– Или ты сам пришел?
Мэтью кивнул. Они проехали мимо Фреда Клаусона, посыпавшего солью тротуар перед универмагом Уилсона.
– Значит, проблема есть, будь уверен.
Фрэнк вызывал у Мэта симпатию. Он говорил резко, зато был добрым.
– Собрание мне в целом понравилось.
– Туда приходят самые честные люди, каких ты только сможешь повстречать в жизни, – сказал Фрэнк и вопросительно взглянул на Мэта. – А ты-то почему пришел?
– Я покинул дом в семнадцать, как раз перед смертью отца. Выпивка помогала…
– Заглушить стыд?
Мэтью кивнул.
– Месяцами у меня в голове была полная неразбериха. Иногда я пытался что-то исправить, но становилось только хуже. Я не мог изменить свою жизнь. Потом нашел свою маму и подумал… – Он отвернулся, скрывая слезы.
– Вот как?
Мэт кивнул. Заехав на парковку, Фрэнк остановил машину.
– Ты хочешь вернуться домой?
– Конечно, но я никогда не довожу ничего до конца.
– Тогда ты пришел по адресу, – рассмеялся Фрэнк. – Соль тут вот в чем, – продолжал он, опустив руки на руль, – не возвращайся домой с мыслью, что больше не выпьешь ни глотка. Сразу не получится. Главное – не дать стыду пригвоздить тебя к полу.
Мэт кивнул.
– Что ты принимаешь с утра, чтобы прийти в себя?
– Ксанакс.
– С ним тоже не пытайся расстаться немедленно. Хочешь, буду твоим спонсором?
– Я не знаю, что это значит.
– Я не буду тебе звонить, – сказал Фрэнк, записывая свой номер телефона, – а ты звони мне в любое время дня и ночи. Звони мне, если захочешь выпить. Звони, если хотелось выпить, но ты сдержался. Звони, если все-таки выпил и теперь себя грызешь. Звони мне, когда тебе будет хорошо и когда будет грустно, когда будешь взволнован или взбешен. Вот что такое спонсор. Увидимся завтра?
– Ладно, – ответил Мэт, вылезая из машины.
– И звони, если надо будет подвезти!
Машина остановилась у дома напротив, и Фрэнк вышел поправлять гирлянды, наползшие на молоденькую сосенку.
Глава 11
Покуда в тебе есть желание идти, и запинки радуют Бога.
Во вторник днем Мэт шел на работу, срезая путь через площадь, и снова увидел хорошенькую девушку, проезжавшую мимо на машине. Заметив, что она завернула в проулок, ведущий к адвокатскому бюро, он бросился следом. Пролетев мимо беседки с пихтами, остановился пропустить машины и, перебегая улицу перед универмагом Уилсона, едва не угодил под колеса. Девушка торопливо шагала в сторону бюро и не заметила, как Мэт оказался перед дверью ее офиса.
– Здравствуйте, я Роберт. Могу вам чем-то помочь? – окликнули его, и Мэт вздрогнул от неожиданности.
Он замотал головой и, придержав для Роберта дверь, отошел в сторону. Резко обернувшись, чтобы посмотреть, идет ли девушка, он выбил из ее рук стопку бумаг.
– Извините! – воскликнул Мэт. – Придержал дверь для мужчины и не заметил, что вы…
Мэт помог ей собрать разлетевшиеся бумажки, и в ответ она очаровательно улыбнулась. Однако в глубине души он понимал, что ничего из этого не выйдет: где он, а где она.
Когда Мэт вошел в комнату, Джуди говорила по телефону.
– Мистер Уилсон у себя? – прошептал он, и Джуди махнула рукой, приглашая его зайти.
Маршал сидел за столом и что-то писал в блокноте.
– Привет, Чез, – сказал он и, сняв очки, откинулся на спинку кресла. – Что у тебя?
Застыв в проходе, юноша нервно теребил в руках перчатки.
– Меня зовут не Чез Макконнел.
Мистер Уилсон присел на краешек стола.
– Не очень тебя понимаю.
– Я купил чужой страховой номер несколько лет назад, так как не мог пользоваться своим.
Маршал в недоумении почесал бровь.
– До сих пор у меня не снимали отпечатки пальцев. Я испугался, что у настоящего владельца моего номера могут быть судимости. Не говоря уже про то, что отпечатки не совпали бы. А если бы это обнаружилось, я потерял бы работу. Так что, как только пришли результаты проверки, я выбросил конверт в мусорку.
Маршал задумчиво кивнул.
– Почему ты не использовал свой собственный номер?
– Я сбежал из дома семь лет назад. Не хотел, чтобы меня нашли. Правда, в воскресенье ночью я сам нашел свою семью. Моя мама – Глория Бейли.
Глаза Маршала Уилсона округлились.
– Ладно, Чез. Или?..
– Мэтью. Родители всегда называли меня Мэт.
– Хорошо, Мэт. Подойди к Джуди для повторного снятия отпечатков. – Надев очки, владелец универмага вернулся за стол. – Мы рады, что ты с нами, – ухмыльнулся он и больше этой темы никогда не касался.
Пораньше придя на работу, Карла сразу же спустилась в комнату охраны и долго стояла в дверях, уставившись на Мэта.
– Что происходит?
Под ее взглядом тот неловко заерзал в кресле. Карла присела на край стола.
– Пытаюсь разглядеть в тебе мисс Глори, – ответила она, сложив руки на груди.
– Вряд ли получится.
Мэт отъехал от стола и облокотился на колено.
