Усмехнувшись, я покачал головой:
– Какая исключительная откровенность, Пайпер! Кто знает, может, ты и угадала…
Она ничего не сказала и ушла. Я смотрел ей вслед, следя, как ходят у нее бедра и покачивается зад, и черт меня побери, если это зрелище не стало лучшим рождественским подарком, который я мог пожелать.
Глава 4Пайпер
Я надеялась, что пришла не слишком рано.
Я тихо постучала на случай, если мистер Хэнкс еще спит, и уже хотела потихоньку удалиться, когда за дверью послышалось электрическое жужжание инвалидного кресла.
– С Рождеством, ми… Ого, что случилось?
К лицу мистера Хэнкса было приклеено полдюжины клочков бумаги.
– Бритва не слушается, черт ее дери, но это пустяки. Тебя тоже с Рождеством, детка!
Его шею покрывала нетронутая седая щетина, и на лице он тоже кое-где пропустил.
– Спасибо. Можно войти?
Мистер Хэнкс потянул за джойстик на подлокотнике, и кресло отъехало.
– Входи, конечно. Я сам хотел тебя проведать, прежде чем уеду по делам.
Прикрыв за собой дверь, я спросила:
– Во сколько за вами заедет ваш сын?
– Обещал где-то к двенадцати, но я решил собраться заблаговременно. В последнее время у меня на все уходит больше времени.
Я улыбнулась.
– Можно, я вам помогу?
– Ты снова решила за мной приударить? То в спальню проводить пыталась, а теперь одеть решила? Я тебе уже сказал – молода еще! – мистер Хэнкс подмигнул.
– Я в смысле бритья! – уже не сдерживая смех, объяснила я.
– Брить лицо мужчины – это искусство. Пусть руки у меня уже нетвердые, но все лучше, чем ты примешься за мою шею как за свои ноги!
– Я вообще-то дедушку своего брила. У него была болезнь Альцгеймера, ближе к концу он не вставал с постели и почти не говорил. Я приходила раз в неделю и первым делом его как следует брила, а за бритьем рассказывала, как день прошел. От этого я чувствовала себя полезной. Остальные, кто приходил его проведать, молча мялись и только смотрели.
Мистер Хэнкс смягчился.
– Ну тогда ладно, можешь брить. Если Мэйсон увидит порез на моем горле, он наймет мне круглосуточную помощницу. Пока эта надоедливая баба раздражает меня только восемь часов в день…
Я повезла мистера Хэнкса в ванную.
– Ваш сын очень о вас заботится. Должна признать, он ведет себя совсем иначе, чем в день нашего знакомства.
– Мейсон порой бывает поганцем, но он проделал большой путь. Когда мы с женой его только взяли, его три раза за год отстраняли от учебы, а ведь мальчишка был только в четвертом классе!
– Как – взяли?
– Мейсон у нас приемный. Я тебе разве не говорил?
Такое я бы точно запомнила.
– Нет, не говорили.
– Мы с женой не могли иметь детей. Мейсону было девять, когда мы впервые привели его домой. Ему вечно попадало на орехи за поведение на уроках, но к середине учебного года мы раскумекали, в чем штука: в четвертом классе Мейсон щелкал математику по программе одиннадцатого! Пацан-то был гений, а социальная служба не разглядела.
– Ничего себе! – Я достала из аптечки крем для бритья и выдавила на ладонь большой комок, после чего начала намыливать шею мистера Хэнкса, его щеки и подбородок там, где не прошлась бритва. – С ума сойти.
– Он жил на улице и, естественно, не ходил в школу каждый день. Вот никто и не заметил в нем талант.
Я замерла, прижав ладони к щекам старика.
– Мейсон был бездомным?!
– Да, от этого в нем жесткость и даже некоторая жестокость, но сердце у него золотое. Мэри-Джин в нем души не чаяла, а Мейсон не знал, чем ей и угодить.
Я почувствовала себя полной дурой. Неудивительно, что он так взвился, когда я приняла его за бродягу!
Закончив брить мистера Хэнкса, я отвезла его в гостиную. Время шло, мне нужно было ехать. Я достала конверт, с которым пришла.
– С Рождеством, мистер Хэнкс! Я все объясню, когда вы откроете конверт.
– У меня для тебя тоже подарочек, – старик кивнул в сторону кухни. – Вон, на столе. Будь любезна, подай мне.
Я засмеялась при виде своего имени на простом белом конверте: кажется, мы нечаянно приготовили друг другу одинаковые подарки.
– Вы первый, – сказала я.
Мистер Хэнкс надорвал запечатанный конверт и вынул визитную карточку. Прочитав название, он нахмурился и взглянул на меня:
– Дом престарелых? Надеюсь, ты не планируешь меня туда заточить?
– Ну что вы, нет. В центре для пожилых в Ист-Сайде есть целый этаж для временных жильцов, которые восстанавливаются после инсультов. Сейчас я туда еду раздавать обеды, а потом буду играть в карты и другие настольные игры с проживающими. Я не могу себе позволить дорогие подарки – честно признаться, почти все подарки, которые я покупала раньше, были из разряда безделушек, поэтому в этом году я дарю свое время и делаю добрые дела в честь дорогих мне людей. Сегодня я буду раздавать рождественское настроение и думать о вас.
Старик подозрительно сипло сказал:
– Спасибо. Ты очень добрая девушка.
