Но ему не хотелось начинать войну.
— Фейс — красивая женщина. Заботливая и нежная…
— Не хотелось бы, чтобы ты этим воспользовался.
— Я не собираюсь этого делать.
Констанция ничего на это не ответила и продолжала свое:
— Моя дочь… провинциальная девушка. Возможно, она считает, что обязана тебе всем за то, что сможет сохранить у себя Джейки.
Теперь Ник понял, куда она гнет. В нем закипал гнев от намеков Констанции на то, что он потребует сексуальных сношений в обмен на брак, что он не посчитается с чувствами Фейс.
— Мы муж и жена, миссис Хьюитт. И то, что происходит между нами, вас не касается. — Ник не хотел ссоры, но не мог допустить, чтобы мать Фейс переходила границы дозволенного.
— Если ваш брак развалится, это станет моим делом, потому что мне придется собирать осколки и утешать Фейс, — заявила Констанция. Ник выпрямился во весь свой большой рост и буквально навис над нею.
— Досадно, что вы не такого высокого мнения о Фейс, как я. Фейс — сильная личность, но это внутренняя сила, и она не выставляет ее напоказ. Она всегда была такой, даже в школе. Я наблюдал, как она отстаивала свою точку зрения, несмотря на то что это отдаляло ее от сверстников. И каждый день я вижу, как она заботливо и умно относится к Джейки. Так что она не развалится, а найдет другую цель и будет ее добиваться.
— Я не позволю, чтобы ее скомпрометировали, Николас. Если у тебя хватит ума, ты дашь ей время привыкнуть к этому браку, чтобы вы оба поняли, нужен он вам или нет.
Ник едва сдерживался, напоминая себе, что Констанция — мать, защищающая свою дочь. Но если он сейчас же не отойдет от нее, то может случиться непоправимое.
— Я буду иметь в виду ваши слова, миссис Хьюитт. А теперь простите, но мне нужно пойти в скобяную лавку, — с этими словами он спрыгнул со сцены.
Скорее на свежий воздух! Он сдернул с вешалки куртку и вышел из здания, хлопнув дверью. Мысли его крутились вокруг Фейс и их еще не состоявшегося брака, к которому она должна привыкнуть.
Спустя два часа родители потянулись в культурный центр за своими детьми. Фейс искала глазами Ника. Она видела, как он уходил и как вскоре вернулся, поставив на сцену несколько небольших ящиков. Наконец, оглядев все помещение, увидела его на кухне, разговаривающего с Бадом.
Ник посмотрел на нее, но, вместо того чтобы улыбнуться, нахмурился. В его глазах появилось новое выражение — сдержанность.
— Идем домой? — спросила она, думая, что ему надоела затянувшаяся репетиция.
— Пока нет. Я хочу закончить со щитами, чтобы ты могла их раскрасить. Да, к ужину меня не жди. Мы с Бадом хотим пойти в пивную к Логану, посмотреть матч и поболтать.
И это говорит новобрачный на следующий день после свадьбы! А она-то думала, что они с Ником выпьют по бокалу вина и побеседуют, когда уложат Джейки спать.
— Если ты против, я пообщаюсь с Бадом в другой день, — с безразличным видом сказал Ник.
— Нет, не стоит. Сегодня по телевизору как раз фильм, который я хотела посмотреть.
Вот уж неудачный ответ! Образ жены, сидящей в тренировочном костюме у телевизора, вряд ли заставит его стремглав бежать домой.
— Предупреди Джейки, что я загляну к нему, когда приду домой.
— Думаю, он будет рад.
Они разговаривали так предупредительно-вежливо, словно и не были мужем и женой. Ник кивнул в сторону сцены:
— Пойду поработаю. Не жди меня — я могу задержаться.
Она тоже безразлично улыбнулась в ответ — пусть возвращается домой, когда захочет.
Неужели мама права и прошлое Ника говорит за то, что он в конце концов оставит ее?
Из проигрывателя в пивной Логана неслась громкая музыка, а два спортивных комментатора обсуждали по телевизору, стоявшему над стойкой бара, основные моменты сегодняшних футбольных игр. Ник смотрел на экран, но мысли его были далеки от футбола. Они с Бадом сидели на высоких табуретках и щелкали земляные орехи. Они уже успели поужинать за столом в виде бочки, вспомнить собственные футбольные матчи и шальные школьные выходки. Бад избегал упоминаний о браке Ника и Пэм. Сидя в полумраке бара, они молчали, думая каждый о своем. Ник потягивай содовую, Бад — пиво.
Музыка стихла. Когда же комментатор перешел к экономическим новостям, Бад, сделав большой глоток пива и откинувшись на спинку стула, спросил:
— Интересно, почему ты торчишь здесь со мной, вместо того чтобы приятно провести время с женой?
Вечер с женой. С Фейс.
— Да так получилось.
— Не забывай, старик, я-то знаю, что ты только притворялся разбитным парнем. После футбола ты быстренько исчезал, чтобы заработать деньги на пропитание себе и отцу. И даже тайком не дотрагивался до спиртного, потому что пример отца был у тебя перед глазами. Тут что-то не так, и Марджи тоже это чувствует.
Ник знал, что Фейс с Марджи дружат много лет. Но теперь, когда на карту поставлено благополучие Джейки…
— Понимаю, о чем ты подумал, — продолжал Бад, — и, хотя Фейс ничего не рассказывала Марджи, факты упрямая вещь. Мы с Марджи всегда были вместе, и все знали о том, что мы непременно поженимся. А вот вы с Фейс… Вы как день и ночь.
