– Мне это было важнее.
– Между прочим, у меня есть любимая песня про Рождество, – заявил Коул. – Хотите знать какая?
– Хочу.
– «Нашу бабушку сбил олень Санта-Клауса».
Я округлила глаза.
– Я вовсе не удивлена.
Глава 4Коул
Я заморгал, очнувшись от кошмарного сна. Писательский блок, зараза, снова дал о себе знать, и я отключился с ноутбуком на коленях средь бела дня. Впрочем, ничего удивительного, если вспомнить, что прошлую ночь я почти не спал.
Вот уже несколько дней мы жили со светом, однако жизнь моя светлее не стала. Я струсил и не пошел к Джози, потому что мои чувства к ней испугали меня самого. Когда дали электричество, я, простите за каламбур, будто увидел свет в конце тоннеля и кинулся в спасительный проем.
А сейчас я сидел и машинально вытирал слюну, вытекшую на щеку и подбородок, приходя в себя от жуткого сна, в котором строчки на экране превратились в змей, поползли из ноутбука и принялись меня душить под звуки доносившейся откуда-то песни «Счастливые деньки». Если это не капец, то я уж и не знаю.
На часах было семь вечера.
За окном сияла и переливалась огнями инсталляция Джози. До Рождества оставались считаные дни, и у дома напротив собралась толпа зевак.
Джози стояла с подносом – раздавала горячий яблочный сидр или эгног, а может, какао. Внутри у меня стало горячо: я страшно хотел там оказаться – необязательно в этой толпе, а просто с Джози. Только с ней!.. Я испугался попробовать и убедиться, что она ничем не похожа на мою лживую, неверную бывшую жену. А почему? Ведь Джози дала мне много причин поверить, что между ней и Джессикой нет решительно никакого сходства! Однако страх – большая сволочь (хуже даже Джессики), и я малодушно позволил страху принять за меня решение. Это шло вразрез со всем, чему я учил своих читателей, распространяясь о позитивном мышлении. Чтобы избавиться от мучительного страха, нужно смириться с тем, что в жизни всегда была и будет неопределенность – это же элементарная основа большинства методик снижения тревожности. Однако я словно разучился собственной науке.
Толпа перед домом Джози начала выстраиваться в линию, и вскоре я понял, что они поют – как попало, без дирижера. И горланили они не просто какую-то песню. Морозный воздух ворвался в дом, когда я открыл окно и отчетливо расслышал осточертевшую «Все, что я хочу на Рождество, – это ты».
Она издевается надо мной?
Зачетный троллинг, Джози.
Я захохотал.
Это точно не случайность, а камешек в мой огород. Даже если нет, все равно забавно.
Минуты через две я захлопнул окно и попытался продолжить работать под приглушенный гам рождественского хаоса снаружи.
Жалкие лампочки, которые я развесил по фасаду, были лучше подчеркнутой полной темноты, которую я изначально планировал. Теперь я был не Скруджем, а одиноким писателем, боящимся пойти до конца в чем угодно, и этот страх ясно читался прежде всего в несчастной, для виду повешенной елочной гирлянде.
Промучившись еще несколько минут, я захлопнул ноутбук и спустился в кухню что-нибудь поесть.
Идя к холодильнику, я на ходу взял с консоли стопку почты и начал перебирать счета, между которыми затесались пара конвертов. В первом, от брата, оказался снимок моего двухлетнего племянника Бенджамена, одетого эльфом. На душе у меня потеплело, но через секунду я небрежно бросил снимок и открыл следующий конверт.
Внутри оказалась маленькая открытка и фотография незнакомого мальчика в инвалидном кресле. Стоявшую рядом красивую брюнетку я, напротив, сразу узнал: Джози. Письмо предназначалось не мне, его доставили по ошибке.
Но раз я уже открыл конверт и догадался, что в инвалидном кресле Уильям, когда-то вдохновивший свою учительницу так вдохновенно отмечать Рождество, то решился прочитать открытку.
«Дорогая Джози! Нынешнее Рождество обязательно будет самым лучшим – впрочем, мы говорим это каждый год, когда подходит пора Вашей световой феерии. Надеемся, Вас порадует случайно найденное нами старое фото Вас и одного парня. Представляете, в этом году Уильям окончил бы школу… Спасибо, что бережно храните память о нашем мальчике. Мы к Вам скоро приедем.
Я смотрел на фотографию улыбающегося мальчишки, переполняемого радостью и надеждой. Вот уж кого жизнь не баловала. Уильяму приходилось каждый день мириться с неопределенностью, однако он не разучился радоваться жизни. Какой трагический и неожиданный финал… Я покачал головой, чувствуя, как щиплет глаза, а ведь я даже не знал этого пацана. Не берусь даже представить, как это пережила Джози.
Черт побери, жизнь так быстротечна, а я тут вцепился во вчерашний день и не вижу настоящего! Я сижу в пустом доме, страстно желая находиться среди веселой толпы снаружи, и не ради праздничной иллюминации, а ради одного луча света, осветившего улицу и сердца.
Я заговорил, обращаясь к фотографии, которую держал:
– Уильям, спасибо, что ты мне напомнил, какой я законченный, непроходимый идиот. Теперь я почти не сомневаюсь, что письмо предназначалось все-таки мне.
