– Сама пей свой чай, я на трезвую голову веселиться не могу, – скороговоркой произнесла соседка и искательно заглянула на посудную полку.
Я подала ей чайную чашку, подождала, пока она нальет и выпьет текилу, и вопросительно пошевелила бровями.
– Ну, что тебе сказать? У нас все прекрасно, – сказала Галка со вздохом, который вынудил меня усомниться в искренности ее слов. – Валера снял для Наташи комнату в городе, у приличной женщины, она будет приглядывать за девочкой.
Попозже, если мы все друг к другу привыкнем и будем нормально ладить, Наташа переедет к нам. Пока встречаемся на нейтральной территории – в кафе, в кино ходим. Завтра в горы собираемся. После праздников Наташа пойдет на подготовительные курсы в технологический институт. Она умная девочка, пусть получит хорошее образование.
– Умная, это точно! – согласилась я и заерзала на стуле. – Галя… Может, мне не следует тебе это говорить… Может, это не мое дело…
– Говори, – велела соседка.
– Говорю, – я тоже вздохнула. – Галя, Наташа – не ваша дочка! И даже не Наташа вовсе. Не знаю, ты смотрела ее паспорт? А я смотрела и обратила внимание, что она получила его всего три месяца назад. В восемнадцать лет! А по закону в нашей стране основной документ граждане получают в четырнадцать. Я навела справки в РУВД-1 Центрального округа и выяснила, что Наталье Николаевне Силиной выдали новый паспорт в связи с изменением имени. Три месяца назад эту девушку звали Машей!
Галина смотрела на меня молча, и я заторопилась досказать остальное:
– Маша-Наташа учится в ПТУ, то есть в профлицее номер тридцать три, по специальности «парикмахер-универсал»! В сентябре она проходила производственную практику в салоне «Пекин», ее наставницей была Марина Васильева. Это же твоя мастерица, так? Так. Понимаешь, что получается?
– Что?
– Бедная Маша крутилась поблизости, когда ты с Мариной обсуждала актуальный вопрос – перекрашиваться ли тебе в родной рыжий цвет в угоду любимому мужу? Думаю, после твоего ухода Марина с удовольствием рассказала своей подшефной историю прекрасной, но бездетной пары. Она ведь ее знает?
– Знает.
– Так я и думала, – кивнула я. – Уже очень складно ты излагаешь эту историю, чувствуется, что рассказывала ее не один раз! Ну, вот… Дальше, мне кажется, все понятно. Умная сиротка Маша – она ведь действительно детдомовская! – поняла, что это ее шанс обрести заботливых и небедных родителей.
Она поменяла имя, прическу и место жительства, а потом «случайно» заявилась к Валере в магазин и поразила его своим сходством с тобой. Кстати, особого сходства и нет, достаточно оказалось высокого роста, рыжих волос да зеленых глаз…
– Линзы.
– Что? – Мне показалось, что я ослышалась. – Что ты сказала?
– Я сказала, что Наташа носит линзы. Цветные, кроющие. Зеленые, – спокойно объяснила Галка. – Я поняла это, посмотрев наши с ней новогодние фотографии. От фотовспышки у меня на снимках глаза красные, а у нее – нет. Так бывает, если у человека линзы.
Теперь уже я смотрела на соседку молча, тараща глаза, как глубоководная рыба.
– Ну, что ты так смотришь? – Галка печально усмехнулась. – Ты думала, я доверчивая дура?
Она накрутила на палец каштановую прядь и вздохнула:
– Тань, да я с первого дня знаю, что Наташа обманщица! Ты вот сказала про высокий рост. Действительно, она такая долговязая, что окружающие вынуждены смотреть на нее снизу вверх. Почти все, но только не я! Я ведь еще выше. И я еще в «Мегаполисе» разглядела, что у нее корни волос не рыжие, а светлые. Наташа натуральная блондинка!
– Маша, – поправила я.
– Наташа, – сказала Галина и потянулась за бутылкой.
Она твердой рукой, аккуратно, точно по мерке, разлила текилу, подняла чашку и сказала:
– Давай выпьем за нашу семью. За меня, за Валеру и за нашу дочку Наташу. И за наших внуков, которые когда-нибудь обязательно появятся. С Новым годом! С новым счастьем!
Ответить я не смогла. Долго смотрела на Галку, потом спохватилась и залпом выпила степлившуюся текилу.
Знаете, что? Я начинаю думать, что мексиканские сериалы – совсем неплохая вещь. Гораздо лучше, чем хорроры, триллеры и детективы без хеппи-энда.
Инна БачинскаяЧужое дело
Я – твой соглядатай,
Я – твой прокурор,
Я – память твоя.
