– Бога ради, хватит, – прошипела я.
Мида осмотрелась.
– А где, кстати, Ксандер?
– Еще не пришел, – ответила я, пытаясь сохранять спокойствие в голосе и на лице, но уже вся превратилась в комок нервов. Что, если он не придет? Что, если у нас все равно ничего не выйдет?
– Он уже едет, – подтвердила Дот, сжимая мою руку. Попытка напустить на себя равнодушный вид, очевидно, провалилась. – И кое-кого с собой везет.
У меня свело живот.
– Кого? – спросила я, и все старания держать себя под контролем пошли насмарку.
– Увидишь, – сказала Дот. – Готовься!
– О-о-о, секретная женушка, – захихикала Мида. Сколько шампанского она выпила? – Ой, прости, Меган, я не хотела… У него ведь правда есть жена, да?
– Бывшая, – ответила я. – Говори тише.
– Перестань волноваться, Меган, – сказала мне Дот. – Ничего такого. Ксандер скоро приедет, просто в городе пробки – вот и все.
У меня не было времени на размышления, потому что начали прибывать гости. Мама с папой отвечали за еду и напитки, и я услышала, как папа объясняет, что блюда той эпохи – что-то вроде эксперимента, а настоящие закуски находятся на столе для фуршета и были предоставлены людьми, которые знают толк в готовке. Рецепты Трикси никому из нас не удались, и вся эта еда стояла на столике, жирная и унылая.
– Мне для корнуоллских пирожков понадобился смалец! – сказала Белла, с отвращением глядя на пирожок у себя в руке. – Я даже не знала, что смалец до сих пор продают!
Среди гостей были наши поставщики, книжные обозреватели и блогеры, местные писатели и постоянные покупатели. На удивление многие из них постарались и нарядились в костюмы эпохи Регентства, хотя большинство выглядели все же по-викториански. Как только все прибыли (все, кроме Ксандера), выступила Трикси.
– Добрый вечер, леди и джентльмены, – сказала она. – Добро пожаловать на Рождество в духе эпохи Регентства!
Трикси описала различные традиции того времени, включающие, помимо прочего, презрение к елке и попытки заставить людей есть отвратительную, сальную еду. («Не приближайтесь к картофельным пудингам!» – воскликнул папа.) Затем она показала всем карточные столы и предложила сыграть партию в вист или понтун.
– А позже вас ждут танцы той эпохи!
Я снова посмотрела на дверь. Если Ксандер не появится в ближайшее время, я не буду танцевать.
– Он приедет, – прошептала мне Дот на ухо.
У всех вокруг стало появляться праздничное настроение. Кто-то играл в карты – я игнорировала тот факт, что наверняка на деньги, – а кто-то уже плясал на танцполе, притворяясь, что очутился в экранизации романа Джейн Остен. Белла, Мида, Норм и Брин пытались организовать свою кадриль, а папа демонстрировал несъедобность картофельных пудингов, швыряя их на пол.
Я оглядела книжный магазин, которому посвятила последние три года, и почувствовала прилив грусти. Казалось нереальным, что всего через несколько недель он опустеет, с шалфейно-зеленых полок исчезнут книги, а дверь закроется навсегда. Это место я знала всю свою жизнь. Сюда меня принесли новорожденной малышкой прямиком из больницы, здесь я смеялась с друзьями и плакала из-за содранных коленок и подростковых ссор, здесь готовилась ко всем выпускным экзаменам. Именно тут я встретила Миду с Беллой, тут мы провели бесчисленное количество встреч клуба «Крепкие романтики», и, хотя впервые я увидела его не в книжном, именно тут я узнала Ксандера, тут мы впервые неуверенно признались друг другу в чувствах.
Я была готова вступить в следующий этап своей жизни. И точно знала, что буду скучать по книжному магазину каждой частичкой души.
Из воспоминаний меня выдернул звук открывающейся двери.
– Душеньки, мы здесь! Простите, что опоздали! – раздался голос.
Это была Филомена Блум, одетая в некое подобие странного стимпанковского наряда, включающего в себя цилиндр, очки и полосатые колготки. Она промахнулась с эпохой Регентства настолько, насколько это было вообще возможно, и при этом на ней был корсет. Кажется, ее никто не приглашал, но я предположила, что она пригласила себя сама.
– Они приехали, – сказала мне Дот, но я уже не смотрела на Филомену, ведь за ней – во фраке и бриджах, красивый до невозможности – стоял Ксандер. Выглядел он бледно и мрачно, а в руках держал три огромные сумки, наверняка принадлежащие Филомене.
Но потом он увидел меня. Наши взгляды встретились, и его улыбка озарила весь зал.
25
– Здравствуй, – сказал Ксандер, слегка поклонившись, как делали в те времена. Он вдруг оказался прямо передо мной, без сумок Филомены, и все остальные в этот момент словно перестали существовать.
– Привет, – ответила я, после чего он взял меня за руку и поцеловал костяшки пальцев. – Сегодня ты без Гаса.
– К сожалению, у него другие планы.
– Я уже боялась, что ты не придешь. Что передумал.
– Я бы не упустил шанса потанцевать с вами, мисс Тейлор.
– Необязательно весь вечер притворяться, что мы в эпохе Регентства, знаешь ли, – сказала я. – Хотя должна заметить, в этом костюме ты выглядишь потрясающе.
