– Вот как? А орудие убийства?
– Врачи согласились, что удар был нанесен тонким, острым предметом, возможно ножом. Вы увидите расположение раны. Внешнего кровотечения почти не было, но смерть, как мне сообщили, должна была последовать в течение нескольких минут.
– Понимаю, сэр. Орудие убийства не найдено?
– Пока нет. Но по-моему, его и не искали. – Начальник полиции бросил суровый взгляд в сторону инспектора Бэкстоуна.
Инспектор покраснел.
– Его искали в комнате покойного, сэр, но вы же знаете, дом очень большой и еще много гостей со своим багажом – ну, это долгая история, и мне не хотелось переворачивать все вверх дном.
Это объяснение явно не убедило майора, но Хемингуэй поддержал Бэкстоуна.
– Нет, конечно, вы и так были там всю ночь и полдня сегодня.
– Да, так оно и есть, – благодарно отозвался Бэкстоун.
– Это меня не очень интересует, – продолжал Хемингуэй. – Из-за детективных романов нет никаких шансов, что убийца забудет стереть отпечатки пальцев с орудия преступления. Их авторам следует хорошенько подумать, прежде чем подавать идеи преступникам. А по-вашему, инспектор, как преступник проник в комнату?
Бэкстоун покачал головой.
– Я теряюсь. Если не было никаких трюков с ключом, а это уже работа для профессионала, не понимаю, как кто-нибудь мог войти.
– Есть один факт, который не следует забывать, – вмешался начальник полиций. – На полу у камина нашли портсигар Стивена Хериарда, он лежал за креслом.
– Не самое лучшее обстоятельство для Стивена Хериарда, – сказал Хемингуэй. – Он признал его?
– Да, но мисс Клар показала, что он передавал портсигар мисс Дин до того, как пошел к себе переодеваться.
– Что та сказала по этому поводу? – Хемингуэй повернулся к Бэкстоуну.
Инспектор вздохнул.
– У нее нашлось много чего сказать. Она из тех, кто ясно не говорит ни «да», ни «нет». Можно подумать, она ждет, что ее обвинят в убийстве, как только она признает, что взяла портсигар! В конце концов девчонка все-таки сказала, что брала его в руки, но поклялась, что не выносила из гостиной. По ее версии, мистер Стивен сам мог прихватить портсигар, я склонен думать, это вполне могло оказаться правдой.
– А что он сам говорит?
– Немного, – задумчиво ответил Бэкстоун. – Я бы сказал, что у него не было возможности особенно распространяться, потому что за него вступилась мисс Клар, а потом еще и мистер Джозеф пытался заставить меня поверить, что портсигар мог выпасть из кармана мистера Стивена, когда тот наклонился над телом. Они ему и слова вставить не давали...
– А это могло произойти? – перебил Хемингуэй.
– Ни в коем случае, если учесть, где нашли эту вещицу. Мистер Стивен тоже это понимает. Другое дело, если бы он сидел в кресле у камина, вытащил портсигар, чтобы достать сигарету, хотел опустить его в карман, но промахнулся – портсигар упал на кресло и, возможно, скатился, когда он встал, – это могло бы все объяснить.
– Сел поболтать со своим дядей и спокойно покурить, а потом, когда тот отвернулся, убил его? – не поверил Хемингуэй. – Для этого нужно быть просто какой-то лягушкой или ящерицей!
– А он и есть то и другое вместе взятое, – припечатал майор. – Любой подтвердит.
– Вы правы, – подхватил Бэкстоун. – Холодный, как мороженая рыба, вот какой. Судя по тому, что я видел, ему даже наплевать на свою невесту! Он и бровью не шевельнул, когда мисс Клар сказала, что его портсигар был у мисс Дин. Этого парня не поймаешь на попытке выгородить кого-нибудь!
– Ну, это, во всяком случае, утешает, – сказал Хемингуэй. – Мне ничто так не действует на нервы, как люди, у которых голова набита нелепыми благородными мыслями, не приносящими никому пользы. Это все, что у нас есть, инспектор?
– Не совсем. Одна из служанок видела, как мисс Хериард в пеньюаре отходила от двери своего дяди. Немного позже лакей слышал шаги в холле – сам он поднимался по боковой лестнице – и увидел, как закрывается дверь в комнату мистера Ройдона. Но мистер Ройдон дал этому вполне разумное объяснение. Что касается мисс Хериард, она без колебаний призналась, что хотела войти к дяде, чтобы помириться с ним. Она говорит, что дверь была закрыта и на ее стук никто не ответил.
– Ей это не показалось странным?
– Это никому не показалось странным. Они все согласились, что это в духе мистера Хериарда, если у него плохое настроение.
– Хорошенькая семейка, – заметил Хемингуэй. Инспектор позволил себе улыбнуться.
– Точно так. Вот увидите!
– Кажется, лучше туда попасть побыстрее, – сказал Хемингуэй. – Мне хотелось бы поговорить с полицейским врачом, если можно, сэр.
– Да, конечно. Думаю, вы еще захотите посмотреть отпечатки пальцев. – Майор Болтон передал оттиски инспектору Бэкстоуну.
– Половина этой шайки в особняке, – предупредил Бэкстоун, закрыв дверь в комнату начальника полиции, – забьется в истерике, когда поймет, что вы из Скотленд-ярда.
– Такие уж сумасшедшие? – усомнился Хемингуэй.