– Она внутри тебя. Мне Донован сказал.
Взяв со стола недоеденный шоколадный батончик, Карла откусила кусочек.
– Как там малыш?
– Разносит дом Далтона и Хедди и страшно этим доволен. Но я уже нашла новую квартиру, на выходных мы переедем. – Она помолчала. – Я ни разу не сказала тебе «спасибо».
– Да не за что.
– Если бы ты не пришел…
– Не думайте об этом.
– Я все пытаюсь осознать, что произошло, – сказала Карла, теребя в руках фантик от батончика. – Донован, твоя мама, эта работа… Никак в голове не укладывается.
– Может, и не надо пытаться. Может, в этом и есть вся соль, – ответил Мэт, собирая со стола разбросанные ручки и карандаши и складывая их в стаканчик.
– Ты говоришь прямо как твоя мама. – Карла взяла со стола блокнот, пролистнула страницы. – Знаешь, когда я увидела тебя впервые, ты мне не понравился.
– Почему это?
– Решила, что ты…
– Да знаю, – вскинув руку, прервал ее Мэт. – Донован мне сказал.
Заливаясь смехом, Карла стала обмахиваться блокнотом, как веером.
– Твоя мама заставила меня задуматься. Она говорила, что нужно есть овощи и следить, чтобы их ел Донован. Учила вести бюджет и делать покупки. Просила не выражаться при сыне и предупреждала меня о мужчинах. Последнее я пропускала мимо ушей.
Улыбнувшись, Мэт откинулся на спинку кресла и закинул ноги на стол.
– Она заставила поверить, что я еще не совсем пропащая, понимаешь?
Он кивнул.
– Хотел бы я стать похожим на нее, когда вырасту.
– Ну, удачи. – Карла спрыгнула со стола и направилась к двери.
– Минуточку! – остановил ее Мэт, опустив ноги на пол. – Вы не сказали, нравлюсь ли я вам сейчас.
– Спроси у Донована, – ответила она, и дверь за ней захлопнулась.
Я стояла перед елкой в гостиной и в растерянности смотрела на крыльцо.
– Что с тобой, Глория?
Подскочив от неожиданности, я обернулась и увидела в дверях коридора Мириам.
– Думаю, нужно ли теперь выключить фонарь на крыльце.
Мириам прошла через темную комнату и села на диван.
– Оставь, пусть горит.
– Серьезно? – оглянулась я в полумраке.
– Разве другие не должны его увидеть? Потерянные люди, идущие на свет?
Я села в кресло, хлопнув руками по коленям.
– Наверное, это самая глубокая мысль, которую тебе приходилось произносить!
– Глупости. Проницательности мне не занимать. Мудрость у меня в крови.
Мириам наклонилась ко мне, и ее лицо озарил свет гирлянд.
– Ты не думала, Глория, есть ли причина… для всей этой боли в жизни?
Я откинулась на спинку кресла, запрокинув голову назад. На руки запрыгнул Усатик.
– Нам этого не узнать, – сказала я, почесывая кота за ушком, – но я уверена, что все происходит не случайно.
– Даже если сам ее себе и причиняешь? – спросила она, забираясь с ногами на диван.
Усатик вытянул вперед лапку.
– Если все это бессмысленно, то никакой надежды для нас нет.
Мириам встала с дивана, а вслед за ней каскадом розовых складок соскользнули ее ночная сорочка и халат.
– Спокойной ночи, Глория. Спокойной ночи, кот.
Она вышла в коридор, и я услышала, как закрылась дверь ее спальни. До конца своих дней я могла бы задаваться вопросом, почему Мэтью ушел из дома, почему он так долго не возвращался, и зачем он делал то, что причиняло ему боль. Я могла бы размышлять и о том, что было бы, если бы он не переехал в наш город и не оказался на пороге моего дома. Вернулся бы он хоть когда-нибудь? Я могла бы без конца гадать, а что, если то, а что, если се. Но я предпочла, чтобы Бог соткал из горестей семи минувших лет нечто прекрасное. Когда Усатик спрыгнул на пол, я выключила гирлянду на елке, комнату залил мягкий свет фонаря на крыльце, а я поднялась наверх, в свою спальню.
На следующее утро Мэт сел на автобус до города и, пройдя четыре квартала, вышел к зданию приюта. Женщина за полукруглой стойкой провела его через спортивный зал к широкими двустворчатым дверям. За ними располагался в коридор с комнатами по обе стороны. Стены были выкрашены в бледно-зеленый цвет, начищенные до блеска полы пахли аммиаком. Просторное помещение со стенами из крашенного в красный бетона ширмы разделяли на отдельные палаты. Они прошли мимо старика, спавшего в своей койке, и остановились у следующего отсека.
– Тук-тук, – сказала женщина, заглядывая за ширму, – к вам гости, – добавила она и вышла из комнаты.
Подойдя поближе, Мэт увидел лежащего на кровати Майка.
– Привет!
Майк улыбнулся. Если не считать ноги в гипсе и синяков, выглядел он неплохо.
– Привет, Чез.
– Дженет, та, что не любит людей… ты должен ее знать, она иногда сидит на площади…
Майк кивнул.
– Она слышала, что тебя привезли сюда.
Мэт пододвинул к кровати обитое винилом желтое кресло и сел. Рассказав всю свою историю, он опустил глаза.
– Я нисколько не настаиваю и ни на что не намекаю… – добавил он, нервно теребя край куртки. – Просто подумал, как ты насчет небольшого путешествия?