А Фейс, пока его не было, размышляла о том, что сулит ей замужество. Главное — она удержит при себе Джейки. То, что она может сильно влюбиться и это разобьет ей сердце, отступало на второй план. Вопрос матери, почему Ник готов принести себя в жертву, постоянно приходил ей в голову. И почему она уверена, что он не покинет ее после усыновления Джейки? Ответов Фейс не знала.
Считает ли Ник, что приносит себя в жертву? Когда они прощались прошлой ночью, он не поцеловал ее. Он не целовал ее с тех пор, как Фейс задала ему вопрос о его первой женитьбе. Но сегодня вечером, спустившись вниз, она уловила в его глазах огонек желания. Ее белое шерстяное платье слегка расширялось книзу у колен. Она подняла волосы наверх, завила их на затылке и приладила маленькую тонкую вуаль. С золотыми серьгами, подаренными родителями в честь окончания школы, она чувствовала себя миловидной, была взволнована и полна надежд…
Ник предложил ей руку, чтобы провести в переднюю часть залы, и от внимательного взгляда его голубых глаз у нее все внутри затрепетало. Они на самом деле вступают в брак!
Тобиас Терри возглавлял процессию. Сделав несколько шагов, Фейс вдруг остановилась и спросила:
— Ник, ты уверен, что хочешь этого брака? У тебя последний шанс отказаться.
Он прикрыл ладонью ее руку и серьезно ответил, бросив при этом взгляд на Джейки:
— Я уверен.
С сильно бьющимся сердцем Фейс остановилась вместе с Ником перед поднявшимся на возвышение Тобиасом.
Пока мировой судья говорил полагающиеся в таких случаях слова, Ник наслаждатся нежной ладошкой Фейс и обдумывал свою поездку в Рутланд. Он убедился, что в его отсутствие дела в магазине идут хорошо. Своему управляющему он не сообщил о свадьбе, а сказал, что задержится в Извилистом Ручье еще ненадолго и проведет свой отпуск там. Если бы он сказал Грегу, что женится и присматривает место для другого магазина, то персонал забеспокоился бы, не уволят ли их. А вдруг, он закроет магазин в Рутланде и откроет в Берлингтоне? Пока он ничего не подыщет, пусть лучше Грег думает, что он просто в отпуске.
Но, честно говоря, главным образом не хотелось выставлять напоказ личную жизнь, объясняя не очень-то близким людям подробности своей внезапной женитьбы.
Вчерашний день и вечер до закрытия магазина, казалось, тянулись бесконечно. Затем Ник поднялся наверх в свою квартиру. Там было тихо и пусто. Он не ощущал по-настоящему пустоты в доме, пока не поселился у Фейс…
Покончив со вступлением, Тобиас Терри призвал Ника и Фейс произнести брачные обеты. Ник смотрел на свою будущую жену, повторял за Тобиасом обещания и… вспоминал лживость первого брака. Теперь-то его жизнь сложится по-иному, вместе с Фейс и Джейки. Интересно, что думает о нем Фейс. Неужели лишь как о спасителе? В белом платье, с изящной прической, нежно-розовыми губами она была желанна ему, он хотел от этого брака большего, чем просто усыновление Джейки.
Когда мировой судья объявил их мужем и женой и с улыбкой произнес извечную фразу: «Вы можете поцеловать новобрачную», Ник воспользовался этим с лихвой.
Фейс выглядела застенчивой и очень беззащитной, и нежность взяла в Нике верх над желанием заявить свои права собственника. Впрочем, от долгого и чувственного поцелуя удержаться не удалось. У него даже перехватило дыхание.
Кто-то закашлялся, и только тогда Ник оторвался от губ новобрачной, но руку с ее талии не убрал. Фейс смущалась и краснела. Сколько же понадобится времени, чтобы она стала его женой в полном смысле этого слова? Решив, что ее стесняют родители, он прошептал:
— Когда мы останемся одни, то сможем целоваться сколько душе угодно.
Тут Джейки соскочил со стула и подбежал к ним.
— Мы теперь поженились? — поинтересовался он.
— Да, поженились. — Ник нагнулся и подхватил его. Держа Джейки на руках, он подумал, что принял лучшее в своей жизни решение.
Спустя несколько часов Фейс рассматривала в своей кухне двух белых голубков, украшавших верхушку свадебного торта. Мама устроила для новобрачных небольшой прием, а когда они уходили домой, отдала им с Ником верхний слой торта — такова была традиция.
Фейс сняла голубков с решетчатого насеста, сделанного из сахарной глазури. Затем не удержалась и облизала сладкие пальцы.
— Я тебя застал врасплох, — поддразнил ее с порога глубокий мужской голос.
Протянув мужу сладкий палец, Фейс предложила:
— Хочешь?
Голубые глаза Ника потемнели. Он был без пиджака и с расстегнутым воротом рубашки, но галстука не снял и выглядел потрясающе красивым.
— Хочу.
Ник крепко сжал ей запястье, а когда медленно поднес ее палец ко рту, то у Фейс задрожали колени. Его губы были сухие и такие… горячие. Она чуть не задохнулась, когда он слизал языком сахарную пудру, а затем стал сосать кончик пальца. У нее внутри все трепетало от желания. Такая страсть была ей внове, волновала и пугала. Ник отпустил ее руку, и она отпрянула назад, потрясенная мыслью о том, как же глубока будет рана, если этот брак, заключенный из соображений целесообразности, не сладится.