Я улыбнулась.
– Теперь моя очередь!
Я с детским нетерпением открыла белый конверт. Мне в подарок тоже досталась визитка, только «Лотоса», модного пятизвездочного отеля с видом на Центральный парк.
– Переверни, – подсказал мистер Хэнкс. – Там сзади имя написано.
– Мария Десидарио, – прочла я вслух.
Мистер Хэнк кивнул.
– Иди завтра с ней повидайся с самого утра. До меня стороной донеслось, что они начали обновлять свои люксы. У меня там старые связи. Если ты представишь свой проект до тридцать первого декабря, они его рассмотрят. У них уже есть всякие-разные предложения, и решение будут принимать к Новому году, но бьюсь об заклад, что ты их ошеломишь.
Мои глаза полезли из орбит.
– Боже мой!!! У меня просто слов нет, это… это… такая возможность! Контракт с «Лотосом» может обеспечить мне карьеру. Я… я… дайте же я вас обниму! Обещаю не приставать.
Мистер Хэнкс засмеялся, когда я бросилась его обнимать, все еще не веря, что мне выпал шанс представить свои идеи в отель такого класса.
– С Рождеством, деточка.
– И вас с Рождеством, мистер Эйч! Передавайте вашему сыну, что я желаю и ему хороших праздников!
– Это будь уверена.
За пять дней я выпила, должно быть, пять галлонов кофе. Я позвонила Марии в «Лотос» с утра пораньше и получила приглашение зайти и получить спецификации, которыми снабдили других соискателей. Когда я приехала, Мария устроила мне экскурсию по отелю и номерам люкс, для которых я готовила дизайн. Я однажды ужинала в «Лотосе» еще с Уорреном, но никогда не бывала там под Рождество. Оттуда буквально не хотелось уходить!
С большой папкой-портфолио на плече я стояла на первом этаже, восхищенно разглядывая обстановку. Для вдохновения я начала заглядывать в «Лотос» каждый день, однако всякий раз, входя в роскошный вестибюль, забывала обо всем при виде такого великолепия. Скромность подсказывала, что я недостойна что-то оформлять в таком заведении, однако мои идеи казались мне довольно удачными.
Поднявшись на лифте на шестой этаж, где располагались офисы, я постучала в открытую дверь администратора. При виде меня Мария оживилась:
– Входите, Пайпер, рада вас видеть!
Она привстала и протянула руку из-за стола.
– Взаимно. – Я обтерла ладонь о брюки перед рукопожатием. – Простите, я очень волнуюсь, руки мокрые.
Мария улыбнулась.
– Ну что вы, присаживайтесь вон за круглый стол, там удобнее. Давайте посмотрим, что вы принесли.
Следующие полчаса я показывала Марии свои задумки. Я подготовила две разные концепции, но одна мне нравилась гораздо больше другой. Мария явно была согласна – она охала и ахала над богатой тканью, которую я выбрала для портьер, и над расписанными вручную обоями с цветами вишни, которые я предложила. В целом у меня сложилось впечатление, что презентация прошла на ура.
– Сегодня же передам ваш проект владельцу отела – другие предложения он уже видел. Я дам ему мои рекомендации, однако окончательное решение за ним. Не буду вас обнадеживать раньше времени, но ваш дизайн – мой новый фаворит.
– Правда?
– Правда, – администратор кивнула.
От радости все профессиональное поведение вылетело в окошко: я вскочила с места и кинулась ее обнимать.
– Спасибо, спасибо!
– Пожалуйста, – Мария засмеялась. – Вижу, мой совет погодить радоваться пропал зря?
– Нет-нет, я понимаю, что выбрать могут не мой проект, просто я могла только мечтать прийти сюда и показать себя… Как бы там ни было, я всегда буду вам благодарна за эту возможность.
– Мистер Хэнкс сказал, что вы – нечто особенное. Теперь я вижу, что он прав.
– Ого, я и не знала, что вы с ним общались! Мистер Хэнкс говорил, что знаком с владельцем «Лотоса»…
Мария улыбнулась.
– О да, они старые знакомые. Мистер Хэнкс у нас частый гость, хотя в последнее время, конечно, приезжает реже.
– Да, ему сейчас сложно перемещаться. Но сегодня я веду его на ланч – в благодарность за протекцию, а то я совсем забросила старика на этой неделе, пока работала.
– Всего хорошего. Я вам скоро позвоню в любом случае.
Выйдя из отеля, я увидела на обочине тротуара бездомного. В кошельке нашлась всего десятка. Не раздумывая, я достала ее и направилась к бродяге, но вовремя вспомнила о недавней досадной ошибке – пакет с резиновыми дилдо стоял у меня до сих пор. (С краской на щеках признаюсь, что я уже подумывала пустить их в дело, фантазируя об одном небездомном рыжем. Какой же этот Мейсон все-таки красавец!)
Вздохнув, я подошла к незнакомцу, но не стала сразу совать ему деньги.
– Простите, вы не такси ждете?
Мужчина взглянул на меня как на полоумную. Лицо у него было грязное, волосы давно не мытые.
– Нет, блин, Золушкину карету! Шли бы вы, леди… если у вас нет для меня ничего съестного.
Я с облегчением улыбнулась и протянула десятку.
– С радостью угощу вас ланчем. С наступающим!