Ричард заглянул мне через плечо и помахал Эмили.
– Ну, привет! Патти, знаешь, у тебя к спине что-то прилипло.
Эмили хихикнула и сильнее прижалась ко мне.
– Что-то прилипло? Убери скорее! – подыграла я.
Ричард сделал вид, что изо всех сил пытается оторвать от меня девочку, даже кряхтел, словно от напряжения. Потом сдался:
– Не получается. Придется делать операцию!
Эмили рассмеялась и отошла.
– Гляди-ка! Отлипло!
Смутившись, она приподняла подол платья и встала на носочки. Ричард протянул ей руку.
– Приятно познакомиться, Эмили. Я Ричард, брат Патти. Получается, я твой дядя.
Девочка застенчиво улыбнулась и покружилась на месте, глядя в пол.
– Мы очень рады, что ты теперь член нашей семьи.
Эмили встала мне на туфли и покачалась туда-сюда.
– И раз уж я теперь твой дядя, значит, мне полагается поцелуй! Поцелуешь меня?
Она покачала головой.
– Не поцелуешь?
Девочка засмеялась.
– Ах так! Тогда я сам тебя поцелую!
Он протянул руки, пытаясь ее поймать, и Эмили с радостным визгом помчалась от него прочь. Ричард гонялся за ней по всей лужайке, а рядом носилась Лапа.
Даже не знаю, когда я и Марк приняли решение удочерить Эмили. Я – пожалуй, в ту ночь, когда впервые увидела девочку и она забралась ко мне на колени. А Марк – когда мы вместе наряжали елку. Однако мы гнали от себя эту мысль. Нам казалось, мы слишком стары, несчастны и искалечены судьбой, чтобы начинать новую жизнь. Так мы думали, а в глубине души желали другого. В тот самый момент, когда я развернула машину и вместо Дома Уэсли повезла Эмили к себе, у меня появилось ощущение, что она останется у нас. Еще до того, как мы оформили опекунство, нам стало ясно, что мы никогда не сможем расстаться с девочкой: слишком важное место она заняла в нашей жизни. Пусть Эмили не похожа на нас, пусть она не родная нам по крови, мы полюбили ее, как родную, как любили Шона. Словно мы и правда были ее родителями, а она – нашей дочерью.
Мы выбрали для нее кровать, вставили фотографии Эмили и ее мамы в рамки. Развесили их по стенам, водрузили на комод, чтобы она не забывала родную мать. Конечно, как справедливо заметил Линн Максвейн, нам предстояло многое сделать для Эмили, чтобы помочь ей пережить утрату. И нас это не смущало. Ведь у нас с Марком случилось такое же горе. Мы все прекрасно друг друга понимали.
– Мам, смотри!
Я обернулась. Ричард подбрасывал Эмили, а она болтала в воздухе ногами. Мы с мужем никогда не просили ее называть нас мамой и папой, ни разу с ней об этом не заговаривали. Ей было легко звать Марка папой, ведь родного отца Эмили даже не знала. А вот на то, чтобы она начала обращаться ко мне «мама», понадобилось несколько месяцев. Когда это случилось, я сделала вид, что все в порядке вещей, но после ушла в ванную и расплакалась от счастья: мы стали настоящей семьей!
Сыновья Роя привязали к свадебному автомобилю консервные банки, а мы по обычаю разбросали рядом зерна. Рой помог Барбаре сесть на переднее сиденье. Все шли за отъезжающей машиной и махали вслед молодоженам. Рой сигналил на всю округу, а Барбара хватала его за руки, требуя, чтобы он прекратил шуметь. Рой увозил жену на две недели, как он выразился, «в одно тайное местечко». Мы смотрели на удаляющийся автомобиль, пока тот не завернул за угол, а потом направились обратно к дому. Нужно было навести порядок после ухода гостей.
– Я тоже когда-нибудь выйду замуж, – заявила Эмили, беря нас с Марком за руки.
– Ты что! – округлил глаза Марк. – Не надо!
– Выйду-выйду!
– Интересно, за кого?
– За принца!
– А, ну тогда ладно, – кивнул Марк. – У него будет огромный замок, и мы сможем жить там все вместе, когда мы с мамой состаримся. Но не вздумай выходить за кого-нибудь другого!
Эмили побежала к Жасмин, и они, смеясь, вместе устроились на качелях, вдвоем на одном сиденье. Наблюдая за ними, я положила голову Марку на плечо. За кого Эмили выйдет замуж? Какой вырастет? Сколько у нас будет внуков? Марк обнял и поцеловал меня. Мы с мужем думали об одном и том же.
Мы снова научились мечтать.
Эпилог
…Каждый день на нашем жизненном пути драгоценен. Мы должны стараться сделать его неповторимым. Ушедший день уже не вернуть.
Я смотрю на Мию в зеркало заднего вида. Она держит себя за пяточку и пытается выглянуть в окно. «Куда мы едем?» За год Мия окончательно выздоровела и окрепла. Ее мать, Бриджет, посадили в тюрьму на четыре года. Через год ее могут освободить условно-досрочно, и я надеюсь, после этого жизнь Бриджет наладится.
Я останавливаю машину на противоположной стороне площади и любуюсь наряженными сверкающими елями. Норма Холт уже не в состоянии украшать их, хотя и вылечилась от воспаления легких. Однажды мы с Эмили пришли к Норме и долго пробыли у нее гостях. Я попросила ее доверить нам работу, которую она неукоснительно выполняла целых сорок лет.