Ее грызли сомнения, высказанные матерью: «принес себя в жертву», «с его прошлым».
— Джейки уснул? — спросила Фейс, не зная, что сказать.
Ник понимающе посмотрел на нее — она явно хочет соблюдать дистанцию.
— Я заглянул к нему, прежде чем спустился. У него тоже был насыщенный впечатлениями день.
— Мама устроила очень милое угощение. Я просила ее не хлопотать, но это бесполезно.
— Ты их единственная дочь. Тебе повезло с такими заботливыми родителями.
— Я знаю.
— Твоя мама была со мной на удивление вежлива. Нам следует поблагодарить ее, так как я уверен, что Дарла Грейнджер это заметила.
— Ник, мама привыкнет. Она просто думает…
— …что мы сами не знаем, что делаем, — закончил за нее Ник.
Фейс не хотела обсуждать сомнения матери относительно их брака и перевела разговор на другое:
— Когда ты беседовал с Бадом и Марджи после бракосочетания, Дарла спросила меня насчет медового месяца. Я сказала, что мы хотим подождать, пока Джейки не привыкнет к тому, что мы — одна семья.
— Очень правильный ответ. — Ник провел пальцем по глазури на торте, затем облизал палец, и Фейс вспомнила собственное сладостное ощущение. — А ты хочешь поехать куда-нибудь? — как бы между прочим спросил он.
Фейс почувствовала, как горит у нее лицо. Медовый месяц предназначен для определенной цели, и они оба знают, для какой.
— Мне кажется, нам следует подождать…
Непринужденно облокотившись на кухонную стойку и явно чувствуя себя как дома, Ник немного помолчал, внимательно глядя на Фейс, затем произнес:
— Нам надо обсудить, как мы будем спать. Держу пари: когда Дарла заявится с проверкой, она спросит Джейки кое о чем. Не хватало, чтобы он сообщил ей, что мы спим в разных комнатах.
Фейс просто не знала, чем себя занять, только бы не смотреть в голубые глаза Ника и не думать о том, как она станет заниматься с ним любовью в первый раз. Открыв ящик буфета, она вытащила рулон целлофана, оторвала кусок и поставила на него ломоть торта.
— Что ты предлагаешь?
Ник подождал, пока она не завернет торт.
— Ты мне доверяешь?
Сложный вопрос. Ясно одно: он хороший человек, сильный и она чувствует себя в его присутствии под надежной защитой…
— Я вышла за тебя замуж.
— Значит, доверяешь мне настолько, что, когда мы станем спать вместе, в одной постели, можешь быть спокойна, что ничего не произойдет против твоего желания?
Спать с Ником… Беспредельное искушение. Ее беспокоила собственная неспособность противостоять этому искушению. Нельзя давать волю чувствам, это безрассудство. Но в одном она доверяла ему — он не станет принуждать ее силой к физической близости.
— Я знаю, что с тобой я в полной безопасности. И у меня огромная кровать, так что места хватит обоим.
Ник вздохнул с облегчением.
— Прекрасно. Это мы уладили, а теперь давай съедим еще по кусочку свадебного торта.
— Я сварю кофе, — улыбнулась Фейс.
— Не стоит. Кофеин излишне взбодрит нас, — пошутил Ник.
Фейс отвела глаза. Ее мысли были о том, как она ляжет в постель рядом с ним.
Ник бродил по спальне под звуки льющейся в душе воды и мысленно представлял себе Фейс обнаженной. Проклятье! Ведь именно он предложил спать в одной постели — и не только ради чиновников из социальной опеки. Думал, что Фейс привыкнет к его интимному присутствию рядом, и тогда…
Что такое, Кларк? Что за глупости! Ты ведь на ней женат!
Но из-за застенчивости Фейс, ее явной неуверенности в себе придется проявить терпение.
Ник умел быть терпеливым. Терпеливо ждал, не вернется ли мама, покинувшая его четырехлетним ребенком. Не раздражался на учителей, считавших, что он никогда ничего не добьется. Упорно ждал, когда же сможет здраво обсудить с отцом все проблемы, как полагается отцу и сыну, и его терпение окупилось.
Он был терпелив с Пэм, пока не узнал, что она солгала ему, прикинувшись беременной, чтобы заставить жениться на ней. Он женился, полагая, что отец ребенка — он, но выяснилось, что она вовсе не беременна, а их брак фальшив и его ничем не спасешь.
А теперь он женился на Фейс, потому что хотел стать отцом и мужем. Никаких сравнений между двумя браками быть не могло. Фейс по натуре не лгунья и не обманщица. Их отношения начались честно, они тянулись друг к другу, а подлинная любовь обязательно появится. Только бы ему набраться терпения.
Вода в душе перестала литься.
Ник сидел на краю постели с той стороны, где на ночном столике не стоял флакончик с лосьоном, не лежала золотая заколка для волос и сценарий рождественских живых картин. Дверь в спальню он оставил открытой. Услыхав легкие шаги, он пожелал себе самообладания этой ночью. В дверях стояла Фейс в розовой атласной ночной рубашке и халате. Мягкие волосы обрамляли нежное, с кремовой кожей лицо. Она пахла сладостью и свежестью, словно летний сад. Должно быть, мыло у нее было с таким же запахом, как и лосьон. Ник заметил на полочке около душа бутылочку с розовым гелем,