– Мне Гринчука, – сказал охранник и попытался просто пройти в квартиру мимо Братка.
– Стоять, – сказал Браток.
Охранник оглянулся, потом потянулся к кнопке звонка.
– Нажмешь – без руки останешься, – очень увесисто сказал Браток. – И без ноги.
Охранник попытался улыбнуться, но отчего-то улыбка не получилась. Он уже был наслышан о подвигах оперативно-контрольного отдела.
– Его САМ вызывает, – сказал охранник.
– Когда проснется – я передам, – пообещал Браток. – А ты часом не знаешь реку в Африке на букву Лы? Из семи букв.
– Не…
– Ну, так и пошел. Лимпопо он не знает, двоечник.
Всего этого Гринчук не видел. Он спал. И ему снились сны. И сны были приятные. Гринчук даже улыбался во сне.
Ему приснилось, что ровно в полдень в кабинет к Нине постучали, и на пороге возник безукоризненный Граф.
– Здравствуйте, Нина, – как всегда вежливо произнес Граф. – Я к вам.
– Присаживайтесь, – ответила Нина.
– Я по поводу клуба, – сказал Граф и сел на стул возле письменного стола.
– Не продается, – ответила Нина.
– И слава богу, – счастливо засмеялся Граф. – Я хочу у вас арендовать клуб.
– Что? – переспросила Нина.
– Клуб. У вас. Арендовать.
Граф положил на стол кожаную папочку, извлек из нее несколько листочков распечатанного на лазерном принтере текста и протянул Нине.
– Вот, даже подготовил договорчик.
Нина недоверчиво посмотрела на Графа. Потом взяла бумаги и стала читать. Граф молча ждал, благожелательно рассматривая Нину.
– На пять лет, – сказал Граф, когда Нина закончила чтение. – Сумма аренды там проставлена. Вы, как менеджер, нас полностью устраиваете. Деньги на ремонт выделяем мы, но я бы попросил вас лично проконтролировать процесс ремонта и оформления. Что с вашей толчки зрения понадобится для клуба – напишите, мы закупим.
Нина потрясенно смотрела на Графа.
– Он нашел деньги? – спросила Нина.
– Кто?
– Не прикидывайтесь. Гринчук, конечно. Он нашел свои проклятые четыре миллиона?
– Да, он нашел свои четыре миллиона.
– Тогда передайте ему, что мне его деньги не нужны, – выпалила Нина.
– Он нашел четыре миллиона, – спокойно повторил Граф, – но я к вам пришел не от него. Вы бывали в моем Клубе?
– Там? – махнула куда-то в сторону Нина.
– Скорее, там, – указал в другую сторону Граф. – Мне пришла в голову мысль, что мое заведение слишком консервативно, чтобы нравиться детям моих клиентов. Вы меня понимаете? А ваш клуб мне полностью подходит. Особенно тем, что вы являетесь его владельцем.
Не врите, – сказала Нина. – Гринчук, небось, за дверью сидит.
– За дверью сидит нотариус, который должен заверить наш договор. А Гринчук, насколько я знаю, сейчас дома.
– Вы вправду не от него?
– Вправду, – коротко кивнул Граф.
Он был где-то очень старомоден, поэтому свою правую руку держал за спиной, так, чтобы Нина не могла увидеть скрещенные пальцы. У каждого были свои причуды, а Граф не мог просто так врать симпатичной женщине. Даже если врал только наполовину. Идея действительно принадлежала Гринчуку. Но Граф ее внимательно обдумал и нашел весьма перспективной. И полезной. С точки зрения воспитания подрастающего поколения.
Но Нине, как здраво рассудил Граф, это знать было ни обязательно.
– Если к вам придет кто-то из этих… – Граф брезгливо встряхнул рукой, – смело отправляйте их ко мне. Но я думаю, что не придут.
– Ладно, – сказала Нина. – Хорошо.
– Я могу позвать нотариуса?
– Позовите, – радостно кивнула Нина.
Граф встал.
– А вы скоро увидите… – нерешительно начала Нина.
– Кого?
– Юрия Ивановича.
– Не знаю. Возможно, что и скоро.
– Вы не могли бы ему передать… – Нина передвинула договор на край стола и аккуратно выровняла листки бумаги. – Я ему наговорила здесь…
– Ничего, – улыбнулся Граф. – Он все понимает. Он мне сказал следующее. Однажды Нине показалось, что она меня предала. Потом ей показалось, что ее предал я. И еще ей казалось одно время, что она меня любит. Она снова ошиблась. Она просто держится за меня, чтобы не потеряться. Она не потеряется. Она сильная. Сильнее, чем сама думает. И она уже готова обойтись без костыля по кличке Зеленый.
– Он так сказал? – спросила Нина.
– Да.
– И он не обидится, если я…
– Вы взрослая самостоятельная женщина. Умная и красивая. И свободная.
– Это он сказал?
– Это я сказал. А он сказал, что однажды придет к вам и попросит вашей помощи. И очень надеется, что вы останетесь его другом.
– Хорошо, – сказала Нина.
Гринчук улыбнулся во сне. Он знал, что этот его сон – правдивый. Знал, что именно так все произошло на самом деле. И знал, что теперь и Нине, и ему отныне станет легче. Намного легче.
Потом Гринчуку приснился Гиря. Гиря был трезв, но, тем не менее, весел.
– Знаешь, – сказал Гиря, – спасибо тебе, конечно, что помог решить все мои непонятки, но будь ты неладен, Зеленый. Чтобы я еще хоть раз в жизни стал помогать менту…
Гиря помотал головой.
