Я подняла руку.
– Нет, все в порядке. Меня просто всегда восхищали большие семьи, но я не знаю, как бы справлялась, будь такая семья у меня.
– Это бывает утомительно, – улыбнулся Ксандер, – зато дарят много подарков.
Мы прошли мимо стоящих у прилавков столов со стульями, и Ксандер жестом пригласил меня сесть.
– Давай принесу тебе еще выпить, – сказал он.
Когда он вернулся с двумя стаканчиками глинтвейна, над которыми стоял пар, я спросила, дочитал ли он «Дьявола зимой».
– Осталась одна глава, – сказал Ксандер. – Дочитаю до поезда и отдам книгу Дот.
– Оставь себе, – сказала я, делая мысленную пометку положить деньги за книгу в кассу, иначе Мида снова будет читать мне нотации по поводу правильного ведения учета. – Пусть она напоминает тебе о времени, проведенном в Йорке, и почетном членстве в книжном клубе «Крепкие романтики».
– Вы так себя называете? – спросил Ксандер, качая головой. – Дот мне не рассказывала!
– Так как тебе книга?
– Хм-м… – Он отпил глинтвейн.
– Я вижу, как отчаянно ты пытаешься не наговорить грубостей, – посмеялась я.
– Не могу сказать, что мне не понравилось, – выдал Ксандер. Весьма дипломатично, учитывая его отношение к любовным романам.
– Но…
– Но это же один из любимых романов твоей подруги, да? Той, которая работает в музее викингов?
– Беллы? Да, она обожает эту книгу. А я вот не могу преодолеть неприязнь к главному герою.
– Ах да, высокомерный и грубый герой, – улыбнулся мне Ксандер. Могу поспорить, Себастьян Сен-Винсент так не улыбался. За красивую улыбку можно простить многое. – Я не хочу читать любимые романы твоей подруги, – продолжил Ксандер. – Я хочу читать твои любимые романы.
Он впился в меня взглядом с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Затем наклонился ближе.
– И я хочу знать, – сказал он тихо, почти шепотом, – почему каждый раз, когда тебе становится некомфортно, ты потираешь средний палец на левой руке, как будто там когда-то было кольцо?
Я отвела взгляд и посмотрела на свои руки. Раньше я носила три кольца: дешевое помолвочное, которое Джо купил накануне наших выпускных экзаменов, простое обручальное и изысканное «кольцо вечности»[12] – Джо подарил мне его на нашу третью годовщину в качестве компенсации за простенькое кольцо для помолвки. Год назад я сняла все украшения и спрятала в шкатулку – первая неудачная попытка наладить свою жизнь.
– Может, сначала поговорим о моих любимых романах? – предложила я. Внутри меня боролось столько эмоций: вина, тревога, волнение… влечение.
Ксандер кивнул, слегка отодвинулся от меня, но не сводил глаз.
– Ты читал «Историю любви»? – спросила я.
– Смотрел фильм, – ответил Ксандер. – Только никому не рассказывай, но он мне понравился.
– Значит, тебе стоит прочесть книгу и ее продолжение! Можешь, конечно, посмотреть «Историю Оливера», но книга лучше. После этого возьми «Один день в декабре» – у Дот есть экземпляр, она с радостью одолжит его тебе до отъезда – и, если выдержишь еще один исторический роман, – прочитай «Идеальное Рождество наперекосяк».
– А что насчет Остен? – спросил Ксандер. – Дот говорила, вы проводите много времени за обсуждением ее романов.
– Ну даже такой сноб, как ты, должен был читать Джейн Остен!
– Немного, в университете. Какой роман твой любимый?
– Невозможно выбрать один, – ответила я. – Все ее книги совершенны, но все они очень разные. «Доводы рассудка», как по мне, единственный ее любовный роман, но еще мне очень нравится «Нортенгерское аббатство». Это квинтэссенция Остен – остроумной, изобретательной и довольно язвительной по отношению к популярной литературе своего времени… – Я сделала паузу. – Кого-то напоминает!
Ксандер делал какие-то пометки в телефоне.
– Принято, – сказал он. – Прочитаю их все и дам знать.
– Правда? – удивилась я. Мне казалось, он просто поддерживает вежливую беседу.
– Если расскажешь, почему больше не носишь кольцо на этом пальце.
Я отвела взгляд, и наступила неловкая тишина. Почему Ксандер так настойчив? Почему его это интересует? Мне резко стало холодно, и, видимо, по телу побежала дрожь, потому что я почувствовала прикосновение Ксандера к своей руке, и меня будто пронзило током.
– Все нормально? – спросил он.
– Давай прогуляемся, – ответила я. – Иногда мне проще говорить, если я двигаюсь.
Джо называл это нашими «прогулко-болталками». Каждый раз, когда нам нужно было что-то обсудить или принять важное решение, я предпочитала делать это во время ходьбы.
Почувствовав прикосновение Ксандера, я поняла, что должна рассказать ему о Джо, но не могла сделать это в общественном месте, не когда он так пристально смотрел на меня.
– Как много Филомена рассказывала обо мне? – спросила я. Я знала, что Дот не стала бы обсуждать с Ксандером Джо, но вот его агентша знала слишком много подробностей моего прошлого, и я понятия не имела, что именно она могла выдать.