— Она не похожа ни на одну из знакомых мне женщин, — сказал Ник. — Она удивительно честная, и мы будем строить наш брак исключительно на честных отношениях безо всяких иллюзий или притворства.
— Ты пошел на это из-за мальчишки, да? Ходят слухи, что служащая из социальной опеки привела парочку, чтобы те познакомились с ним. И тут сразу же вы с Фейс женитесь.
— Я не могу говорить об этом, Бад.
— Хм. Ладно, понял. Но все равно это не дело, что ты сидишь здесь со мной, а не дома с новобрачной.
Из проигрывателя снова полилась музыка. Бад просто не в состоянии понять его, того, что он должен дать Фейс время привыкнуть к ее новому положению. Тогда, может, когда они станут заниматься любовью, у нее не будет чувства, что он использует ее…
Ник вернулся домой час спустя. На веранде горел свет. Обычно в своей квартире он забывал включать его. Фейс дала ему ключ, и он вошел с чувством, что возвращается домой, а не в пустую, чужую квартиру. Джейки и Фейс, вероятно, спали, но у него было тепло и спокойно на душе от сознания того, что они здесь.
Убедившись, что входная дверь заперта, Ник поднялся на второй этаж и направился к комнате Джейки. В коридоре горел ночник, и через открытую дверь было видно, что малыш спит на боку в обнимку с медвежонком. Одеяло он сбросил. В старом доме гуляли сквозняки, и Ник заботливо прикрыл Джейки.
Неужели этот мальчик когда-нибудь станет его сыном? Смогут ли он и Фейс создать прочный союз?
Но с Фейс необходимо проявлять терпение, так что лучше ее сейчас не будить. Легче уж спать на полу, чем просто лежать рядом с ней в постели!
Ник переоделся в пижамные штаны в ванной. Войдя в спальню, он закрыл за собой дверь и на ощупь пошел к кровати.
Не успел он забраться под одеяло, как услышал голос Фейс:
— Ты приятно провел время?
Ник вздохнул — он так старался не разбудить ее…
— В основном я слушал Бада.
Наступило молчание. Ник терзался желанием заключить Фейс в объятия и поцеловать. Но он знал, что сладкий запах, исходящий от нее, шелковая ночная рубашка, обрисовывающая тело, вовлекут его в нечто большее, чем поцелуй. Даже если она и не станет сопротивляться близости с ним, это еще не значит, что на то будет ее добрая воля. А он не хотел, чтобы она отдалась ему из чувства долга или благодарности.
— Ты пойдешь с нами в церковь завтра утром? — снова прозвучал в темноте ее голос.
Церковь? Когда он был там в последний раз?
— А ты хочешь, чтобы я пошел?
— Ник, если ты не хочешь…
— Мне кажется, для Джейки важно, чтобы мы все делали вместе. Днем мне надо съездить в Берлингтон и купить принтер, чтобы я мог установить собственный компьютер для работы, но утром, конечно же, сходим в церковь вместе.
— Можешь пользоваться моим компьютером и принтером.
— На моем портативном записано все необходимое. Если я куплю принтер, мы не будем мешать друг другу.
Они снова умолкли. Ника нестерпимо тянуло прижаться к Фейс, но вместо этого он пожелал ей спокойной ночи, а в ответ услышал то же самое.
Зашуршали простыни — это они с Фейс повернулись друг к другу спиной.
Ник дал себе словно проявлять терпение, чего бы это ему ни стоило.
Одной ванной явно было мало для двух взрослых и ребенка, собирающихся в церковь. Фейс приготовила вещи для Джейки и ждала, когда Ник закончит мыться. Последние дни он пользовался ванной до нее, но сегодня утром они проснулись одновременно от звонка будильника.
Интересно, удалось ли ему поспать этой ночью? Она не собиралась его дожидаться, но заснуть не смогла. А когда он пришел, ощущала каждое его движение.
— Начинай одеваться, — велела она Джейки. — Я сейчас вернусь.
Фейс принимала душ прошлым вечером, поэтому сегодня решила обойтись без него, тем более что Ник все еще не освободил ванную. Она начала одеваться. Торопливо скинула халат и бросила его на спинку кресла, затем стянула через голову ночную рубашку. Тут раскрылась дверь ванной, и она услышала, как Ник удивленно ахнул. Оба очутились в неловком положении. Фейс ничего не оставалось, как спокойно положить рубашку на кровать.
Ник стоял как вкопанный, а его взгляд жег ее тело. Фейс тоже стояла молча.
Наконец он отвернулся.
— Мне следовало постучать. Я оденусь в ванной. — Голос его был хриплым.
Схватив и накинув халат, Фейс, взволнованная видом обнаженного торса, поросших волосами ног, выпирающего под пижамными штанами мужского естества, удержала Ника за руку.
— Тебе совершенно не нужно стучаться, входя в собственную спальню. Просто в следующий раз… я буду более осмотрительна.
В голубых глазах Ника не отразилось никаких эмоций.
— Правильно. Мы оба будем осмотрительнее.
Он взял из шкафа рубашку с брюками и вышел из комнаты.
Фейс поняла, что сказала не то, что следовало, но не знала, что надо говорить. Может быть, со временем все образуется, и они найдут путь к сердцу друг друга.