Леонид Филатов. Память
Новый год, Новый год! Радость, елка, снег, мандарины и подарки! Дед Мороз и Снегурочка. Снега нет, а есть ледяной дождь, ветер, черное небо и отсутствие звезд и луны. Елка… Ну, есть, маленькая, синтетическая, пахнет химией. Мандарины тоже есть, не пахнут ничем. В детстве пахли, а сейчас нет. Радость? Радость… Черт его знает! Еще три дня, может, появится. Подарки… А чего бы ты хотел, частный детектив Шибаев? Новую тачку? Часы «Ролекс»? Кругосветный вояж? Не можешь выбрать? Ну, думай, думай…
– Радость – это внутреннее состояние человека, Ши-бон, ты просто носишь ее внутри, она ни от чего не зависит, она просто есть…
Так рассуждал адвокат по бракоразводным делам Алик Дрючин, пытаясь вытащить своего товарища, частного детектива Александра Шибаева, из новогодней депрессии. Тот лежал на диване, слушал вполуха и думал о своем. Мысли его были безрадостны: еще один год уходит, а вспомнить нечего, перспектив никаких, работа осточертела в силу ничтожности задач – волки не жрут траву, Алик надоел своим дурацким оптимизмом и зудением, и ведь не выставишь, потому что будет еще хуже, а елка воняет дустом. Хоть бы снег выпал, все какая-то перемена. Темно в природе, темно на душе. Если бы снег, то можно слепить снежок и пульнуть с балкона в кого-нибудь внизу, попасть и смотреть, как тот озирается дурак-дураком. Или достать с антресолей лыжи и смотаться за реку или хотя бы сделать ангела… Делать ангела его научил соседский мальчишка: надо упасть в снег и водить руками вверх-вниз, как будто летишь. Тоже интересно. Снег пахнет крахмальным бельем и арбузом, снежинки летят в лицо, щекочут, а воздух…
Воздух холодный, хрустальный и звенит.
– Она нормальная тетка, постарше нас, типичная старая дева, амазонка, но голова варит – даже страшно! – Алик вертелся перед зеркалом, примеряя галстук. – Ши-бон, как тебе этот? – Шибаев что-то буркнул неразборчиво. – Да, так вот, позвонила и говорит, выручай, нужен мужик, Новый год все-таки, перед людьми неудобно. Я сказал, что приду с другом, тренером по дзюдо, и…
Сознание Шибаева выхватило последние слова, он очнулся и переспросил:
– Тренер дзюдо?
– Поверь, Ши-бон, так проще, не объяснять же им всем, что ты частный детектив…
– Кому всем?
– Ты меня совсем не слушаешь! Лиза Бруно, говорю, пригласила встречать Новый год в «Сову», клиент отмечает развод. Умнейшая женщина, работала судьей лет двадцать, теперь адвокат. Можешь взять мою бабочку, у меня их четыре.
– Не пойду, – с удовольствием сказал Ши-бон.
– Ты чего! – опешил Алик. – Один на Новый год? Я обещал, что мы придем. Классная компания, интересные женщины… Пошли!
– Скажешь, что я скоропостижно скончался от гриппа.
– Но почему? – вскричал Алик.
– Потому. Не пойду и все. Не хочу.
– В «Сову», Ши-бон! – увещевал Алик. – Там шикарная программа, кормят – с ума сойти! Так и будешь дома сидеть весь Новый год?
Шибаев не ответил, повернулся к стенке и сделал вид, что спит. Алик ходил по комнате, рассматривал вытащенные из шкафа костюмы, примерял бабочки и говорил, говорил, говорил…
В итоге на встречу Нового года в классной компании с интересными женщинами он отправился один. Шибаев купил в гастрономе внизу бутылку «Абсолюта», всяких закусок и остался дома. Настроение было так себе, тем более, народ в магазине толкался, шумел, смеялся в предвкушении застолья.
Он чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Мелькнуло было сожаление, что не пошел с Аликом, но тут же пропало, когда он вспомнил, что не брился три дня и вообще… тренер по дзюдо! Частный детектив, видите ли, рылом не вышел для компании судейских крючкотворов и богатеньких буратино. Ну и правильно, что такое частный детектив? Кустарь-одиночка и соглядатай, спец по замочным скважинам. К черту!
…Лиза Бруно была в открытом черном платье, на жилистой шее красовалось массивное платиновое колье. Они не виделись с полгода, и Алик слегка отвык от ее прокуренного голоса, размашистых движений и некрасивого носатого лица. Она клюнула его в щеку, хлопнула по спине и сказала:
– Спасибо, Дрючин! А то одной как-то не комильфо. Мужики нужны хотя бы для праздников. Пошли, представлю тебя.
Они вошли в небольшой зал со стенами, выкрашенными в синий цвет, там стояла в углу небольшая сверкающая елка и уже был накрыт стол.
– Это мой коллега, адвокат Алик Дрючин, – сказала Лиза Бруно. – Алик, это мой клиент и друг Илья Павловский и его очаровательная подруга Алина. Это Вадим, друг Ильи, и его супруга Людмила. Он музыкант, Людочка владелица ателье «Силуэт». Прошу любить и жаловать.
Илья, здоровенный краснорожий мужчина, через стол протянул Алику руку; Алина кивнула и улыбнулась. Музыкант Вадим – тощий и какой-то изломанный, с длинными волосами – привстал, поклонился и снова упал на диван; Людмила – полная блондинка с короткой стрижкой – помахала Алику рукой.
– А где ваш друг-тренер? – спросила Алина. – Илья сказал, вы придете не один.
Это прозвучало так, что Алик порозовел скулами и поспешил сказать, что у его друга свидание с женщиной.
– С женщиной! – с ухмылкой повторила Лиза. – Жаль, жаль.
– Если все в сборе, начинаем! – скомандовал Илья. – Сначала за старый год! Кому что?
– Некоторым уже хватит, – сказала Людмила, убирая мужнину рюмку. – Некоторые уже проводили.
– Людка, не начинай, – буркнул Вадим. – Мне водки! Терпеть не могу малую посуду, мне в фужер! Убери лапы! – последнее предназначалось Людмиле, которая вознамерилась схватить фужер.
– Хочешь, чтобы я ушла? – спросила Людмила с базарными интонациями. – Я могу!