штанов. Не теряя ни секунды, Борис ударил ногой в колено, заставив противника глотнуть боль и осесть на колени.
Оставшиеся двое переглянулись, понимание паники мелькнуло в их взглядах, но проигрыш казался неминуемым. Борис набрал обороты, его крики и удары были словно грозовой раскат, сметающий всё на своём пути.
Он выпрыгнул вперёд и первым нанес удар кулаком в нос. Второй противник попытался парировать, но Борис с силой врезал ему в челюсть левой, и тот упал, с глухим стуком ударившись о плечо товарища.
И вот остался последний, самый хитрый. Его глаза сверкали зелёной ядовитой искрой. Мужчина попытался напасть с тыла, но Борис почувствовал приближение и повернулся. В прыжке кулак встретился с лицом врага, и в этот миг воздух вокруг будто сам сломился от напряжения. Последний упал, изогнувшись в невыносимой боли.
— Фу нах! — выдохнул Борис, тяжело дыша, с плеч текла потная струйка.
Он посмотрел на противников, лежавших по земле как поваленные деревья после бури. Его грудь поднималась и опускалась, снова и снова набирая воздух.
Глава 16
Наконец, последние два одержимых рухнули под ударами Бориса. Их тела «безжизненно» обвисли, а в глазах погас зловещий огонь. Боря, тяжело дыша, опустился на колени и осмотрелся по сторонам. Все — больше не было никаких противников. А группа, в которой он «состоял», стояла позади, пребывая в некоторое степени «охреневания».
Точнее… их взгляды были больше не удивленными, а с нотками восхищения. Никто не проронил ни слова про нарушение приказа, никто не стал упрекать за излишнюю жестокость. Было ясно — даже самый строгий инструктор сегодня замолчал бы, глядя на результат.
Парень с челкой — Аркадий — первым приблизился к Борису.
— Ты… ну, ты просто монстр, — с трудом вымолвил он, протирая пот со лба. — Никогда не видел такого.
Ещё один студент с ухмылкой глядя на Борю, добавил:
— Да, «папаша», ты сегодня всех порвал.
Гугля, сидевший в корзинке, радостно хлопал в ладошки и весело пищал, вызывая улыбки у окружающих.
Борис поднялся, стряхивая с себя пыль и грязь, устало пробурчал:
— С хера ли вы стояли? А помочь, ёп?
Его недовольство было проигнорировано. Командир группы быстро взял «уборку» в свои руки и указал нескольким товарищам заняться подготовкой. На улице неподалёку стоял черный фургон с эмблемой Академии. К нему быстро начали перетаскивать поверженных одержимых.
Тела аккуратно складывали внутрь, стараясь не повредить, не спешили, действовали без суеты. Боря следил за процессом, а Гугля, видимо, окончательно замучался делиться силой со своим «папашкой» и мирно посапывал в корзинке.
Наконец, последний одержимый оказался в фургоне, двери закрылись, загремел замок. Группа выдохнула, освободившись от «непосильного» бремени.
По пути все, никому не нужно было что-либо объяснять — по взглядам чувствовалась глубокая удовлетворённость и гордость за выполненную задачу. У всех, кроме Клеменко.
Но и это было ещё не всё. После короткого отдыха Аркадию кто-то позвонил. И студентам пришлось проверить ещё пару участков неподалеку, где, судя по сигналу из вне, были другие одержимые. Для недовольного и уставшего Бори продолжение «банкета» значило, что Гуглю надо будить. Но все обошлось без помощи его кулаков и карапуза.
Ребята справились сами. Затем, началась новая погрузка. Точнее, группе быстрого реагирования пришлось вызвать новую машину. Ибо тел стало больше. Только в этот раз, тела были с «душами».
Когда дверь с грохотом захлопнулась, замок надёжно защёлкнулся. Фургон медленно тронулся с места, направляясь обратно в Академию. Не только с телами, но и со студентами.
Всё время пути в салоне стояла почти гробовая тишина. Никто не спешил её нарушать, каждый, наверное, переваривал то, что произошло. Только Боря периодически поглядывал на корзинку с Гуглёй, который мирно посапывал, будто и не замечая всю эту суету.
— Ну что, звездюк, — тихо пробормотал Боря, — сегодня ты тоже неплохо поработал. Мы, типа, как команда. Я — кулаки и ум, а ты поддержка.
Младенец открыл глаза, переглянулся с ним и задумчиво агукнул — как будто соглашаясь.
Дни летели, и я всё больше и больше понимал, как устроён этот мир, в котором оказался. С точки зрения моего крошечного возраста и вроде бы примитивных умений — это была настоящая школа жизни. А с моей задачей — спасением мамы — ситуация была куда серьёзнее.
Первое, что я заметил — с каждым днём мне требовалось меньше сил, чтобы подпитывать Бориса. Это был хороший знак.
Значит, мои способности к управлению эфиром, маной, или как там его называют в академии, росли. Теперь уже даже небольшой сигнал от меня — и у Бори появляются силы и уверенность. Его движения стали более слаженными и сильными, его удары — более точными и мощными.
Даже его энергетическая аура казалась крепче, если судить по тому, как я её видел, когда усиливал его. Она стала ярче и плотнее.
Я внимательно наблюдал за процессом передачи сил и, мог сказать, что научился не просто давать энергию — я начал её направлять. Поначалу эта энергия была хаотичной, шумной и трудноуправляемой, но теперь я учился контролировать её поток. Я словно регулировал кран, открывая тонкую струйку, чуть прибавляя или уменьшая давление.
Это было важно не только для Бориса, но и для меня: я учился экономить силы. В подземном мире, про который я последнее время читал, ресурсы ограничены, и если я хочу попасть туда и помочь выбраться моей матери — мне нужно стать сильнее, дольше сохранять энергию и понимать, куда её направлять. Поэтому я тренировал себя не только в магических опытах, но и в концентрации, управлении воздействием на «плечах» Бориса.
Чем увереннее я себя чувствовал, тем больше начинал замечать маленьких деталей — например, как климат в академии влияет на мои способности. В дальних корпусах, где была тишина и спокойствие, я мог сосредоточиться лучше, чем среди суеты лекций и шумных корпусов. Боря пусть и не всегда обращал внимание на такие мелочи, но я видел, что даже ему легче работать в спокойной обстановке.
Ещё я стал постигать азы обратной связи. Если веду поток слишком резко, у Бори появляется усталость и нервозность, словно он перетрудился. Если слишком слабо — он становится вялым и безучастным. Сбалансированность — это не просто магический термин, а реальность, по которой нам обоим пришлось учиться жить.
И вот, после каждой тренировки, оценки удач и ошибок, я приближался к пониманию своего потенциала. Надо обязательно научиться не просто быть подспорьем, но и полноценным магическим союзником, который сможет защищать и поддерживать не только Бориса, но и самого себя.
А мама — моя точка отсчёта, мой маяк. Я всё чаще вспоминал таинственные обрывки сна, тот подземный замок, где она страдала и звала меня. Я отчётливо слышал голос, такой родной и одновременно страшный, который заставлял сердце сжиматься теми, кто хотя бы раз видел мои глаза.