Мы наряжали елки, а Норма наблюдала за нами, сидя в инвалидном кресле: у нее все еще болело бедро. «Вешайте самые яркие шары на нижние ветки, чтобы детишкам было лучше видно, – советовала она. – Но и не слишком низко, чтобы проказники не смогли их снять». Эмили носилась от одной елки к другой, помогая мне и Марку. А мы с мужем распутывали блестящие гирлянды и, стоя на стремянке, развешивали елочные игрушки. Мы работали два дня, и, когда наконец закончили, Норма даже захлопала в ладоши: «Как же красиво получилось!»
Надеюсь, наша семья так и будет продолжать традицию, начатую Нормой много лет назад.
Я выхожу из машины. По округе разносится колокольный звон.
– Куда мы плиехали? – спрашивает Мия.
– На спектакль к Эмили, – объясняю я, отстегивая ее ремень безопасности.
Два часа назад Марк отвез Эмили на любительское рождественское представление. Еще в ноябре ее попросили сыграть ангела. Мы с мамой сами шили для нее костюм. После нескольких попыток у нас вышло совсем неплохо. Перед отъездом я закрепила у дочери за спиной крылья так, чтобы они выглядывали из-за плеч, и надела ей на голову нимб. Эмили была настоящим ангелом. Нашим ангелом.
Я вытаскиваю Мию из машины и прижимаю к себе, чтобы она не замерзла.
– Мама, где Эмими?
Я смеюсь и целую малышку. Мне нравится, как забавно она произносит имя сестры. Мы удочерили Мию в начале осени. Эмили ни на день не забывала о своей маленькой подружке, и когда мы стали приемной семьей, Мию передали нам. Каждый вечер Эмили приходит в ее комнату и ложится спать на соседней кровати. Сестры обожают друг друга, хотя порой и ссорятся. Почти сразу после того, как мы с Марком оформили опекунство над Эмили, я уволилась. Правда, иногда, если требуется, приезжаю и помогаю бывшим коллегам, но в основном сижу дома с детьми.
Я захожу в церковь и ищу глазами дочь и мужа. Марк окликает меня. Он сидит в первом ряду.
– Ты взяла видеокамеру? – на всякий случай спрашивает он.
Я передаю ему Мию и вытаскиваю камеру из сумки.
– Ты моя маленькая, – приговаривает Марк, поднимая малышку повыше.
Эмили машет нам со сцены из-за декораций. Машу ей в ответ и начинаю снимать. Так хочется ничего не пропустить! Эмили прыгает по сцене и шлет нам воздушные поцелуи, пока кто-то не уводит ее за кулисы. В церковь заходят мои родители, Барбара с Роем, Грета и Хэл. Садятся за нами и тоже достают видеокамеры.
Хор поет гимны «Радуйся, мир» и «Первое Рождество», и мы все подпеваем. После этого на сцену выходит мальчик и читает отрывок из Евангелия от Луки о рождении Христа. Появляются Иосиф и Мария с попискивающим младенцем. Между рядами кресел ходят пастухи, а на лестнице, установленной за декорациями, расправляет крылья маленький ангел. Кажется, будто он и впрямь парит в воздухе. Марк снимает Эмили крупным планом.
– Не бойтесь! – восклицает она. – Я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям!
Мне хочется вскочить и зааплодировать. Мы вместе так много раз репетировали эту фразу!
Слово берет «ангел» постарше, а Эмили смотрит на нас и машет рукой. У меня перехватывает дыхание, и я чувствую, что вот-вот расплачусь. Год назад я решила привезти Эмили к себе, и Боже мой, как же с тех пор изменилась моя жизнь! Господь не пытался докричаться до меня, Его глас не долетал до меня с небес. Вместо этого Он послал дитя говорить со мной. Среди мрака и отчаяния крохотный ангел взял меня за руку и помог вновь прийти к Господу. Когда моя вера пошатнулась, наш ангел напомнил мне, что Бог всегда с нами, и, доверившись ему, я обрела надежду. Так происходит всегда: надежда рождается из веры, любой, даже самой призрачной и хрупкой. Если, конечно, мы позволим ей родиться.
Мия, перебравшись ко мне на колени, весело подпрыгивает, и я улыбаюсь. После пережитого горя Господь ниспослал нам счастье: наших дочек. Я поднимаю Мию повыше, чтобы ей было видно Эмили, и малышка пищит от восторга. Марк прижимает меня к себе. Теперь у нас большая семья, хотя одно место за столом все равно пустует. По стенам развешаны фотографии Шона, и я помню свои мечты о невестке и внуках – мечты, которым не суждено сбыться. Горечь потери навсегда останется в моем сердце. И все-таки я снова могу дышать. Могу смеяться и плакать, и наслаждаться каждым мгновением жизни. Благодаря посланию Шона я вновь осознала, как дорого время и как быстро оно проходит.
Иногда я могу неделями не вспоминать о том, что случилось, о своей боли; в другие дни, наоборот, она обрушивается на меня с новой силой. Я прошла долгий путь. Часто думала, что у меня не хватит сил, что мы с Марком не сможем пережить утрату. Но мы справились. И сегодня, глядя на белокрылого ангела и слушая рождественские песнопения, я чувствую: на свете есть Надежда, а в моей душе – мир.
Рождественское обещание
Дэвиду, в чьем сердце живет Обещание
Благодарности
Спасибо, Трой, Грейси и Кейт, за то, что наполняете мою жизнь благодатью.