Во-первых, сразу предупреждаю, что я рискую своей задницей, если Ида вдруг узнает о таком неслыханном нарушении конфиденциальности. Но учитывая, что Вы являетесь единственной причиной необходимости писать ответ, Вы поймете меня без лишних слов. Речь пойдет о том, что Вы сделали – или не сделали, выбирайте сами, а значит, все нижесказанное не будет для Вас новостью.
Позорище. А ведь могла бы получиться прелестная история: двое знакомятся из-за перепутанных имейлов, влюбляются – и далее по тексту. Она была на седьмом небе, пока Вы все не испортили. Вы что, рехнулись? Почему мужчинам обязательно надо все похерить своим ослиным поведением?
К счастью, она достаточно умна, чтобы догадаться: Вы бросили ее из глубоко засевшего в Вас страха испытать новую боль. Я даже погордилась за эту неуверенную в себе девицу, которая не начала во всем винить себя. Она, можно сказать, выросла в моих глазах. В отличие от Вас.
Если ее подозрения верны – ну, что вы боитесь бо-бо, – то я вам скажу: отрастите яйца. Она ждет от меня ответа. Клянусь, что посоветую ей забыть Вас и открыть новую страницу. Да-да, она снова обратилась ко мне с вопросом, не сделать ли ей первый шаг, и я ей обязательно запрещу. Нечего ей бегать за Вашей жалкой задницей после того, как ВЫ обгадили всю малину.
Поэтому ставлю Вам условие, Кеннеди Райли или как Вас там: я отправлю ей ответ через неделю. За это время добудьте белого коня, придумайте себе торжественное появление и умчите девушку в голубые дали. Да, и пришлите мне фото (я не шучу). Иначе я посоветую ей забыть такое ничтожество и переспать с первым же нормальным мужиком, который посмотрит ей в глаза. Выбор за Вами.
Покажите характер, Кеннеди! Вы знаете, что делать.
Шевелите копытами!
Сорайя Морган.
(Учтите, без фотографии не поверю. Я держу палец на кнопке – ответ уйдет по адресу)».
Здравствуй, новая неведомая хрень! В голове у меня образовался шквал. Обдумать предстояло многое, но вперед прорвалось отчаянное: какая лошадь?! Да еще белая! Да еще конь!!!
Неудобно было читать письмо Райли «дорогой Иде», но раз оно имело прямое отношение ко мне, я забегал глазами по строчкам, предусмотрительно прикрепленным Сорайей.
Я перечитывал письмо Райли бесчисленное количество раз. Я догадывался, что сделал глупость, но услышать это от постороннего человека было все равно что ткнуться носом в это самое. Райли готова поверить в мою холодность, когда я только о ней и думаю?!
Я заставил ее сердце трепетать? Ну блин… Я не знал, похлопать ли себя по плечу или пнуть в задницу за непроходимую тупость.
К сумятице в голове и чувству вины добавилась еще и угроза безвестной колумнистки, готовой направить Райли в сомнительном направлении, если я ничего не предприму. Райли точно послушается советов этой идиотки. Что, если она поспешит и легкомысленно отдастся человеку, который никогда не оценит ее по достоинству, и все из желания мне отомстить? Теперь я не только сходил с ума – я еще и ревновал, как Отелло!
Я хандрил все выходные, не зная, как исправить то, что я так феерически уделал. Я не отвечал на звонки, не принимал душ и не выходил из дома.
В воскресенье мама прислала сообщение, что посылает имейл, который мне понравится. Я отнесся скептически, но открыл ноутбук, а в нем личную почту. Среди спама нашлось мамино письмо с приложением. Я начал читать:
«Перед тем, как нам с твоим отцом пожениться, он по секрету сказал мне, что знал о моей любви задолго до признания. С его слов, у меня был „влюбленный вид“. Я долго считала, что это ерунда, пока не увидела видеосъемку со свадьбы. Получается, твой отец был прав – иногда влюбленный последним узнает, что он влюблен».
Открыв приложение, я сгорбился в кресле, глядя, как оператор панорамой снимает гостей в ресторане, а потом фокусируется на маме и Райли, задавшихся целью переплясать друг дружку.
Райли, держа руки на бедрах, крутила «восьмерку» – я даже подался к экрану, чтобы рассмотреть получше. Мама, глядя на нее, старалась повторить движение, но у нее так не получалось (слава богу). Они начали хохотать, хватаясь друг за дружку и сгибаясь пополам от смеха. Они налетали на других танцующих, что вызывало только новый прилив веселья. Сцена была забавная и отлично показывала характер Райли. Я смотрел видео с улыбкой – первой за много дней – и недоумевал, при чем тут загадочные мамины слова.
И тут камера снова двинулась по залу и остановилась на мне.
Я не подозревал, что на меня смотрят и тем более снимают.
Оператор взял крупный план, и я увидел себя, увлеченно наблюдавшего за Райли. Я ловил каждое ее движение (а оператор, получается, ловил каждое мое). Глаза у меня были широко открыты, зрачки расширены. Губы приоткрылись сами собой, а уголки рта то и дело трогала улыбка. Я смотрел на Райли, как будто она была единственной в зале – черт, даже единственной во вселенной! Тут песня закончилась, и мамино видео тоже.
