В последний раз я видела его через окно в кухне: он целовал маму на прощание, и тогда я почувствовала укол ревности, потому что они были друг у друга, даже несмотря на то, что жили в разных странах. Их отношения были для меня непостижимы.
Три с половиной года спустя я так и не сдержала обещания. И вот папа стоял здесь – постаревший, чуть более сутулый, чем я помнила. Меня накрыла волна сожаления. Как я не заметила, что за пределами моего странного книжного чистилища прошло столько времени? Почему я так долго замыкалась в себе, сторонилась жизни и людей, которые меня любят? Скорбь – отвратительное чувство, бесповоротно меняющее жизнь, но, как сказал Ксандер, жизнь еще может наладиться.
Вот только я потратила слишком много времени, чтобы это осознать.
– Пап, – сказала я, подходя к нему, – что ты здесь делаешь?
– Приехал к своей дочери, – ответил он. – Но, как оказалось, не вовремя, потому что именно в этот вечер она наконец выбралась за пределы магазина.
Папа заключил меня в крепкие медвежьи объятия. На несколько мгновений я вновь почувствовала себя как в детстве, но тут объявилась Мида, высунув голову из-за двери своего кабинета.
– Ты вернулась, маленькая гулёна! – крикнула она через весь зал, так что покупатели стали снова оборачиваться, пытаясь понять, в чем дело. – Я хочу знать все про вашу с Ксандером ночь…
– Ш-ш… – прошипела я, отрываясь от папы, и пошла прямиком к Миде, заталкивая ее обратно в кабинет. – Не произноси его имя. В магазине покупатели, а они знают и его, и меня, и вообще – все было не так, как ты думаешь. Мы застряли из-за снегопада.
– Ну да, ну да, – посмеялась Мида.
– Хватит, – тихо сказала я. – На самом деле все было довольно неловко. Я больше никогда не буду читать романы с тропом «только одна кровать».
– Если я сделаю тебе чашечку кофе, ты мне все расскажешь? – спросила Мида. – Прошу!
– Мне нужно работать, а совсем скоро обед, и еще надо переодеться из вчерашней одежды и выяснить, зачем приехал папа. Предполагаю, это связано с отчетами, которые ты ему отправляла. Мама что-нибудь говорила?
Мида покачала головой.
– Он приехал вчера поздно вечером. Когда я пришла утром, твои родители что-то бурно обсуждали, но, как только я приблизилась к ним, затихли.
– Я не верю, что он приехал, – сказала я, снова глянув в сторону отца. В этот момент он повернулся и, поймав мой взгляд, улыбнулся. – Я так рада! Как я могла столько с ним не видеться?
– Слушай, я понимаю, что ты хочешь с ним поболтать, но мне жизненно необходимо узнать, как прошла ваша с Ксандером ночь. – Мида посмотрела на меня умоляющим взглядом, и я вздохнула. – Я пока сделаю кофе, а ты иди переоденься, и встретимся тут. Ладно?
– Ладно.
Я надеялась, что к этому моменту в магазине будет столько народу, что времени на болтовню не останется.
Когда я спустилась, у кассы стоял Колин, а мамы с папой нигде не было видно.
– Доброе утро, – сказала я, гадая, знает ли он что-нибудь о моей вынужденной ночевке. Да даже если и знает, ему наверняка все равно, ведь он не проявляет никакого интереса к сплетням в магазине.
Колин вскинул бровь в ответ, но ничего не сказал. Быть может, все еще дуется за то, что я заставила его прийти на встречу книжного клуба в четверг и танцевать кадриль.
– Ты не видел моих родителей? – спросила я.
– Родителей? – Колин никогда не встречался с моим отцом и, кроме того, что он – поэт Уолтер Тейлор, ничего о нем не знал. – Несколько минут назад твоя мама вышла из магазина с высоким лысым мужчиной. И опять оставила меня одного, – подчеркнул он.
– Да, высокий лысый мужчина – мой папа, – сказала я.
Колин вытаращился на меня.
– Тот самый Уолтер Тейлор?
Я кивнула.
– Черт, ну почему меня никогда ни с кем не знакомят? – Я открыла было рот, чтобы успокоить его, но Колин продолжил: – Я его не узнал. Выглядит старше, чем на фото.
«По-моему, все авторы выглядят старше, чем на фото, которые размещают на обложках», – подумала я. Только не Ксандер, конечно, ведь в жизни он выглядит прямо как на снимке. Скулы и все такое. А еще он наверняка относится к тому типу мужчин, которые с возрастом становятся только краше, так что фотографию на обложках может сменить когда вздумается. «Чертов Ксандер Стоун со своими дурацкими секретами», – подумала я, пока до меня не дошло, что Колин ко мне обращается.
– Прости, что?
Колин вздохнул.
– Я говорю, Мида ждет тебя в кабинете.
Я осмотрела магазин, но людей в нем оказалось не так уж и много – небольшое разочарование, учитывая, что до Рождества осталось меньше трех недель. Но сейчас только утро понедельника – остается надеяться, что дела пойдут лучше.
– Ничего, если я оставлю тебя одного на пару минут? – спросила я Колина.
– Как и всегда.
Я ничего не ответила. Поведение Колина начинало меня слегка раздражать, как будто он делал всем нам большое одолжение своим присутствием. С другой стороны, мы и правда забывали звать его на разные активности, и я сделала мысленную пометку еще раз пригласить его на встречу «Крепких романтиков» в четверг. Хотя он все равно не придет.