– Хм-м… – ответил Ксандер с ноткой сомнения в голосе. – Не самая удобная одежда, которую мне доводилось носить. Но это платье… – Он посмотрел на меня и снова улыбнулся, а взгляд моментально упал на декольте.
– Тоже не самое комфортное, – сказала я. – У тебя все нормально? Ты неважно выглядел, когда вы зашли.
– Прости, мы застряли в пробке и последние два с половиной часа я был вынужден провести с Филоменой. Это для меня слишком. – Ксандер все еще держал меня за руку, и я не хотела, чтобы это заканчивалось. – Мы можем куда-нибудь уйти? – спросил он. – Туда, где потише.
Я хотела предложить ему пойти в кабинет и сказать, что догоню через минуту, но поняла, что большинство участниц «Крепких романтиков» почему-то собрались вокруг нас и не сводят взглядов.
– Что такое? – спросила я, пытаясь дать им знак разойтись. Но тут Мида, Белла, Дот и моя мама одновременно показали наверх.
Мы с Ксандером проследили взглядами за их руками. Оказалось, что мы стоим прямо под огромной веткой омелы. Я почувствовала, что живот сводит, а щеки начинают гореть.
– Что ж, мисс Тейлор, – сказал Ксандер. – Есть только один выход.
Его рука обвилась вокруг моей талии, и он притянул меня к себе, вжимаясь всем телом. Он наклонил голову – прядь темных волос упала на лоб, – и коснулся моих губ, нежно прикусывая нижнюю. Каждое нервное окончание в моем теле вспыхнуло, и я чуть не забыла, что мы не одни. Я обняла его за шею, прижимая ближе, и его язык коснулся моего – поначалу нежно, а затем, когда я зарылась пальцами в его волосы, сильнее. Когда Ксандер отстранился, все вокруг стали аплодировать и свистеть, а мое лицо полыхало. Но он не отпускал меня.
– Обожаю, когда ты так краснеешь, – прошептал он мне на ухо, и я снова покраснела.
– Раз все теперь в сборе, – объявила Трикси, перекрикивая шум, – можем приступать к кадрили!
К нам подбежала Филомена.
– Дорогая, – сказала она, прижимая меня к груди, – у меня для тебя кое-что есть. – Повернувшись к Ксандеру, она требовательно попросила: – Дай ей конверт.
Ксандер достал из внутреннего кармана фрака белый конверт и протянул его мне.
– Так, – начала Филомена. – Ты пока читай, а я потанцую с Ксандером.
Я заметила, что она не назвала его Алексом. А еще заметила выражение абсолютного ужаса, промелькнувшее на его лице, когда он узнал, с кем будет танцевать первым.
Прежде чем увести его прочь, Филомена обвела нас взглядом.
– Ну до чего красивые люди, – сказала она. – У вас будут самые очаровательные дети.
Я почувствовала, что снова краснею, а выражение лица Ксандера было нечитаемым.
В конверте оказался мой трудовой договор с «Блум и Катберт», в котором были прописаны все сроки, условия, льготы и на удивление хорошая заработная плата. Конечно, мне еще предстояло внимательно его изучить, но пока я прижала конверт к груди и улыбнулась. Это не сон, меня ждет будущее, на которое я даже не надеялась.
Ничего не бойся, Мег.
– Что это у тебя тут такое? – Сбоку от меня внезапно появился папа.
– А, это мой договор, – сказала я, протягивая ему бумагу.
– Я очень тобой горжусь, Меган, – сказал он. – Я знаю, какой это для тебя большой шаг.
– Сейчас самое время.
– Знаю, но ведь это непросто.
– А я думаю, если делать что-то стоящее, просто никогда не будет, – ответила я.
– Вообще-то меня прислала твоя мать. Раз эта женщина, Блум, захватила Ксандера, я подумал, может, ты потанцуешь со мной?
Я на мгновение бросила на него взгляд, и он усмехнулся.
– С удовольствием, пап, – ответила я.
Неудивительно, что очень скоро началась суматоха, в основном потому, что Филомена понятия не имела, что делать, и кадриль превратилась в нечто среднее между линейным танцем и чарльстоном.
– Достаточно! – прорезался сквозь праздничную атмосферу резкий голос Трикси. – Давайте попробуем еще раз, но с теми, кто знает, что делать.
– Похоже, у меня проблемы, – сказала Филомена, после чего покинула танцпол, чтобы взять еще выпить.
Мама встала в партнеры к папе, а Ксандер взял меня за руку и увел от них.
– Ни за что не хочу повторять этот опыт, – сказал он.
Подняв взгляд, я заметила, что он выглядит так, будто его тошнит.
Мы станцевали кадриль, которую репетировали несколько недель. Я запорола большую часть, но Ксандеру удалось меня подстраховать. Он явно тренировался без меня, сколько бы ни говорил о том, что все забыл, и в его движениях присутствовала естественная легкость. Наверняка это та самая техника «порхай как бабочка», которой владеют все боксеры. В конце, когда гости стали нам аплодировать и просить Трикси научить их танцу, меня отвел в сторону Фред Бишоп, с которым мы не общались как следует уже несколько лет.
– Надеюсь, ты не станешь держать на меня обиду за все это, – сказал он.
– За что именно? – спросила я.