– Саня, конечно, меня бы не отпустил просто так, но, блин…
– Уеду я теперь отсюда, на хер, – сказал Гиря. – Завязать решил. Очень жить хочется. Как хочется жить…
А еще Гринчук улыбнулся, когда приснился ему другой сон, о том, как в кабинет к Владимиру Родионычу вошла Инга и, не говоря ни слова, поставила на письменный стол перед ним спортивную кожаную сумку. Точную копию той, которую Владимир Родионыч раздраженно швырнул утром в угол кабинета.
– Что это? – спросил Владимир Родионыч.
– Это вам просил передать подполковник Гринчук, – позволила себе улыбку Инга.
– Когда? – спросил Владимир Родионыч, заглядывая в сумку.
– Два дня назад. Но просил, чтобы я отдала непременно сегодня.
Владимир Родионыч что-то сказал, но Гринчук не разобрал, что именно. Его разбудили.
– А в глаз? – спросил Грнинчук.
– Уже вечер, – сказал Браток. – И к вам пришли.
Гринчук открыл глаза.
– Здравствуйте, гер оберст, – сказал Гринчук. – Такой сон мне перебили…
– О чем?
Полковник сел на стул возле кровати Гринчука.
– Представляете, Владимир Родионыч открывает сумку, заглядывает и начинает говорить. В слух. Представляете?
– Зачем же? – приподнял бровь Полковник. – Я это помню. Прошло всего несколько часов. И остальные члены совета помнят, как Владимир Родионыч высказывал свое отношение к вашей очередной выходке.
– На совете? – с мечтательным выражением переспросил Гринчук. – Инга не только стерва, но и большая умница.
– Еще какая, – согласился Полковник, – она вам тут передала баночку варенья. В нем много витаминов, как она утверждала, а вам они очень пригодятся. Что-то она там еще про жизненные соки говорила, но я не разобрал.
– Ничего, я понял, – сказал Гринчук.
– И еще Граф звонил, – сказал Полковник. – Совет решил, что это хорошая идея.
– Очень рад.
– Собираетесь и дальше устраивать аудиенцию в постели? – спросил Полковник.
– А вы и дальше собираетесь здесь сидеть? – спросил Гринчук.
– Представьте себе.
– Вам не говорили, что вы очень назойливый и грубоватый человек? – осведомился Гринчук.
– Только что, – невозмутимо сказал Полковник. – А вам давно говорили, что вас боятся люди?
– Это кто?
– Говорили?
– Боятся.
– Например, некто Гиря. Приходил сегодня ко мне, очень вежливо разговаривал. Так волновался, что даже материться перестал. А сказал, что очень вас уважает, всячески вам благодарен за вашу доброту, но сделает все, чтобы больше с вами не пересекаться. Он завтра-послезавтра уезжает из города. Навсегда.
– А чего это он к вам приезжал так запросто?
– А потому, что нету в живых Виктора Евгеньевича, а место до сих пор вакантно. И мне приходится…
– Тяжела она полковничья папаха, – с сочувствием продекламировал Гринчук.
Взглянул на часы, стукнул себя по лбу и сел на кровати.
– Что случилось? – спросил Полковник.
– Забыл. Блин горелый, забыл. Мне ж нужно было сегодня Гусака дернуть. Обидно…
– Да ладно, – заглянул в дверь комнаты Браток.
– Что значит – ладно? – возмутился Гринчук. – Я ведь сказал этому засранцу…
– К нему Миша сегодня ездил, – сказал Браток. – Я сам хотел, но нужно было тут дежурить. А Миша съездил…
– И что?
– Ему попытались дать взятку, – засмеялся Браток.
– Нет, ну это просто праздник како-то, – счастливым голосом сказал Гринчук и встал с кровати. – Я надеюсь, что Миша…
– У них там произошел разговор за закрытыми дверями. Миша вышел с рапортом Гусака. По состоянию здоровья.
– Кушать хочу, – сказал Гринчук, надев джинсы и джемпер. – Что там у нас есть?
– Только яйца и сосиски, – доложил Браток. – Яиц много. Могу сделать яичницу. Все равно ничего другого не умею.
– Давай яичницу, – согласился Гринчук. – На четыре… нет, пять яиц.
– На вашу долю жарить? – спросил Браток у Полковника.
– Простите? – не понял тот.
– Вы будете яичницу есть? – с невозмутимым видом спросил Браток.
Гринчук резко отвернулся к окну, будто увидел что-то очень интересное.
– На два яйца, – сказал Полковник.
– Только у Юрия Ивановича хлеба нету, – уже из кухни сообщил Браток.
Плечи Гринчук вздрагивали от смеха.
– Смеетесь? – спросил Полковник. – Как вы посмеетесь, когда узнаете, что Владимир Родионыч уже минут пятнадцать стоит этажом ниже и ждет, пока я его позову сюда.
– Ваня! – крикнул Гринчук. – Еще пару яиц жарь. Сейчас снова гость придет.
– У нас так стульев не хватит, – сказал Браток. – И сковороды. Придется два раза жарить.
– Вы как полагаете, – обернулся Гринчук к Полковнику. – Владимир Родионыч любит горячую яичницу или остывшую?
Полковник молча достал из кармана телефон:
– Владимир Родионыч? Можете подниматься. Они уже проснулись, и к ним можно заходить.
– А чего это такой скромный? – спросил Гринчук.