На другой день я поехал по магазинам.
– Простите, у вас остались еще какие-нибудь украшения? Может быть, на складе?
Продавщица покачала головой.
– Нет, все перед вами. Товарами к Рождеству мы начинаем торговать еще до Хеллоуина и к декабрю почти все распродаем.
Это был уже третий магазин. Нераскупленным оставалось сущее дерьмо – примитивные гирлянды и дурацкие надувные куклы, да и те в остатках. Выбирать предстояло между надувной менорой с меня ростом, полярным медведем, обнимающим елочный шар, и толстыми пальмами.
– Спасибо, – вздохнул я.
Часа через полтора такого шопинга я уже склонялся к мысли, что моя блестящая идея засохнет на корню, но по дороге к выходу прошел мимо отдела игрушек, где в одном из проходов маячила до боли знакомая ростовая фигура. Сдав назад, я указал на нее подростку, выставлявшему товар на полки:
– У вас еще такие есть?
– Чубакки-то? – он наморщил лоб. – Вон там.
– Нет, другие персонажи такого размера?
– Да, через отдел, там штук восемь разных. У одного из эпизодов юбилей…
– А их можно ставить на улице?
Подросток взглянул на огромного пластикового Чубакку, у которого можно было менять положение рук, и пожал плечами.
– Да можно, наверное. В них нет электронной начинки. Поэтому их и не купили – они просто стоят, и все.
Колесики у меня в голове закрутились быстрее.
– А Йода среди них есть?
– Есть, но он меньше.
Ясное дело, Чубакка намного больше Йоды.
– Как вы считаете, он в яслях поместится?
– Кто?
– Йода.
– А что такое ясли?
– Ты не знаешь, куда положили младенца Иисуса? Вроде люльки или колыбели.
Пацан пожал плечами.
– Гляньте в девятом проходе.
Через полчаса я стоял у кассы с тремя тележками. Седовласая кассирша, пробивая мои покупки, улыбнулась:
– Ваши дети – фанаты «Звездных войн»?
– Гм… да.
– Ну, тогда они сегодня будут прыгать от восторга!
Подавая кредитку, я улыбнулся:
– Очень на это надеюсь.
После «Таргета» я, сделав порядочный крюк, заехал в магазин сельскохозяйственных товаров.
– Чем могу? – спросил продавец.
– Мне бы сена.
– Сено у нас за магазином, там огороженный двор под зеленым навесом. Оплачиваете здесь, а потом на машине подъезжаете туда. Чек отдадите пацану на воротах. Сколько тюков?
– Одного хватит.
Продавец кивнул и натыкал на кассе нужные кнопки.
– Что-нибудь еще?
– Нет, пожалуй, достаточно, – оглядевшись, я заметил пластмассовую сову, которыми отпугивают с поля птиц. – Хотя… – Я кивнул на сову. – Нет ли у вас, часом, других пластмассовых животных?
– Вроде были оленуха с олененком, правда, их больше выставляют в качестве украшений, чем как пугала.
– Можно взглянуть?
Парень вышел из-за прилавка и поманил меня за собой.
Плетясь за продавцом, я представил, на что будет походить мой рождественский вертеп. Либо получится уморительно смешно, либо Джози сочтет, что я рехнулся.
– Вот, – продавец показал на двух коричневых оленей с белыми пятнышками, как у Бэмби. Один лежал, другой стоял. – Вы таких искали?
– Именно таких. А есть у вас еще палка, которую пастух держит в руке?
Густые брови продавца сошлись на переносице в сплошную линию.
– Вы про пастуший посох?
– А, да, да, посох!
Продавец помотал головой.
– Нет, в округе овец-то немного. Но у нас есть укрюк.
– Это что?
– Шест такой с петлей на конце, чтобы животных ловить. Посох наверху загнут, а у шеста затяжная петля.
– Хорошо, я возьму укрюк. И вилы для сена… а лучше двое.
Продавец на ходу собрал для меня все заказанное и, пробивая покупки, поинтересовался:
– Кого ловить будете?
– Женщину, – я улыбнулся.
Выражение лица продавца было просто бесценным. Хорошо, что я унес оттуда ноги прежде, чем он вызвал полицию.
Не увидев машины Джози у ее дома, я принялся за работу. У меня ушло больше четырех часов, чтобы все расставить и оборудовать. Из хранившегося в гараже бруса я соорудил нечто вроде арочного свода хлева и увил его елочной гирляндой. Полдюжины персонажей «Звездных войн» я расставил вокруг набитой сеном люльки, изображавшей ясли, в которой мирно возлежал младенец Йода. Вокруг я понатыкал надувных пальм, увитых огоньками, а пластмассовые олени завершили эту неописуемую сцену.
Уже начинало темнеть, а соседка так и не вернулась домой. За последние дни я успел привыкнуть, что ее иллюминация включалась ровно в семь. Значит, ждать осталось недолго.
Глава 5Джози
После уроков, напряженной беседы с вызванными родителями одного ученика и неожиданно собранного директрисой совещания я уже никуда не годилась. К счастью, с завтрашнего дня начинались рождественские каникулы.