Пара советов на будущее:
– прекращай „наводить справки“, как я выгляжу;
– не суй нос в письма, которые попали к тебе по ошибке;
– и не лезь со своим мнением, пока тебя не спрашивают!
P.S. Я не подпустила бы тебя не то что к Оливии, а и к Сестре Мэри-Элис, даже будь ты последним мужчиной на земле.
Я нажала «Отправить», отодвинулась от стола и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, прежде чем открыла новое письмо. Я, что называется, поймала кураж. Между первым и второй перерывчик…
«Дорогая Сорайя!
Во-первых… Вы кто? Я писала Иде, а не ее помощницам, поэтому не вполне убеждена, что меня интересует Ваше мнение. В любом случае называть кого-то занудой грубо. Да, в моем обращении я подписалась Скучающей, но надо же различать самоиронию и оскорбление (прозвучавшее от Вас). Предлагать кому-то „не сидеть на заднице и начать жить интересно“ – тоже оскорбление. От Вас ожидали совета, а Вы меня оскорбили, не предложив никакого решения изложенной проблемы, не говоря уже о том, что Ваша компетентность оставляет желать лучшего: Вы переставили имя и фамилию в строке адресата и отправили свой ответ моему сотруднику Кеннеди Райли, на редкость токсичному типу. Я Райли Кеннеди, а не Кеннеди Райли. Таким образом, с Вашей стороны было допущено нарушение конфиденциальности. Думаю, Ида Вас за это не похвалит.
В результате Вашего головотяпства мой сотрудник, который, как и Вы, считает себя очень умным, тоже надавал мне идиотских рекомендаций со своей кривой колокольни. Если бы я хотела советов от кого попало, обратилась бы к прохожему на улице или к своей болонке.
Не уважающая Вас
Я нажала «Отправить» и закрыла ноутбук. Господи, как на душе-то полегчало!
Днем в столовой я рассказала своей коллеге и подруге Лилиане Липман, что у меня произошло. Она просто ушам не поверила, когда я описывала ей наглость Кеннеди.
Между глотками чая Лилиана вдруг сказала:
– Корпоратив в этом году будет роскошный.
Я нахмурилась.
– Это ты к чему?
– А ты не знаешь?
– Чего я не знаю? – Я взяла сэндвич и откусила.
Подавшись ко мне, Лилиана сказала вполголоса:
– В этом году объединят два манхэттенских филиала.
Из-за недостатка места наша компания разместила отделы художественной и научно-популярной литературы в разных частях города.
Я даже жевать перестала, когда до меня дошло.
– Гм… Это не к добру.
– Похоже, ты наконец-то увидишь этого Кеннеди Райли.
У меня под ложечкой лег камень.
– Блин, этого я совершенно не хочу!
– Но у тебя не будет выбора, если он решит прийти.
– Значит, я пропущу корпоратив. Какие проблемы?
– Думаешь, Эймс тебе позволит? Явка-то обязательна.
Наш начальник, Эдвард Эймс, имел пунктик на посещаемости и не разрешал подчиненным отлынивать от корпоративных праздников. Стоило не прийти, как он звонил виновнику прямо с вечеринки, включал громкую связь и стыдил, требуя явиться. Смыться норовили только новички; опытные сотрудники даже не пытались.
Лилиана вздохнула.
– Ладно, еще придумаешь, как с ним не пересечься. Он тебя видел когда-нибудь?
– Он сам признался, что собирал обо мне информацию. Кто-нибудь да укажет ему на меня.
– А ты его хоть на фотографии видела?
– Нет и не пыталась. Очень мне нужно!
– Это после ваших-то эпистолярных баталий? – Лилиана засмеялась. – Да брось, неужели тебе нисколечко не любопытно?
– Я привыкла думать, что он так же уродлив, как его характер. То есть выглядит он не лучше козлиной задницы.
Лилиана взялась за телефон.
– Давай-ка его найдем.
– Что ты делаешь?
– Ищу его в «Фейсбуке», – отозвалась подруга, просматривая страницы и бубня себе под нос: – Кеннеди Райли… Кеннеди Райли… Слушай, их тут несколько… Ага! Попался, голубчик! – азартно зашипела она. – Живет в Сохо, работает в «Стар Паблишинг», не женат – это точно он. – Глаза Лилианы расширились, когда она открыла фотографию в профиле. – Ого! О-го-го-го!
Вот тут мне действительно стало любопытно.
– Что? – не удержалась я, глядя, как подруга расплывается в улыбке.
С приоткрытым ртом Лилиана медленно подняла на меня глаза и, ничего не отвечая, начала хохотать.
– Покажи, – теряя терпение, потребовала я, протянув руку.
– Слушай, может, тебе с ним замутить? – бухнула подруга и повернула ко мне телефон.
Я впилась взглядом в фотографию.
Светло-голубые, почти прозрачные глаза. Четкие черты лица, бронзовая кожа. Широкие плечи.
Уверенная улыбка с легкой надменностью (как и надо было ожидать).
Я увеличила масштаб и прочла: «Кеннеди Эффин Райли».
Кеннеди Эффин Райли красив как бог.
– Ну и шутки у тебя, Лилиана…
Глава 2Райли
В детстве я обожала Рождество. Мне нравилось все: украшать елку, колядовать в нашем квартале, ходить в торговый центр к Санта-Клаусу. Но за последние несколько лет этот праздник стал моим нелюбимым. Даже музыка действовала на нервы.
