– Да здесь я уже, здесь, – усмехнулся тот, подходя к двери. – Вот, возьми масло и постарайся залить его прямо в трубу.
– Ну я и влип, черт побери! Девушки, вы можете пока в кухню пройти, кофе сварить, нечего вам тут делать и любоваться моими волосатыми ногами. – Руслан произнес это таким тоном, что ослушаться его у подружек не возникло желания.
– Пошли, – прошептала Людмила Наташе. – А то действительно неудобно, он же практически не одет.
– А мне нравится, – хихикнула та, но за подругой все же пошла, поминутно оглядываясь и выразительно закатывая глаза.
Через несколько минут в кухню вышел молодой мужчина в банном халате, вытирая влажные волосы.
– Прошу прощения, что заставил себя ждать, но не ополоснуться после того, как я валялся на полу, я не мог, – весело проговорил он и, встряхнув полотенцем, лучезарно улыбнулся.
– Это ты?! – ахнула Людмила. – То есть вы?! То есть… Я хотела сказать… Этого не может быть! – лепетала она, вытаращив глаза до неимоверных размеров. – Это вы? – повторила девушка.
– Ну, вообще-то да, это я, – несколько удивился он. – А вы ожидали увидеть кого-нибудь другого?
– Наташ, ты не поверишь, но это он! – прошептала Люда.
– Кто? – спросила та, с тревогой глядя на подругу. – Люда, с тобой все в порядке?
– Извините, я на минуту, – сказал Руслан. – Только надену брюки и причешусь.
– Что с тобой? – вновь спросила Наталья. – На тебе лица нет!
– Наташа, неужели ты не поняла, что я тебе сказала? – простонала та. – Это он!
– Кто он-то, ты можешь мне внятно объяснить? – прошипела девушка.
– Это тот самый мужчина, из зеркала!
– Иди ты?! – округлила глаза Наташа. – Да нет, это невозможно. Так не бывает, – хохотнула она. – Это всего лишь бред, игра воображения.
– Еще скажи, больного воображения, – огрызнулась Людмила. – Не нужно делать из меня идиотку, это он, я уверена на сто процентов.
– За чью жизнь переживаете, подружки? – спросил Руслан, входя в кухню. Он заметил, как резко примолкли девушки.
– Да вот обсуждаем, кто из нас прав, – усмехнулась Наталья, бросив лукавый взгляд на подругу. – Люда утверждает, что в ночь под Рождество она увидела в зеркале своего суженого.
– Да ну? – засмеялся Руслан. – И кого же ты там увидела? – обратился он к Людмиле.
Та стояла бледная, как полотно, уперев глаза в пол.
– Так тебя-то она и увидела, – очень легко сообщила Наталья. – Руслан и Людмила, прямо как в сказке, – томно вздохнула она.
– Меня?! – удивленно переспросил Руслан и, переведя взгляд на притихшую Людмилу, простонал: – Ну уж нет, только не это! Ты… вы, конечно, девушка очень красивая, как раз в моем вкусе, но жениться на сумасбродке, которая верит во всякую… да никогда в жизни!..
Спустя полгода в банкетном зале великолепного ресторана сто человек гостей весело желали молодоженам, Руслану и Людмиле, долгих лет жизни в любви и радости. Побольше деток, и дом – полную чашу. Каждые десять минут они кричали: «Горько», – не давая молодоженам возможности доесть то, что давно лежало у них на тарелках, зато…
Зато маленькая болонка Клепа, сидевшая под столом, отличным образом выполнила эту миссию за своих хозяев. Она с большим аппетитом уминала осетрину горячего копчения, громко причмокивая и щуря от наслаждения глазки. Кто сказал, что чудес не бывает? Только тот, кто не верит в них!!!
Евгения МихайловаСмерть в новогоднюю ночь
Поздним утром наступившего года пользователи Сети прочли в новостной хронике заметку: «В своей квартире был найден мертвым известный шоумен и предприниматель Артем Голубев. Причина – передозировка наркотиков».
Людей, которые его знали лично или по телевизору, было очень много. Знакомые в недоумении перезванивались, уточняли. Голубеву было сорок два года, он был богат, вел свое телешоу, имел отношение к крупному бизнесу, ездил с концертами по стране и миру.
Он выразительно и смешно читал маленькие рассказы, исполнял яркие пародии, пел забавные частушки. У него были свои авторы, имен которых никто не знал. Таким было главное условие этого коллективного проекта под названием «Домашний карнавал». О нем сплетничали, как о любой медийной персоне, но у него не было репутации наркомана. Возможно, он пользовался каким-то допингом, как многие артисты, но это не бросалось в глаза. И конечно, не в такой степени, чтобы человек мог ошибиться с дозой.
Вскоре пошли публикации с уточнениями и версиями. Она, собственно, была одна – версия самоубийства. Странная, неожиданная версия смерти успешного человека, который совсем недавно достиг неожиданного пика своей карьеры, но не как артист. Артем Голубев был избран на совете директоров президентом Международной ассоциации интернет-торговли.
В последующие дни газетам стали давать интервью скорбные мать, вдова, опечаленные друзья, адвокат покойного Козлов – очень неприятный, даже отталкивающий внешне человек с длинным лысым черепом, мертвыми глазами и металлическим голосом. Они все говорили разные тексты, которые имели явные признаки одной заготовки.
Суть была в том, что Артем – творческая, оригинальная личность, со своим взглядом на успех и счастье. Он часто говорил о том, что уйти из жизни нужно суметь, не дожидаясь беспомощности, боли и одиночества. Мужественный человек способен уйти на пике силы, возможностей и счастья. Таким образом самые близкие к Голубеву люди возвели версию самоубийства в ранг аксиомы.
