– Ну у тебя и аппетиты! – удивился Хемингуэй. – Если ты считаешь, что восемьдесят тысяч фунтов – это пустяки, то Джозеф так не считает! Он был нахлебником у своего брата в течение двух лет, а это значит, он разорен или почти разорен, что одно и то же! Для него восемьдесят тысяч фунтов – такой же хороший повод для убийства, как и сто шестьдесят тысяч.
– Ну не знаю. Я бы предположил, что он заставит брата написать завещание в свою пользу.
– Никогда не становись преступником, парень, сразу видно, ты с этим не справишься! Если бы к Джо перешло все состояние, а не половина, это выглядело бы подозрительным. Я думаю, он даже не пытался получить все. Слишком хитрая бестия...
Казалось, сержант Вер обдумывал сказанное, не сводя со своего начальника серьезного немигающего взгляда. После длительного задумчивого молчания он сказал:
– Не отрицаю, ваши слова звучат убедительно, сэр. Вы умеете вычислить нужного человека.
– Flair, – холодно напомнил ему Хемингуэй.
– Хорошо, пусть flair. Не отрицаю, я никогда не подозревал мисс Хериард, или Мотисфонта, или этого мистера Ройдона. Но вот что я хочу сказать, сэр. У вас нет ни малейшего доказательства против Джозефа, потому что вы не знаете, как он это сделал и когда.
– Именно это, – сказал Хемингуэй, – нам еще предстоит выяснить.
– Надеюсь, что выясним, сэр, но мы занимаемся этим уже два дня, однако еще и близко не подошли к раскрытию преступления. Все, что у нас было, или вернее, мы думали, что у нас было, оказалось непригодным. Ключ от двери никто не трогал, лестницу взять никто не мог, потайного входа в комнату нет. Будь я проклят, если знаю, как мы сможем продвинуться хоть куда-то.
– Ничего, – хохотнул Хемингуэй. – Меня нисколько не удивит, если окажется, что с самого начала ключ к разгадке лежал у нас под носом. Может быть, все настолько просто, что сообразил бы и инспектор Бэкстоун. Такова жизнь.
– Если все так просто, то даже странно, почему вы до сих пор не догадались, – усмехнулся сержант.
– Наверное, для меня это слишком просто, – объяснил Хемингуэй. – Я надеялся, может быть, ты найдешь разгадку.
Вер пропустил его слова мимо ушей.
– Если бы у нас были хотя бы отпечатки пальцев! – протянул он. – Но все так тщательно продумано, кажется, бесполезно работать в этом направлении. Я думал, может, кинжал что-то даст, но рукоятка чиста как стекло. И ясно, что второй кинжал не трогали, и ножны того кинжала, который использовал убийца, тоже. Мы же видели, как легко его можно вынуть, а потом вложить обратно. Когда я снимал его для вас, то, если бы захотел, мог бы и не трогать ножен. На самом деле, как я сейчас вспоминаю, я вообще левую руку не использовал. Готов поспорить, он тоже!
– Минуточку! – нахмурился Хемингуэй. – Думаю, в этом что-то есть!
– Что есть, сэр?
– Твоя левая рука. Ты помнишь, что ты с ней делал, когда поднялся на стул?
– Ничего не делал, только... – сержант остановился, разинув рот. – Боже мой!
– Когда ты вытянул правую руку, чтобы снять кинжал, ты оперся левой рукой о стену. И десять к одному, парень, что дядя Джозеф сделал так же, инстинктивно думая об этом столько же, сколько и ты. Пошли, нужно будет заняться отпечатками пальцев!
Сержант поднялся, все это время он о чем-то напряженно размышлял.
– Подождите минутку, сэр! – сказал он. – У меня вопрос. Мне пришлось здорово вытянуться, чтобы достать до этого кинжала. Джозеф не смог бы добраться до него, если бы он встал на стул.
– Значит, он стоял не на стуле, – нетерпеливо ответил Хемингуэй. – Никогда не встречал такого, как ты, мастера вставлять палки в колеса!
– Что же тогда он использовал?
Хемингуэй быстро соображал. И снова его великолепная память оказала ему услугу.
– Рождественские украшения! Стремянка! – воскликнул он. – О нее еще споткнулся Натаниель перед ужином. Пошли!
Глава 16
Когда невеселая компания поднялась из-за обеденного стола, Мод, как обычно, отправилась к себе отдыхать, а Мотисфонт с помощью простого приема захватил библиотеку: он вытянулся в самом удобном кресле и погрузился в дремоту. Паула утащила Ройдона обсуждать распределение ролей в «Горечи полыни». Миссис Дин, которую утренние события повергли в глубокую задумчивость, сказала, что ей надо поговорить «с нашим дорогим Стивеном» теперь, когда все так счастливо изменилось, и предложила ему пойти в кабинет для небольшого интимного разговора. Это показалось неприличным даже Валерии, потому что она откровенно сказала:
– Мама, это уж чересчур!
Стивен стойко выдержал нападение несостоявшейся тещи, ответив, что отправляется на прогулку с Матильдой. При этом он посмотрел на Матильду таким угрожающим взглядом, что она покорно отправилась надевать удобные туфли и теплое пальто.
Они гуляли по саду, который переходил в небольшой парк. Земля была вязкой от тающего снега, небо серо. С голых ветвей капала вода, но Матильда вздохнула полной грудью и сказала:
– Здорово снова выбраться на свежий воздух. Мне кажется, атмосфера в доме слишком гнетущая. Ты считаешь, ты совсем вне подозрений, Стив?