А Лилиана относилась к Рождеству иначе. Перед корпоративом я завезла к ней свою полуболонку, потому что с утра улетала домой на ах-самый-святой-семейный-праздник. У Лилианы оказались приготовлены с полдюжины завернутых подарков – и ошейник с колокольчиками для Сестры Мэри-Элис. Подруга с головой ушла в подготовку к Рождеству, и я почувствовала себя Гринчем.
Когда мы вошли в отель, где проводился корпоратив, Лилиана отдала свое пальто гардеробщице и принялась пританцовывать и подпевать Мэрайе Кэри: «Все, что я хочу на Рождество, – тебя!» Песня гулко звучала из потолочных динамиков.
– Ну, куда сперва пойдем? – спросила подруга. – Выпьем или заценим мистера Красавчика?
Я взяла у гардеробщицы номерок и покачала головой.
– Сначала надо выпить, раз мне предстоит столкнуться с мистером Краса… наглым типом, который читает чужие письма.
– А он будет сегодня?
– Понятия не имею, он с тех пор не объявлялся.
Грубиянка помощница «дорогой Иды», кстати, тоже замолчала.
Мы прошли в большой зал, где вовсю гудел сдвоенный корпоратив «Стар Паблишинг». Двойные двери были распахнуты, и мы постояли на пороге, оглядывая танцующих. На вечер собралось вдесятеро больше гостей, чем я привыкла. Когда мы праздновали обычным составом (своим отделом), нам хватало маленького зала, и скромный танцпол всегда был полупустым, но в этот раз в огромном зале яблоку негде было упасть. Мое внимание привлек тусовавшийся в толпе парень, одетый Санта-Клаусом и увешанный светящимися ожерельями, которые вспыхивали красным и зеленым. Настроение в зале тоже заметно отличалось от привычного.
– Господи, да сколько же людей у них работает? Прямо качественно иная версия нашей рождественской скучищи, – отметила Лилиана, взяв меня под руку.
– Не знаю, но оно и к лучшему, не пересекусь сама знаешь с кем.
– Ты что, я вашей встречи столько времени жду! Это ж гвоздь моего месяца. Не смей от него прятаться!
Войдя, мы с Лилианой направились к бару. Обычно я беру бокал белого вина, но когда подошла наша очередь, я указала на гостью, державшую незнакомый коктейль – край бокала покрывала крошка из красно-белой полосатой рождественской карамели, – и спросила:
– А что сюда входит?
– Это сегодняшний фирменный коктейль «Белое Рождество». Ванильная водка, белый шоколадный ликер, «Крем де какао» и карамельная крошка по ободку бокала. Коктейли делают в другом помещении, новый поднос мне принесут через минут пять.
– М-м, – я облизнулась. – Мне тогда такой коктейль.
– И мне! – подхватила Лилиана. – Поторопите их там!
Пока мы ждали у стойки, я оглядывала гостей. К счастью, Кеннеди нигде не было видно. Может, он вообще не пришел. Из того, что я успела о нем узнать, он казался скорее Скруджем, чем поклонником Рождества. Насмотревшись и ничего подозрительного не углядев, я слегка расслабилась: напряжение из шеи и плеч начало уходить. Я выгребла из кошелька несколько долларовых бумажек бармену на чаевые, забрала свое «Белое Рождество» и пригубила, глядя на танцующих. Лилиана еще ждала свой коктейль.
– Кого-то ищешь, Райли? Может быть, мистера Райли? – послышался низкий, с хрипотцой голос у меня за плечом.
Я обернулась как ужаленная, забыв, что в руке у меня полный до краев коктейльный бокал, и с ужасом увидела, как волна «Белого Рождества» окатила темный костюм говорившего и его галстук.
– Ах, чё-орт! – схватив пригоршню салфеток со стойки, я начала промокать пятна. – Простите, пожалуйста! Вот как я не люблю эти широкие бокалы!.. А тут еще волнение…
– Волнуешься, значит? Ждешь кого-то особенного?
Я не успела рассмотреть облитого, но когда он практически промурлыкал последние слова, до меня дошло. По рукам побежали мурашки, волосы на затылке щекотно зашевелились. Я прикрыла глаза. Руки, пытавшиеся вытереть рубашку незнакомца, замерли, и впервые я почувствовала под тканью теплую грудь – очень теплую, твердую и мускулистую. Я зажмурилась и посчитала про себя до десяти, после чего глубоко вдохнула и приоткрыла один глаз. Негодяй нагло ухмылялся.
– Не растаял в воздухе. Может, до двадцати посчитаешь?
У меня сам собой открылся другой глаз, и тут же оба глаза полезли из орбит. Я заморгала. Гос-по-ди!..
В жизни этот оказался еще лучше – вот не мог он удачно получиться на фотографии, а в жизни разочаровать! Мистер Сую-Нос-Не-В-Свое-Дело отличался нереально четким, мужественным подбородком, гладкой кожей и удивительными глазами почти прозрачного оттенка голубого: эти странные глаза в настоящую минуту буравили меня. Да, я сказала, что он оказался еще и высоким? Во мне босиком полных 165 сантиметров, а в праздничных туфлях я «подрастаю» на восемь, а то и на все десять сантиметров, и все равно я доходила ему только до плеча. Плечи у него, кстати, были замечательно широкие.