– Трубу брось! – крикнул от двери Гореев.
Браток попытался что-то еще сказать, но Гореев ударил ногой, выбил трубку. Замахнулся на Братка, но тот перехватил свободной рукой его ногу и рванул в сторону.
Гореев упал.
В комнату вбежал Шкурпит. Браток попытался отбить удар его палки, но не смог.
– Куда ты звонил, падла? – спросил Шкурпит, когда Браток пришел в себя.
– Начальству своему, – прошептал Браток.
Губы его распухли и слушались плохо.
– Как думаете, – обернулся к Гусаку Шкурпит, – когда приедут за ним?
– Вначале, я думаю, позвонят, – сказал Гусак. – если он успел сказать где находится.
– Успел, – прошептал Браток.
– Значит, пока разберутся, доложат… Ты где работаешь? – спросил майор у Братка.
– Оперативно-контрольный отдел, – сказал Браток, – при штабе областного управления.
Гусак вздрогнул, обернулся к сержантам.
Те переглянулись.
– Вы что, не могли сначала выяснить?
– А что тут выяснять, – быстро сказал Шкурпит, у которого вдруг появились очень нехорошие предчувствия, – он же пьяный, напал… Документов у него не было, только ствол. Откуда я мог это знать? И здесь…
– Ты хоть мне горбатого не лепи, – Гусак посмотрело на окровавленного Братка. – Смотай за водкой, пока есть время, и налей в него столько, сколько влезет. Чтобы он пьяный был, а не только вонял водярой.
Но времени уже не было.
Подполковник Гринчук появился в опорном пункте через пятнадцать минут после звонка Братка. Гореев столкнулся с ним на пороге.
Опорный пункт размещался в двухкомнатной квартире девятиэтажного дома на первом этаже. В одной комнате находился кабинет участкового, в другой – Трофимова, в маленькой комнате, которая раньше была кухней, обычно находились или задержанные или те, кто пришел к участковому по делу.
Сейчас там был Браток.
– Закрыто, – недовольным тоном сказал Гореев, пытаясь отодвинуть неизвестного штатского плечом.
– Откроем, – пообещал Гринчук и тоже двинул плечом.
Сержант влетел в коридор, но на ногах удержался.
– Ты что, сука! – выкрикнул сержант, хватаясь за палку.
На крик бросились Гусак, Трофимов и Шкурпит.
– Что здесь происходит? – спросил Гусак.
– Вот этот… – указал палкой на Гринчука Гореев. – Ломится…
– Что вам здесь нужно? – спросил Гусак.
– Мне? – Гринчук обвел взглядом всех присутствующих. – Мне нужен мой подчиненный, прапорщик милиции Иван Бортнев.
– Это… – сказал Гусак и посмотрел на Шкурпита.
Тот отвел взгляд.
– Я не знаю… – пробормотал Гусак. – А вы кто, собственно?
Гринчук достал удостоверение и продемонстрировал его майору.
– Я начальник оперативно-контрольного отдела. И еще раз спрашиваю – где мой подчиненный?
– Мы не знаем, подчиненный он…
– У вас здесь так много посторонних? – спросил Гринчук ледяным тоном.
Все происходящее ему явно не нравилось.
– Мы задержали одного, который в пьяном состоянии напал на нас, – выпалил, наконец, Шкурпит. – И доставили его сюда.
– И он вам не представился? – спросил Гринчук.
– Мы его и так узнали, – вклинился Гореев. – Это человек Гири, кличка – Браток.
– И удостоверения у него не было? – осведомился Гринчук.
– Нет. У него не было ни каких документов. Только оружие.
– И он пьяный напал? – спросил Гринчук.
– Да, – кивнул майор, – и здесь попытался оказать сопротивление. У нас есть свидетели…
– А ключ от входной двери у вас есть? – спросил Гринчук.
– Какой ключ? – не понял Гусак.
– От входной двери, – повторил Гринчук. – Дайте мне его сюда.
– А по какому, собственно, праву? – решился, наконец, участковый. – Какое вы имеете право здесь что либо требовать? Приехали защитить своего подчиненного?
– Так подчиненного или Братка? – переспросил Гринчук.
Гусак замялся, но потом решился посмотреть в глаза подполковнику:
– Это не важно. Здесь вы…
– Хорошо, – кивнул Гринчук, – мы не хотим общаться со мной неофициально.
Гринчук достал из кармана телефон, набрал номер:
– Алло, это подполковник Гринчук. Да, с праздником вас, Алексей Васильевич. Ничего, я здоров. В меня не попали. Я бодр и полон решимости работать, работать и еще раз работать. Вот, кстати, решил провести проверку работы участкового инспектора. Да.
Гринчук посмотрел на табличку.
– Майора Гусака. Да.
Гусак не шевелился. Он лихорадочно пытался вспомнить, кто именно из начальства может быть Алексеем Васильевичем.
– По полной программе, – сказал Гринчук. – По самой полной. Да. Но майор интересуется моими полномочиями, а я, как на грех, не успел забрать предписание на проверку. Не могли бы вы… Да. Минуту.
Гринчук протянул мобильник Гусаку:
– Вас.
– Слушает майор Гусак. Да. Да. Понял. Есть, товарищ полковник. Понял. Конечно. Да, завтра. Лично заеду. До свиданья, – участковый вернул телефон Гринчуку.
– Вы все поняли? – спросил Гринчук.
– Да.
– Что с предписанием?
– Я завтра заеду за ним в штаб.