И сделали это до заключения экспертов.
Обстоятельства трагедии подтверждали версию подготовленного, продуманного ухода. В большом загородном доме Голубева собралась семья, друзья. Он подарил всем красивые, дорогие подарки, был оживленным и приветливым, произнес в полночь тост. Шутил за столом. Потом были танцы, разговоры. После трех часов ночи люди разошлись по своим и гостевым комнатам.
Жена Анна ушла с сыном в детскую раньше всех и спала там до утра. Она же и обнаружила мужа в спальне. Он был мертв уже несколько часов, как сказали врачи «Скорой». Вопрос, о каком наркотике речь, о каком способе употребления и какой дозе, аккуратно обходили. Ответом на него как раз и была версия о подготовке собственной смерти.
К концу новогодних каникул в кабинет Вячеслава Земцова, заведующего отделом по расследованию убийств, пришел его друг частный детектив Сергей Кольцов.
– Привет, с наступившим и всего желаю, – произнес он. – Так и думал, что ты здесь сегодня один.
– Какой след ты на этот раз взял? – поинтересовался Слава. – Могу иначе поставить вопрос: скажи, кто клиент, я скажу, по какому следу?!
– Собственно, пока конкретного клиента нет. – Сергей удобно устроился на диване. – Пока просто смутные сомнения в ряде умов, которые – да, конечно, склонны к поискам истины с помощью индивидуальных профессионалов.
– Так, не говори, давай угадаю. Не так много у меня дел, окутанных неотразимой аурой денег. Смерть Голубева, что ли?
– Садись, «пять». Ты уже закрыл это дело? Точно передозировка, точно суицид, все свидетели едины?
– Примерно так. Еще не закрыл, но…
– Но тебя торопят, так?
– Да, шумиха слишком травматична для близких, да и для дела не О’кей. У Голубева были конкуренты на пост председателя ассоциации. Любые сомнения бросают на них тень. Сережа, может, не будем валять дурака?
И ты сразу скажешь, что у тебя есть, потом подумаем, насколько это серьезно. Человека, как говорится, не вернешь, а у нас настоящие убийства, по которым нужно бежать и хватать.
– Хорошо. Строго по фактам. У меня утечка из лаборатории: наркотик, точнее, героин, был введен в вены обеих рук. Так?
– Ну и что?
– Когда известному человеку поставляют в серьезных дозах героин, это не так трудно проследить. Ты, конечно, в курсе. А тут – ничего, у меня неплохие информаторы. И второе. Голубев – левша. У него левая рука – преобладающая, правая – только вспомогательная. Как же он попал в вену левой руки, да еще после застолья с вином? Перед этим перевязал жгутом как полагается. Что сказано в заключении экспертизы?
– Ладно, сделаю подарок тебе. Заключение очень сырое, поспешное, вывод – суицид – не очень обоснован. Улик для других версий практически нет, не искали. В чем я, собственно, не вижу особого криминала: праздник, люди отозваны от столов. И главное, свидетелей много и все едины в показаниях.
– А если…
– Повторная экспертиза возможна только по очень серьезному, обоснованному заявлению. Будет у тебя такой клиент в течение двух дней, приходи. Нет – закрываю дело.
К вечеру Сергей подъехал к дому на Никольской улице, набрал номер квартиры тридцать пять, поднялся на этаж. В проеме раскрытой двери квартиры его ждала худая женщина в черных брюках и свитере. Молча кивнула и провела в строго обставленную гостиную. На сервировочном столике перед черным кожаным диваном стояла бутылка виски и два стакана.
– Главное, Варвара, – сказал Сергей, опустившись на диван. – Да, еще не поздно, все можно затормозить. Но основания нужны железные. Протест может быть очень сильным. Семья не получит тело в обещанный срок, а у них уже все готово для прощания и кремации. Дальше новая экспертиза и новое, настоящее расследование. Мы можем начать работать прямо сейчас?
– Да, конечно, – голос у Варвары был низким, хрипловатым. – Мне только точно нужно знать, с чего начать, как собрать и в то же время разделить то, что я знаю и подозреваю.
– Делаем так, – ответил Сергей. – В произвольном порядке: человек, мотив, возможность. Все под запись. В заключение – ваш мотив, интерес и как можно точнее статус. Кем вы приходитесь покойному. Можете с этого и начать.
– Хорошо, – сказала Варвара, разлила виски по стаканам и села в кресло напротив дивана. – А давайте я прямо с себя и начну. Раз под запись. Артему казались очень вескими причины, по которым мы все так здорово скрывали, что до сих пор никто не в курсе. Теперь я думаю, что сама мысль – все скрывать, была ему кем-то внушена. И если бы не это, все было бы иначе. Итак, мы с Артемом познакомились три года назад. Я тогда работала юристом риелторской компании, которая и покупала для Голубева этот дом. Любовниками мы стали через месяц здесь, у меня. А еще через полгода он взял меня в свою команду на должность пресс-секретаря шоу «Домашний карнавал». Пару слов о системе и роли Артема в ней. Он лицо проекта, основной исполнитель. И по факту у него было ноль прав. Шоу, как и все люди в нем, принадлежало нефтяному олигарху Роману Лазареву, как вы, наверное, знаете. Артем был там в статусе избалованной крепостной примы. Лазарев разрешил ему меня взять на работу в качестве маленького каприза. К тому же его впечатлило мое юридическое образование. И я нормально пишу.