– Да что ты? Понял наконец?
Когда я немного успокоился, с кровати вновь послышался тихий скрип. Я сомневался, что сведенное плечо Райли пройдет само собой. Поколебавшись, я откинул одеяло и встал. Подойдя к кровати, я присел на край.
– Ты что делаешь?
– Расслабься, Райли, я помогу тебе размять плечо. Ты, наверное, только хуже раздражаешь мышцу, стараясь справиться сама.
– Мне не кажется, что это хорошая затея.
– Приезжать к тебе домой и представляться космонавтом было не лучше, однако ты меня не остановила. Так что переворачивайся на живот и не сопротивляйся.
Она поколебалась, но фыркнула.
– Пожалуйста. Левое плечо.
Она перевернулась на живот. Я положил руки ей на плечи, готовясь начинать, но не удержался и прошептал ей на ухо:
– Доверься мне, красавица: я лучше, чем твой вибратор.
Глава 7Райли
Его большие жесткие руки так чудесно разминали мне спину, что у меня перехватывало дыхание.
Сильнее. Мни меня сильнее!
В темноте послышался его баритон:
– Можно снять твою рубашку?
Я едва подобрала слова для ответа.
– Вряд ли это правильно, – хрипло проговорила я, хотя в тот момент мое тело яростно сопротивлялось отказу.
– Я видел у тебя на тумбочке лосьон. Если массировать с лосьоном, я быстро уберу напряжение. Не мазать же тебя через рубашку!.. Райли, здесь все равно темно. Я честно ничего не вижу.
Он говорил дело. Стягивая футболку, я почувствовала, как забилось сердце, когда прохладный воздух коснулся моих грудей. Хотя затея была подана как совершенно невинная, сейчас она казалась порочной как никогда. Причем испорченной получалась как раз я: мне хотелось ощущать руки Кеннеди Райли на себе везде.
Он выжал немного лосьона на ладони и начал втирать его мне в спину.
А-а-а-а, райское наслаждение! Я не хотела утопать в блаженстве, но такого наслаждения не испытывала уже очень давно. Кеннеди с нажимом водил основанием ладони по самому болезненному месту на левой лопатке.
О да!..
У меня вырвался какой-то чужой, незнакомый стон, когда он случайно попал на нужную точку.
Кеннеди тихо засмеялся:
– Вот оно где?
– Да! Чувствуешь?
– Прямо в узел сведено тут все. – Он нажал сильнее. – Я все сделаю, расслабься.
Он массировал нужную точку одной ладонью, положив другую мне на спину справа. Скоро я потеряла счет времени.
Только не останавливайся!
Я лежала щекой на подушке, когда почувствовала, что Кеннеди встает с края кровати и садится на меня верхом.
– Ты не против? Мне так удобнее, но если тебе неприятно, я могу примоститься иначе.
В ответ я что-то простонала, забывшись от наслаждения.
Кеннеди коротко усмехнулся.
– Значит, нормально.
Обеими руками он массировал мне спину от плеч до крестца, не касаясь, однако, ягодиц. Я не могла бы ответить, перевернулась бы я на спину, если бы Кеннеди захотел большего, или нет.
– Тебе хорошо? – вкрадчиво спросил он.
– Да, – чуть слышно прошептала я.
Несмотря на вырывавшиеся у меня звуки, означавшие заведомое согласие на все, Кеннеди проявил себя безупречным джентльменом.
Я почувствовала его на себе прежде, чем открыла глаза. Заморгав, я разглядела большую волосатую руку Кеннеди, лежавшую поперек моего тела, и тут же отчетливо ощутила, как что-то уперлось мне в спину.
О боже.
А я еще без футболки!
Вскочив, я схватила футболку и рывком натянула ее.
– Кеннеди, просыпайся.
– А? – Он протер глаза. – Что стряслось?
– Как ты оказался в моей кровати?
– Ты вчера не пила, но все равно не помнишь?
– Последнее, что я помню, – как ты меня массировал.
– Правильно. Ты заснула, пока я мял тебе спинку. Тебе очень нравилось, как я действую руками. Я решил, что невинно прилечь рядышком, дабы не ночевать на полу, будет нестрашно.
– Нестрашно? А ты вообще в курсе, что у тебя… – я обвела круг внизу живота, – происходит?
Он поглядел на себя.
– Так ведь утро. Ничего личного.
– Ничего личного?!
– Ну, не знал я, не знал, – на щеках Кеннеди показалась легкая краска. – Я же мужчина, я каждое утро так просыпаюсь. Это не потому, что ты рядом.
Может, я действительно слишком бурно реагирую?
– Ладно, только сделай с этим что-нибудь, – попросила я, отворачиваясь.
Кеннеди засмеялся.
– Что? Заставить его повиснуть?
– Да.
– Милая, то, что ты сейчас без лифчика, делу совершенно не способствует.
Черт, я и забыла… Я поспешно сложила руки на груди. Щекам стало горячо.
– Отвернись.
Кеннеди повернулся на другой бок, ко мне спиной, и встал с кровати. Пока я, дотянувшись до лифчика, поддевала его под рубашку, Кеннеди стянул футболку, в которой спал.
Спина у него была мускулистая, как у статуи, – у меня даже дух захватило. Сняв шорты, Кеннеди натянул джинсы и накинул рубашку.
– Скажи, когда, – проговорил он, нагнувшись, чтобы застегнуть молнию.