Только я вошла в кабинет, как Мида усадила меня в мягкое кресло и сунула в руки чашку кофе.
– Рассказывай! – потребовала она.
И я рассказала ей почти все: про вкуснейший обед, про то, как легко у нас шел разговор, про метель и как мы поняли, что придется остаться на ночь, про отвратительное представление и одну кровать в номере.
– Когда твоя мама мне рассказала, я ушам своим не поверила! – пропищала она, сцепив ладони. – Белла, разумеется, в восторге. Во-первых, что ты наконец кого-то себе нашла, а во-вторых, что ты попала в ее самый любимый романтический троп…
– Может, хватит уже сплетничать за моей спиной?
– Это все твоя мама, а не я, – парировала Мида. – Она вас с Ксандером уже чуть ли не поженила.
– Хочет поскорее от меня отделаться, – сказала я с улыбкой.
– Ты же знаешь, мы просто хотим, чтобы ты была счастлива, – мягко сказала Мида. – А теперь колись: что ты недоговариваешь?
– Как ты поняла, что я недоговариваю?
– Я всегда вижу.
Я много чего не рассказала Миде, а о том, что мне хотелось обсудить больше всего, – о новом романе Руби Белл, – я не могла даже заикнуться.
Я буду очень признателен, если ты никому не расскажешь.
– Я права, да? – спросила Мида, вглядываясь мне в лицо. – Ты мне что-то недоговариваешь. Вы ведь не переспали?
– Нет, не переспали! – огрызнулась я, понимая, что Мида дурачится. – Вся эта тема с одной кроватью не так уж романтична, как всем кажется. Мы оба спали по краям постели, чтобы не касаться друг друга.
О том, что Ксандер вполне мог не спать вовсе, я умолчала.
– Какое разочарование, – вздохнула она. – Что ж, будет следующий раз! А теперь скажи мне, что тебя тревожит.
– У нас было очень много времени на разговоры. И если честно, я уже давно так ни с кем не общалась. Я рассказала Ксандеру о Джо.
– О его болезни?
Я кивнула, чувствуя себя слегка виноватой, потому что с Мидой и Беллой о болезни Джо и том, как я ощущала себя после его смерти, мы особо не говорили.
– И о том, что было после, – продолжила я. – О том, как мама забрала меня и я переехала сюда. О своем ужасном состоянии.
– Надо же, – тихо сказала Мида. – Ты правда ему доверяешь.
– Его мама тоже умерла от лейкемии, – сообщила я. – Хотя уверена, что Ксандер не хочет, чтобы об этом знали. Но главное, он меня понимает. Он рассказал мне о маме, а я ему – о Джо, но… – Я замолчала, вспомнив тот момент на диване в баре, когда мы пили бренди. Я все еще чувствовала его пальцы в своих волосах.
– Но?.. – нетерпеливо спросила Мида.
– У нас… ну… был один момент.
– Ну конечно, у вас был момент! – Мида вытаращила глаза. – Все же видят, что он от тебя без ума. Расскажи, расскажи мне все! – Она чуть ли не подпрыгивала на месте.
– В общем, мы только вернулись с пантомимы, мне было тепло и хотелось спать от двойного бренди, которое он мне заказал, и мы стали обсуждать отношения. Мол, как я вообще пойму, что готова к ним, и… на мгновение мне показалось, что он меня поцелует.
– Но он не поцеловал?
– Нет, нам помешал бармен. Думаю, он просто хотел скорее закрыть бар. Потом Ксандер пошел выгуливать собаку, а я – готовиться ко сну, и после этого все снова стало неловко.
– Он не говорил что-нибудь про свои отношения? – спросила Мида.
– После развода, как выяснилось, у него их не было, – сказала я и тут же поняла, что Ксандер наверняка не хотел бы, чтобы об этом знал кто-то еще.
– Развода? Я даже не в курсе, что он был женат! На его странице в Википедии, чрезвычайно популярной среди нас, об этом не сказано.
– Да, ее ведет Филомена, а Ксандер предпочитает, чтобы там был самый минимум – так что я уже выложила тебе больше, чем следовало. Прошу, никому не рассказывай.
Мида сделала вид, что закрывает рот на замок и выкидывает ключ, но секунду спустя снова его открыла.
– Как вы попрощались? – спросила она.
– Да так… – Я старалась говорить беззаботно. – Он подвез меня, а потом уехал, потому что торопился к Дот. Думаю, он еще свяжется со мной на неделе. – Я надеялась, что это окажется правдой и что я не слишком давила на него, требуя признаться, что Руби Белл – это он. Наверное, стоит ему позвонить. – Мама с папой не сказали, куда собираются? – спросила я, сменив тему, чтобы остановить этот поток вопросов о Ксандере.
– Нет. Они ничего не говорили.
– По словам Колина, они вместе ушли из магазина. Его бесит, что никто не представил ему Уолтера Тейлора.
Мида закатила глаза.
– Вечно Колина что-нибудь бесит.
Остаток дня я провела с Колином в торговом зале, потому что после обеда у нас, слава богу, прибавилось посетителей. Я понимала, что не хочу работать в магазине до конца жизни, но в то же время мне нравилось помогать людям выбирать книги себе или любимым в подарок – я