– Она говорила, что раньше ты работала в сфере книгоиздания, выпускающим редактором в «Роджерс и Хадсон», – ответил Ксандер. – Думаю, ей хотелось убедить меня в твоей компетентности.
Я немного помолчала, потому что не понимала, с чего начать, и не знала, как он отреагирует.
– Слушай, я понимаю, что развод – это очень тяжело, – начал Ксандер, видимо, пытаясь помочь мне.
– Я не разведена, – сказала я.
– Значит, вы разошлись?
– Вроде того, – ответила я, задержав дыхание. – Разошлись навсегда. Я вдова.
Я почувствовала, как меняется его настроение и замедляются шаги. Мне не хотелось останавливаться, поэтому я перешла дорогу и выбросила пустой стаканчик из-под глинтвейна в ближайший мусорный бак.
– Мне ужасно жаль, – сказал Ксандер, когда я вернулась. – Я понимаю, что это совершенно неуместно… – Он сделал паузу, проводя рукой по лицу. – Сколько ему было лет… и что?.. – Он запнулся и отвел взгляд.
– Лейкемия, – ответила я. – Ему было двадцать восемь. Он умер в ожидании донора костного мозга.
– Моя мама умерла от лейкемии, – тихо сказал Ксандер. – И мне знакомо это чувство опустошения.
– Очень жаль, что тебе тоже пришлось через это пройти. – Мой голос прозвучал до странного официально, и я поняла, что мы стоим посреди улицы и смотрим друг на друга, пока мимо снуют посетители ярмарки. Мы были так близко друг к другу, что я чувствовала тепло его тела, и меня вдруг охватило необъяснимое желание прижаться к нему, и чтобы он обнял меня.
Мгновение спустя Ксандер моргнул и покачал головой.
– Давай я провожу тебя до магазина, – сказал он. Он предложил мне руку, и я слегка ухватилась за рукав его пальто. Это не было даже отдаленно похоже на физическую близость, но меня все равно накрыли эмоции. – Спасибо, что рассказала мне, – сказал Ксандер, пока мы шли.
– Прости, что неохотно согласилась выпить с тобой кофе, и прости за мамину настойчивость. Но теперь ты, по крайней мере, знаешь причину.
– И полностью понимаю.
– Последние три года я только и делала, что работала в книжном и иногда выходила выпить с Беллой и Мидой. Мама и подруги считают, что мне уже пора жить дальше… И я знаю, что они правы, просто у меня не выходит. Я как будто застряла.
– Для меня большая честь, что ты приняла мое приглашение, – сказал Ксандер.
– Я рада, что согласилась, – тихо ответила я.
Мы свернули за угол и, миновав недавно открывшуюся чайную, дошли до магазина. Ксандер остановился перед витриной и повернулся ко мне.
– Мне очень жаль, что тебе пришлось через столько пройти, – мягко сказал он. – Полагаю, именно поэтому ты ушла из издательства?
– Я бросила работу, чтобы ухаживать за Джо, – сказала я. – После его смерти мне тяжело было оставаться в Лондоне, так что я вернулась домой. – Я оглянулась через плечо на книжный магазин. – Предполагалось, что это будет временно, но… – Я пожала плечами.
– Каждый скорбит по-своему, – тихо сказал Ксандер, и я вспомнила его слова о том, что он перестал любить Рождество после смерти мамы. – Я бы хотел увидеться с тобой еще, Меган, – продолжил он. – Но я пойму, если ты решишь, что нам стоит попрощаться и…
– Нет, – решительно сказала я. Мида была права – мне нужно начинать жить заново, а Ксандер Стоун оказался гораздо более понимающим, чем я думала. По крайней мере, он представляет, через что мне пришлось пройти и как это тяжело. – Я бы хотела оставаться на связи. Дай мне знать, когда будешь в Йорке в следующий раз.
Он улыбнулся и сказал:
– Что ж, в таком случае увидимся в четверг.
– В четверг?
– Насколько я понимаю, мы будем разучивать кадриль.
Я рассмеялась.
– О боже, тебе не обязательно приходить! Иначе Трикси от тебя не отстанет.
– Я хочу прийти, – сказал Ксандер.
– Ну тогда это на твоей совести, – ответила я. – Потом не говори, что я тебя не предупреждала.
– Значит, до четверга, мисс Тейлор, – сказал Ксандер и ушел.
Внутри у меня все перевернулось.
Я три года пряталась в магазине, потому что не хотела больше чувствовать ту боль, которая настигла меня после смерти Джо. Но в попытке избежать боли, страданий и горя – хоть они и были частью повседневности – я также отгородилась от радости, любви и приключений. Управляя книжным магазином, я обрела хоть какой-то контроль над своей жизнью после того, как случилось немыслимое. Сейчас же у меня не было контроля ни над чем – и уж точно не над магазином.
Мысль о том, что я снова увижу Ксандера, вызывала во мне нервозность, но приятную – такую испытывают, когда отношения только начинаются. Он мне и вправду нравился, мама была права. Мне нужно двигаться дальше. Я старалась отогнать воспоминания о дешевом кофе, капающем в пластиковый стаканчик, пока умирал мой муж. Разрушительное чувство вины не изменит того факта, что Джо мертв, – и, если бы я тогда не пошла за кофе, это все равно случилось бы.
Пришло время мне снова жить свою жизнь.