– Возможно, – кивнул Гринчук, – но проверку мы проведем сейчас. Сразу и начнем. Где ключ от входной двери?
Гринчук взял у Трофимова ключ, закрыл входную дверь, а ключ спрятал в карман.
– А теперь – где Бортнев?
Увидев Бортнева, Гринчук замер.
– Отстегните его, – мертвым голосом приказал Гринчук.
Шкурпит метнулся вперед, доставая ключ от наручников. Снял наручники и отошел в сторону.
Гринчук помог Братку встать.
– Сильно досталось? – спросил Гринчук.
– Нормально.
– Что случилось?
– В пьяном состоянии напал на сотрудников, потом здесь оказал сопротивление. Удостоверение потерял тоже по пьяне, – с трудом сказал Браток.
Кровь из разбитых губ стекала по подбородку на куртку.
– Кто задерживал? – спросил Гринчук, не оборачиваясь.
– Сержант Шкурпит и младший сержант Гореев.
– Где его удостоверение?
– У него не было удостоверения.
– Я спрашиваю в последний раз – где его удостоверение?
Молчание.
– Они его выбросили в мусорник, – сказал Браток. – Мусора выбросили мусорскую ксиву в мусор.
Браток даже попытался засмеяться, но застонал и схватился за бок.
– Он был пьяный, мы никакого удостоверения не видели, – подал голос Гореев.
– Значит так? – обернулся к Гусаку Гринчук. – Это ваша версия?
– Так и было, – запнувшись на секунду, сказал Гусак.
Он уже понимал, что дело пошло не так, как хотелось, но менять что либо было поздно.
– Дайте мне рапорта сержантов и писульки свидетелей, – с ледяным спокойствием потребовал Гринчук.
Трофимов выбежал из комнаты и через несколько секунд вернулся. Когда он протягивал бумаги Гринчуку, руки дрожали.
– А теперь, – объявил Гринчук, забрав бумаги, – я объявляю официальную версию происходящего. Я, как начальник оперативно-контрольного отдела получил информацию о противоправных и коррупционных действиях сотрудников милиции. Участкового и сержантов патрульно-постовой службы. По моему личному распоряжению прапорщик Бортнев прибыл для сбора информации, но был избит. Была также…
Гринчук поднял вверху руку с бумагами.
– Была также предпринята попытка дискредитировать моего подчиненного. Вот с этих позиций мы и начнем работать.
Гусак достал из кармана носовой платок и вытер лоб. Трофимов побледнел и прислонился спиной к стене. Сержанты стояли, глядя себе под ноги.
– Сходи умойся, – сказал Гринчук Братку и обернулся к Трофимову. – Обработай ему раны перекисью и что там у вас еще есть.
Браток что-то невнятно пробормотал и вышел в ванную. Лейтенант ушел следом.
– Вы, майор, идите к себе в кабинет, а я пока переброшусь парой слов с сержантами.
Гусак вышел.
Постоял секунду за дверью, в коридоре. Потом вошел к себе в кабинет и сел за стол.
Вот и все, подумал Гусак. Нарвались. Вот и все.
Послышался чей-то невнятный крик, потом наступила тишина.
Открылась дверь кабинета, и вошел Гринчук. Молча прошелся по кабинету, потирая ребро правой ладони. Половицы скрипели.
– Такие дела, майор, – сказал, наконец, Гринчук. – Еще сегодня утром у меня к тебе не было претензий. И еще сегодня утром ты мог не бояться за свою карьеру…
Гусак слушал, сосредоточенно крутя в руках шариковую ручку.
– У нас с тобой есть два варианта, – сказал Гринчук. – Всего два. Первый – ты сам пишешь рапорт на увольнение из органов. Сам. По состоянию здоровья. В этом случае я тебе гарантирую, что твой рапорт будет принят, и тебя просто уволят. Второй вариант, ты не хочешь писать рапорт, и я вынужден буду принять меры, чтобы ты вылетел из органов. В этом случае я тебе не гарантирую, что все пройдет гладко. И самое главное – я не угрожаю тебе. Я констатирую факты. Если мы договоримся – ты даже еще с месяц сможешь поработать, чтобы не связывать твой уход с этим эксцессом.
Гусак молчал
– Ты меня слышишь, майор? – спросил Гринчук.
Гусак кивнул.
– Что выбираешь?
Молчание.
– Не слышу!
– Первое, – хрипло произнес Гусак.
– Хорошо, – кивнул Гринчук. – Тогда сейчас ты сядешь тут и напишешь вместе со своим лейтенантом рапорта, из которых будет следовать, что два напившихся сержанта напали на старшего по званию, нанесли ему телесные повреждения, а вы, господа офицеры, этих двух сержантов задержали.
Гусак вздохнул обреченно.
– Пиши, майор!
Гусак достал из ящика стола лист бумаги, положил его перед собой.
– Пиши, майор, – повторил Гринчук. – Потом дашь списать лейтенанту. Я его тут по одному важному делу пошлю. Когда закончите с писаниной – звякнешь в роту ППС и дежурному по району, попросишь забрать засранцев.
В кабинет сунулся Трофимов.
– У Бортнева все нормально? – спросил Гринчук.
– Это… Ссадины залили, лицо вытерли, кровь остановили… Оружие и вещи вернули.
– Ладно, – кивнул Гринчук, – тебе майор потом все объяснит, а пока ты отправишься к вашему рынку и в одном из контейнеров лично, подчеркиваю – лично – найдешь служебное удостоверение прапорщика Бортнева. Тебе на все это – двадцать минут. Я жду.