еньги? – медленно проговорил Леонид.
– Леня, вам вредно волноваться, – предупредил быстро Доктор.
– Кто-то, кто хотел меня убить, до сих пор еще не наказан? – Липский оглянулся на Братка.
Тот ухмыльнулся.
– И он, наверное, уже сбежал?
– Вот это – хрен, – сказал Браток. – Хрен. Если сейчас кто-то из ваших знакомых попытается сделать ноги, за ним пойдут и эти самые ноги повыдергивают из задницы. Это умник будет сидеть, как привязанный. Будет ждать, пока все успокоится. А Зеленый…
– Кто? – не понял Липский.
– Ну, подполковник наш, его пока и вычислит. Придумает пару фокусов… Ты знаешь, как он умудрился недавно и взятку получить и не подставиться? Его Гиря хотел подставить, навел внутреннюю безопасность, или как там это называется, а…
– А если все-таки никого нет? Если только Ромка и те трое? – перебил Леонид.
– А бабки?
– Спрятали.
– Будем искать.
– Так вы убийцу искать собрались, или деньги? – зло спросил Леонид.
– Убийцу, если деньги у него, – сказал от двери Гринчук. – Или деньги, если нет больше никого.
Лицо Гринчука с мороза раскраснелось, и сам подполковник выглядел немного возбужденным.
– Добрый вечер, Юрий Иванович, – поздоровался Доктор. – Тут у меня целый день такое происходит.
– Знаю, мне баба Ирина уже сказала, – кивнул Гринчук. – Она вас, кстати, звала на ужин.
– Давно пора, – засуетился Доктор.
– И ты, Ваня, сходи похавай, – Гринчук снял куртку, отряхнул ее от снега и повесил на спинку стула. – А мы тут поболтаем с Леней.
– Вы точно уверенны, что организатор уцелел? – спросил Липский, когда дверь закрылась. – Или это только прикрытие?
– Умный ты пацан, – с одобрением произнес Гринчук, усаживаясь в кресло. – Для своих лет – почти гений.
– Мой возраст вас не касается, а вот убийца…
– Только не грузи мне, что хочешь ему отомстить за семью, – улыбка сошла с лица Гринчука. – Тебе на семью…
– Он хотел убить меня, – сказал Леонид.
Теперь Липский уже не выглядел подростком. В уголках рта залегли складки, а глаза смотрели зло и опасно.
– Он хотел убить меня. И я не собираюсь ему этого прощать, – процедил Липский.
– Какое доброе и милое поколение подрастает! – восхитился Гринчук. – Я просто фигею, дорогая редакция!
– Вы сами больше склоняетесь к какой мысли? – спросил Леонид.
– А я даже думать не собираюсь. Тут все предельно просто – бабки найду – нету заказчика. Бабок не найду, буду искать заказчика. И деньгу возьму у него. Так что, как в том анекдоте, тут не думать нужно – дерево трясти.
– У меня есть предложение.
– У Лени Липского есть предложение! И какое же есть предложение у Лени Липского?
– Найдите мне убийцу. Того, кто меня заказал. Ищите и найдите. Если найдете деньги – заберете себе. Я даже спорить не буду…
– А кто тебе спорить позволит? – искренне удивился Гринчук.
– Я не буду спорить, – повторил Липский. – Если нет убийцы – заберете четыре миллиона, когда найдете. Если есть – передайте его мне, и я вам заплачу… Вы сами потом скажите, сколько вам заплатить.
– А мама разрешит?
– С мамой я сам договорюсь, – пообещал Леонид. – Она согласится.
Гринчук внимательно посмотрел в глаза Липскому. Холодные глаза, с крохотными зрачками.
– Мысль хорошая, – после паузы сказал Гринчук. – Замечательная мысль. Только я ведь и без твоего разрешения все это сделаю. Времени у меня мало, поэтому извини – особо цацкаться с тобой не буду. А расскажу тебе сказку. Ты не дергайся, сказка короткая.
Гринчук встал с кресла и прошелся по комнате.
– В некотором царстве, в некотором государстве жил мальчик почти семнадцати лет отроду. И мальчик этот был умненький и подленький, – славный, такой мальчик. Вот не повезло, правда, мальчику, злые дядьки мальчика украли и потребовали за него большущий выкуп. Потом выкуп забрали, всех родственников мальчика убили, да и самого его чудо только спасло. Но прежде чем мальчика спасли, услышал он в разговорах злодеев, куда они выкуп спрятали. И решил мальчик, что раз уж семью порешили, так хоть денежки себе забрать. И никому про деньги не рассказал. И хотел жить-поживать, да добра наживать. Только такой здоровенный кусок ему в горло не полез.
Гринчук остановился возле Липского:
– Как тебе сказка?
– Чушь это, – ответил Липский.
– Может и чушь, только тут возможны варианты. Если злодеи были одни – деньги, кроме мальчика и еще одного благородного рыцаря, никто искать не станет.
– Благородного! – фыркнул Липский.
– Очень благородного. Но вот если главный злодей денег еще не получил, то он также захочет их найти. И тоже задумается на тему, а не мальчик ли те деньги прикарманил.
– А если он их уже забрал?
– Не думаю. Ты сам подумай – три пацана убили четырнадцать человек, в том числе – сообщника. Взяли бабки. И что – отвезли их заказчику? Зачем? Тем более, если заказчик есть, то он умный и осторожный. Он себе на это время алиби организовал железобетонное. Главный злодей должен был ждать, пока ему деньги в условленное место привезут. А пацаны должны были быть уверенными, что он их не кинет.