На секунду я опешила, но тут же спохватилась.
– А, ясно. «Когда».
Он обернулся.
– Прости, что мял тебя не там. Каламбур.
Я покачала головой.
– Нет, это я завелась ни с чего. Извини.
– Ну, раз у нас такой обмен признаниями, признаюсь, что я солгал. Я не всегда так просыпаюсь – лежать рядом с тобой на редкость приятно.
У меня запылало лицо. Легкое смущение на физиономии Кеннеди было просто прелестно.
Не могу же я влюбиться в Кеннеди Райли!
Это опасно.
С ним лучше не связываться. С бывшей подругой у него произошел разлад, и Кеннеди утверждает, что по его вине. Я должна быть осторожной.
– Я пойду вниз, а ты одевайся и спускайся, – сказал он.
– Какие у тебя планы? – спросила я.
– Позавтракаю и двину. Мне все же надо к своим.
– А потом?
– Ты приедешь в Рочестер на свадьбу моего брата?
– Приеду. Когда конкретно я тебе там нужна?
– Свадьба в субботу. Приезжай, может, в пятницу? Я обещал тебе платье из бутика моей матери, будет время выбрать.
– О’кей, я согласна.
Я пошла к дверям с намерением принять душ, когда до меня вдруг дошло, что в Рочестере мне предстоит играть роль девушки Кеннеди или минимум делать вид, что у нас конфетно-букетный период. Не знаю, отчего меня заколотило при этой мысли, но вот заколотило. Все затевалось как спектакль, но сейчас я могла думать только о том, как приятно было ощущать на себе его руки ночью. Я, можно сказать, до сих пор чувствовала его прикосновения. В голову начали закрадываться мысли, действительно ли мы притворяемся – и насколько.
Голос Кеннеди остановил меня на пороге.
– Хочешь, я за тобой приеду?
– Зачем, я возьму машину в прокате. Я люблю долгие поездки, когда можно спокойно подумать.
– О’кей. Райли!
– А?
– С Рождеством!
Мать чуть не упала в обморок прямо в свою тарелку овсяной каши.
– Не только космонавт, но еще и гимнаст?! – Она покачала головой. – Какая жалость, что ты получил травму! Как бы я хотела поглядеть на твои соревнования! Меня не оторвать от телевизора, когда показывают мужскую гимнастику, особенно упражнения на коне. Что ж у нас Оливия такая засоня – вот кто поддержал бы тему! Она в прошлом году отобралась в региональные соревнования на бревне и разновысоких брусьях.
Кеннеди только что скормил моей матери очередную порцию вранья о том, как в старших классах он дошел до финала соревнований штата по гимнастике, но в последнем раунде у него сместился межпозвоночный диск, и это похерило его шансы попасть на Олимпиаду.
Эбби прошептала мне на ухо:
– Теперь все понятно, гимнасты гибкие. То-то ты стонала всю ночь, я через стенку слышала.
Я чуть не подавилась тостом, который жевала, но зато было чему приписать густую краску на щеках. Кеннеди похлопал меня по спине.
– Все в порядке, милая?
Я кое-как проглотила кусок и прохрипела:
– Да. Не в тот переулок…
До конца завтрака рука Кеннеди оставалась у меня на спине, мягко поглаживая участок, который он массировал ночью. В какой-то момент его пальцы прокрались на затылок, под волосы. Ласкающими движениями Кеннеди водил кончиками пальцев по ложбинке на шее, от чего я покрылась гусиной кожей. Мне стало так хорошо, что я с трудом перебарывала желание опустить голову и закрыть глаза.
Происходило форменное безобразие: человек всего-то щекотал мне шею, а я едва удерживала сладострастные стоны! Это следовало прекратить, и немедленно. Я вскочила и начала убирать со стола, но мой план сработал как-то криво, потому что Кеннеди тут же принялся мне помогать. Разумеется, как идеальный фальшивый бойфренд, он попросил мать и сестру не беспокоиться. Не успела я глазом моргнуть, как стояла у раковины, а он сзади, почти вплотную. Спиной я чувствовала тепло, исходившее от его груди, а дыхание Кеннеди щекотало мне шею.
– Мы скоро будем открывать подарки, оставайся, если хочешь. Извини, я тебе ничего не приготовила, – тихо сказала я.
– Ну, все сложилось неожиданно, Райли. Мне действительно пора ехать. – Отодвинув волосы, он заговорил мне в ухо: – Что ты будешь делать целую неделю без меня, а?
Силясь игнорировать опасную близость его тела, я ответила:
– Мать, вероятно, потащит меня по магазинам выбирать сервизы. Ты тут такое устроил, что она наверняка уже задумалась о свадебном подарке.
Кеннеди негромко засмеялся.
– Мне нравится веджвудская «Флорентинская бирюза».
Я закрыла кран, вытерла руки и развернулась. Кеннеди не сделал движения отступить.
– Ты это на ходу сочинил или действительно существует такая коллекция?
Он двумя пальцами взял прядь моих волос и начал перебирать, отчего-то глядя на них как завороженный.
– Часто люди держат фарфор в застекленной горке, а пользоваться не пользуются. Моя бабушка ставила свой фарфор на стол только для внуков. Она говорила, любой день – праздник, когда тебе доведется кормить внуков. У нее как раз была «Флорентинская бирюза» от «Веджвуд».