– Не поверите! Мисс Хериард любит разыгрывать сцены, а малышка Валерия – девица вздорная и истеричка к тому же.
– Блондинка? Мне давно хотелось познакомиться с белокурой бестией...
– Вы из нее ничего не вытащите, ничего, на что можно положиться, – изумленно вытаращился Бэкстоун.
– Вы не поняли! У меня просто слабость к блондинкам! – серьезно заявил Хемингуэй.
Инспектор Бэкстоун подозрительно посмотрел на него, он не мог заставить себя поверить, что человек из Скотленд-ярда может быть таким легкомысленным.
– Ну, может быть, вы правы, – сказал он. – Лично я ни на йоту не верю тому, что она говорит. Но, разумеется, я никогда не вторгался в вашу область. И никогда не хотел. Осмелюсь сказать, может быть, для вас это легко, но я бы свихнулся, если бы провел еще несколько таких вечеров, как вчера. Вы не знаете, с кем вам придется иметь дело, инспектор.
– Ну, ничего, – развеселился Хемингуэй. – Пока в мире существуют блондинки, я не жалуюсь.
Он не знал, что в Лексхэме его ждали уже целых две блондинки. Миссис Дин прибыла в наемном автомобиле удручающе рано.
Никто из обитателей дома, судя по их внешнему виду, не наслаждался безмятежным сном этой ночью. Валерия заявила, что ни на минуту не сомкнула глаз; даже Стивен казался больше, чем обычно, угрюмым. Все встретились за завтраком. Джозеф, который пришел последним, приветствовал собравшихся робкой улыбкой и словами:
– Увы, не могу пожелать вам веселого Рождества! Однако будет грустно и не по-дружески, если этот день пройдет без единого упоминания о том, что он собой представляет.
Никто не откликнулся. В конце концов Валерия сказала:
– Я как-то не ощущаю праздника.
– Лично я, – откликнулся Ройдон, – не придерживаюсь устаревших обычаев.
– Если кто-нибудь собирается в церковь, – Мод и головы не повернула в сторону драматурга, – Ледбери подаст машину без двадцати одиннадцать.
– Боюсь, у всех нас не самое подходящее настроение для рождественской службы, – мягко сказал Джозеф. – Но тебе нужно ехать, если ты хочешь, дорогая.
– Я всегда хожу в церковь на Рождество, – ответила Мод. – И по воскресеньям.
– Кто бы мог подумать, что такие люди еще не вымерли! – изумился Ройдон привычкам аборигенов.
Все почувствовали дурной тон этого замечания, и Матильда немедленно предложила составить компанию Мод. Даже Стивен – хотя и не до такой степени – встал на защиту тетушки, посоветовав драматургу заткнуться, и продолжил поглощать яичницу.
– Тише, Стивен, – промурлыкал Джозеф, однако видно было, что он доволен.
– И ты тоже заткнись! – взвился Стивен. – Мы достаточно наслушались твоей тошнотворной болтовни, на две недели хватит. Если кого-нибудь интересует – поверенный дяди Ната приезжает поездом в одиннадцать пятнадцать с Ватерлоо. Если Ледбери будет забирать вас из церкви, тетя Мод, вам придется заехать за Блисом на станцию.
Мод покладисто согласилась, но Мотисфонт, который только притворялся, что ест, вхолостую имитируя движения челюстей, многозначительно заметил:
– Какая самоуверенность! Будем надеяться, что кто-то не разочаруется.
Стивен показал свои восхитительные зубы в крайне неприветливой улыбке.
– Это вы про меня? Мотисфонт пожал плечами. – Ну, если шапка горит!..
– Бога ради, Эдгар! – вмешался Джозеф. – Если кто и имеет право возражать против того, что Стивен взял ответственность на себя, так это я!
– Ну, если бы я был на вашем месте, я бы ни минуты не мирился с этим.
Джозеф сделал попытку улыбнуться Стивену.
– А, но я же не такой умный, деловой человек, как вы, Эдгар! Я всего лишь забывчивый, старый актер – я осмелюсь претендовать на этот титул, – и Стивен знает, как я ему благодарен за то, что он делает.
Паула, в сердитой рассеянности щипавшая булочку, предотвратила оскорбительный ответ, который, чувствовалось, вертелся на языке у Стивена, внезапно полюбопытствовав:
– Сколько будут утверждать завещание?
Все были потрясены этим вопросом, и, поскольку никто не собирался отвечать ей, Джозеф сказал:
– Дорогая моя, боюсь, никто пока не задумывался о подобных вещах.
Паула бросила на него один из своих насмешливых нетерпеливых взглядов.
– А я задумываюсь. Если дядя Нат оставил мне те деньги, о которых всегда говорил, я поставлю «Горечь полыни».
Ройдон вспыхнул и пробормотал что-то нечленораздельное. Валерия пообещала обязательно прийти на премьеру. Она добавила, что, по ее мнению, постановка должна быть превосходной. Матильда про себя надеялась, что эта похвала в некотором смысле компенсирует Ройдону заметный недостаток интереса со стороны всех остальных. Она поднялась из-за стола и направилась в библиотеку выкурить сигарету.
К ее досаде, к ней присоединился Мотисфонт, который, ни к кому не обращаясь, заметил, что ему гак недостает утренней газеты, и начал расхаживать среди шкафов с книгами, теребя шнуры от занавесок, спичечные коробки, шторы – все, что ни попадалось под его беспокойные руки.