Я вздохнул, думая о заключительной фразе письма: «Иногда влюбленный последним узнает, что он влюблен». Но я же не влюблен в Райли – или все-таки…
Я ее так мало знаю, и половину нашего знакомства она вообще меня терпеть не могла!
Но…
Я не могу есть.
Я не сплю.
Я не могу ни о чем думать, кроме нее.
Не говоря уже о том, что сердце начинает бешено биться всякий раз, как на рабочую почту мне приходит письмо. Первая мысль: а вдруг это она?
Меня бросило в пот. Дрожащей рукой я провел по волосам и с усилием выдохнул.
Ерунда какая-то.
Когда бы я успел в нее влюбиться? Мы знакомы без году неделя!
Нет, со мной что-то другое.
Меня бросало в жар, как при простуде, и кружилась голова, когда я перебирал другие варианты. Наконец я остановился на единственном приемлемом ответе.
Я заболел.
Я решился выйти из дому, прикупить антипростудных средств. Тайленол, витамины С, Д и Е, мультивитамины, антациды – что-то же должно помочь и убрать болезненное стеснение в груди!
– Что, потряхивает? – спросил меня провизор в белом халате.
– Да. Вирус, наверное.
Он кивнул:
– Сейчас как раз ходит что-то подобное.
Я знал! Вот как в воду глядел!
Аптекарь посмотрел в окно.
– Укутайтесь получше, вон что на улице творится.
Пока я был в аптеке, снаружи будто кто-то встряхнул снежный шар. Я расплатился, затолкал пакет во внутренний карман пальто, застегнулся и поднял воротник. Хотя валил густой снег, домой мне идти не хотелось. Я безвылазно просидел в квартире полтора дня и решил прогуляться.
Через час мое темно-синее полупальто превратилось в белое, а я оказался за несколько кварталов от места, где Райли, по ее словам, жила. Я не собирался в гости, но все равно пошел к ее дому. Остановившись напротив, я сообразил, что не знаю номера квартиры. Она могла жить с первого по двенадцатый этаж. Я начал разглядывать окна.
Кое-где рамы были обведены елочными гирляндами, за одним стояла менора. Некоторые Скруджи ни черта не украсили и сидели со спущенными шторами. Но одна квартира на третьем этаже слева привлекла мое внимание: ну точно будто кого-то стошнило Рождеством. Тут тебе и мигающие гирлянды по периметру окна, и декоративная елочка посередине, и гирлянда вдоль наружного подоконника.
Я улыбнулся, догадавшись, кто там живет. Райли могла сколько угодно брюзжать насчет привычек своей матери, но она сделала все, чтобы почтить память покойного отца, любившего Рождество. Думаю, она даже не сознавала, что поступает в точности как ее мать.
Я стоял напротив и глядел на это окно, любуясь украшениями и надеясь, что Райли дома. Пора было уходить – я не хотел, чтобы она случайно выглянула и увидела меня: еще решит, что я ее преследую (я действительно за ней следил, но не хотел, чтобы она так подумала).
Но я не смог заставить себя уйти. Тогда я пошел в кофейню на углу. Стряхнув толстый слой снега, я попросил столик у окна. Пальцы у меня совсем замерзли, поэтому имело смысл согреться перед обратной дорогой. В конце концов, раз я заболел, зачем же наживать осложнения?
Заказав капучино, я поудобнее устроился на стуле и стал смотреть на дом Райли. Сейчас согреюсь и пойду. Я за ней не слежу.
Однако спустя полтора часа и еще два капучино я по-прежнему смотрел на ее дом. Ничего особо не изменилось. Лицо и руки согрелись, в подъезд входили и выходили люди, но Райли не показывалась.
Да что я, с ума сошел, что ли…
Я вздохнул и подозвал официантку, чтобы расплатиться. Она заслужила солидных чаевых, раз я занимал ее столик так долго. Вынув несколько банкнот из бумажника, я оставил их под счетом и встал, надевая пальто. Я бросил последний взгляд на дом Райли, и тут окно, за которым она, по моим расчетам, жила, погасло.
Я замер. Может, она рано ложится спать?
Или это вообще не ее квартира? Может, Райли решилась открыть новую страницу и переехала?
Я подождал несколько минут, но ничего не происходило. Пожав плечами, я решил все-таки двигать домой.
Но, открыв дверь кофейни, я замер на пороге. Из подъезда показалась Райли.
И она была не одна.
Глава 13Райли
Прошло три дня после моего свидания с Тревором, приятным молодым человеком из нашего дома. Тревор уже несколько раз приглашал меня куда-нибудь сходить, и я неизменно отказывалась. Но после того, как я доверила свои огорчения «дорогой Иде», я решила взять судьбу в свои руки и ответила согласием.
Мы отлично провели время, но я бы солгала, что не думала о Кеннеди все время, пока сидела в «Серендипити 3»[6] с Тревором. Мне неприятно было это сознавать, но я ничего не могла поделать. Тревор в принципе славный парень и всем хорош, кроме одного: он не Кеннеди Райли.