– Миссис Дин считает, – ответил он. – Ты поняла, что эта волчица снова хочет связать меня с Валерией?
– Ну а ты, конечно, слаб и беззащитен, как ягненок...
– Да, если в ход идет таран.
– Зачем тебе это было надо? – спросила девушка.
– Обручаться с Валерией? Я никогда этого не хотел.
– Маленький джентльмен! Не слишком честно по отношению к ней, ты не находишь?
– Я не могу даже польстить себе мыслью, что она осталась с разбитым сердцем.
– Нет, – согласилась Матильда. – Хотя ты обращался с ней очень грубо. Ты не на любой вкус, Стивен.
– Ни в коем случае. – Он повернул голову и посмотрел на нее. – А как я на твой вкус, Матильда?
Минуту или две она не отвечала, просто шагала рядом, засунув руки в карманы пальто. Когда девушка решила, что может доверять своему голосу, то сказала:
– Это предложение?
– Не разыгрывай невинность, Матильда, любовь моя! Разумеется, да.
– Рановато, тебе не кажется?
– Нет, оно как раз запоздало. Я должен был сделать его пять лет назад.
– Почему же не сделал?
– Не знаю. Воспринимал тебя как должное, наверное.
– Просто как хорошего человека?..
– Ты... чертовски хороший человек. Я всегда смотрел на тебя как на вторую сестру.
– Ты дурак, Стивен, – сердито сказала Матильда.
– Да, я понял это, как только увидел тебя рядом с моей хорошенькой дурочкой.
– Озарение, несомненно.
– Более или менее. Я никогда по-настоящему не видел тебя до этого ужасного праздника. Я не могу жить без тебя.
– Наверное, – сказала Матильда, мрачно глядя перед собой; – нужно было бы заранее догадаться, что если ты будешь делать предложение, то сделаешь его так неуклюже, как только ты и можешь. Почему ты думаешь, что я соглашусь подбирать объедки Валерии?
– Бог мой, да ты вульгарная девица! – усмехаясь, воскликнул Стивен.
– Ну а все же?
– Не знаю. Я и не надеялся на то, что я тебе нужен. Но ты-то мне нужна.
– Зачем? Чтобы спасать тебя от будущих связей с ослепительными блондинками?
– Нет, черт возьми! Потому что я люблю тебя.
– С каких это пор?
– Думаю, всегда. А сознательно – с кануна Рождества. Матильда, я же никогда не ссорился с тобой! Ведь правда? Ты знаешь, мне никогда этого не хотелось.
– Должно быть, это рекорд.
– Да. Я никогда не буду с тобой ссориться, милая. Обещаю.
– Против этого я не возражаю...
Стивен остановился, взял ее за плечи и повернул лицом к себе.
– Это значит, ты выйдешь за меня замуж?
Матильда кивнула и подняла к нему лицо, на котором проступил легкий румянец.
– Кому-нибудь нужно держать тебя в руках. Почему же не мне?
Он довольно грубо обнял ее.
– Боже, Матильда, держи меня в руках! – сказал Стивен внезапно охрипшим голосом. – Ты так нужна мне! Чертовски нужна!
Она почувствовала, что голос не слушается ее.
– Знаю. Ты такой дурачок, Стив, такой милый, невозможный дурачок!
– Ты тоже, если ты хоть немного неравнодушна ко мне, – сказал он. – Никогда не думал, что это так. Не понимаю, зачем я тебе.
Матильда взяла его лицо в свои руки и посмотрела на него чуть влажными глазами.
– Мне нравятся буйные натуры.
– Бультерьеры и Стивен Хериард.
– Правильно. Что ты нашел во мне? Я некрасивая женщина, любовь моя, тебе придется видеть мою противную ненакрашенную физиономию напротив себя каждый день за завтраком. И так всю жизнь!
– Твоя некрасивость просто прекрасна, Матильда. И в глазах у тебя чертики. Ты знаешь об этом?
– Нет, не знаю. Скажи еще!
Стивен засмеялся, обнял ее за талию и зашагал вместе с ней по вязкой земле.
– Не смогу предложить тебе этот дом в качестве семейного очага.
– Мне это неважно. Но ты его любишь. Он должен быть твоим.
– Не думаю, что смогу содержать его при нынешнем положении вещей. В любом случае его продадут и деньги разделят между нами троими.
– А ты не можешь его купить?
Он покачал головой.
– Не смогу содержать его на то, что тогда останется от моих денег. Это не страшно. Я смогу содержать тебя...
Они все шли.
– Если Паула и Джо не захотят, чтобы его продавали... если они согласятся потерпеть со своей частью от его цены, ты сможешь его содержать. Нат хотел, чтобы дом перешел к тебе. Мне всегда казалось, что он для этого его и купил.
– Да, сначала. Не беспокойся, Матильда, я не очень расстроюсь. Единственное, что я не смог бы вынести, это видеть здесь Джо.
– Ну, тебе и не пришлось бы, ему этот дом не нравится.
На лицо Стивена вернулась злая улыбка:
– Ты ничего не знаешь о том, что любит и чего не любит Джо. Никто из нас не знает.
– Он никогда не делал секрета из того, что старинные дома не в его вкусе.
– Это достаточная причина, чтобы предполагать обратное. Думаю, Джо чрезвычайно понравилось бы называться хозяином этой усадьбы. Но этого не будет. Не будет, если только он не купит ее. Я тоже буду на аукционе и взвинчу цены!