– А если они уже отвезли?
– А где их доли? – вопросом на вопрос ответил Гринчук. – На трупах денег не нашли. Не получив доли, они денег бы не отдали. Вот если бы…
– Что?
– Если бы найти тех трех, которые тебя отбили. Может, они забрали деньги? – Гринчук посмотрел на Липского. – Они тебя сразу от трубы отцепили?
– Сразу, – сказал Леонид. – После взрыва вошли и наручник сняли. А потом вывели меня к машине, и мы ждали, пока за мной приедут.
– И без тебя в дом не заходили?
– Нет.
– А ты ничего не слышал, где похитители могли прятать деньги? – быстро спросил Гринчук.
– Нет, – без запинки ответил Липский.
Быстро ответил. Очень быстро.
Гринчук улыбнулся:
– Ладно, нет так нет. Только ты сказку не забывай. У нее печальный был конец.
– Пошел ты в задницу! – сказал, зло ощерясь, Липский.
И добавил несколько выражений по-английски.
– Да ты еще и полиглот! – обрадовался Гринчук. – Твои учителя были бы счастливы. Права была твоя классная руководительница…
– Раиса, что ли?
– Раиса Изральевна, – подтвердил Гринчук.
– К ней-то зачем ходил? Или это она все организовала, коза старая?
– Вряд ли она, но вот о тебе она сказала верно. Да и о всех вас, новых дворянских детях. Жалко ей вас. Слабые вы, беззащитные, и оттого жестокие.
Липский отвернулся.
– Спокойной ночи, – пожелал Гринчук. – Не вздумай делать глупостей и выпрыгивать в окно. В детприемнике тебя не поймут.
Липский что-то пробормотал. Едва слышно, но Гринчук разобрал.
– Однообразно ругаешься, – сказал Гринчук. – Мало общаешься с народом. Не знаешь всех богатств и глубин русского языка. Дите еще. Ну, ничего. Если ночью что приснится или вдруг вспомнишь, где злодеи деньги спрятали – кричи.
Леонид Липский ночью не кричал. Он уснул почти сразу. А вот в семье Чайкиных ночь прошла беспокойно.
Четырнадцатилетняя дочка, Мила, ночью подняла тревогу.
Когда в ее комнату вбежали, она сидела, сжавшись в комок на кровати и, не отрываясь, смотрела в окно.
– Он, – прошептала Мила, когда у нее спросили, что случилось. – Он смотрел в окно.
Родители переглянулись. Окно было на третьем этаже, и заглянуть в него мог разве что Карлсон. Отец попытался Миле это объяснить, но та продолжала с ужасом смотреть в окно и повторять: «Он на меня смотрел».
Через полчаса уговоров и призывов взять себя в руки, Мила вдруг посмотрела на родителей и с просветленным лицом сказала:
– Он хочет меня похитить. Как Леню. Украсть меня и потребовать денег.
– Это ерунда, – сказал отец.
– Он вчера и позавчера за мной ходил. Я обратила внимание и даже сказала Виктору.
Вызвали Виктора, который охранял девочку вместо Громова, но тот решительно не помнил, чтобы Мила поднимала тревогу.
– Он врет! – выкрикнула Мила. – Он просто врет. Он… Он сам заодно с ним. Как охранник Липского. Они хотят меня украсть, а потом изнасиловать и убить.
Чайкин задумался.
Понятно, что это просто не выдержали нервы у дочери, но в свете последних событий ее заявление выглядело не слишком фантастично. Мать попыталась уговорить, но это привело только к истерике.
– Они нас всех убьют, – кричала Мила. – Всех. Нашим охранникам нельзя верить. Нельзя. Даже вон Гена оказался не тем. Даже он торговал наркотиками. Они все нас ненавидят. Все. Им нельзя верить!
Мила не слушала ни каких аргументов. Она даже попыталась бежать, не одевшись, на лестнице ее перехватил охранник, и это стоило ему разодранного в кровь лица.
– Ну что ты хочешь? – спросил отец.
– Смените охрану, – попросила Мила. – Смените охрану прямо сейчас. Они нас могут убить в любую минуту.
Можно было, конечно, вызвать «скорую помощь». Даже лучше было вызвать «скорую помощь», но хватало уже того, что под надзор врачей отправили Леню Липского. Это было бы похоже на эпидемию. Нужно просто успокоить девочку, сказала мать.
И родители позвонили Игорю Ивановичу Шмелю. Предварительная консультация с дочкой показала, что фирме «Булат» она верит. Дежурный из фирмы долго расспрашивал, есть ли реальная угроза, потом попытался предложить связаться с директором утром, но потом сдался и соединил Чайкина со Шмелем.
Шмель ситуацию понял сразу.
Минут через пятнадцать, к двум часам ночи, в дом к Чайкиным приехал сам Игорь Иванович с пятью охранниками.
Мила успокоилась. Немного. И потребовала, чтобы прибывшие обследовали все вокруг дома. Немедленно. И чтобы они взяли ее с собой, потому, что она хочет лично убедиться.
Шмель выразительно посмотрел на Чайкиных, но возражать не стал.
Вместе с Милой и своими людьми он в течение часа ходил вокруг дома, заглядывая в засыпанные снегом кусты. Закончив осмотр двора, Мила потребовала осмотреть улицу.
Осмотрели улицу.
Мила лично осмотрела каждое дерево и каждый сугроб метров на пятьдесят в стороны от калитки. Похитители обнаружены не были.