Я ждала, что он объяснится, но он молчал.
– Так вот, учитывая, что все билеты проданы, – продолжила я, нарушая тишину, – осталось всего десять мест, и если ты хочешь кого-нибудь пригласить…
– Не беспокойся, приедет только мой агент из Лондона.
Я кивнула.
– Хорошо, тогда, думаю, на этом все. Я окончательно договорюсь насчет еды с владельцами кафе на этой неделе – если вспомнишь еще что-то, ты знаешь, где меня найти.
Ксандер потянулся во внутренний карман пальто и достал свой кошелек, а оттуда вынул плотную карточку кремового цвета.
– Вот мой номер, – сказал он. – Если понадоблюсь или… – Он осекся.
– Или что? – спросила я.
– Ничего, – ответил он. – Не буду мешать тебе наслаждаться романом. – Его губы снова изогнулись в полуулыбке.
Когда Ксандер уже отвернулся к двери, я окликнула его:
– Знаешь, не стоит так презрительно отзываться о жанре, который ты, очевидно, никогда не читал.
– А с чего ты взяла, что я не читаю любовные романы?
– Тогда приходи в наш книжный клуб, – вдруг выдала я. Какого черта я вообще делаю? Пригласила мужчину в священную обитель «Крепких романтиков», предназначенную исключительно для женщин… Мама меня убьет. – Мы собираемся по четвергам в семь тридцать.
Ксандер какое-то время смотрел на меня, и я думала, сейчас он скажет, что у него есть дела поважнее. Но он снова улыбнулся.
– А вот от такого предложения, мисс Тейлор, я отказаться не в силах.
– Мы все стараемся прочитать и порекомендовать какую-нибудь книгу, – продолжила я, все еще удивленная тем, что говорю. Я же не собираюсь привести к своим друзьям самого грубого мужчину, которого встречала? – Возможно, тебе стоит прочесть это. – Я протянула ему «Дьявола зимой», которого все еще держала в руках. – Как я уже говорила, тебе точно понравится главный герой.
Ксандер взял книгу и, перевернув ее, просмотрел аннотацию на обратной стороне.
– Тогда увидимся в четверг, – сказал он и вышел из магазина с книгой в руках.
5
– Это правда, что ты пригласила в книжный клуб мужчину? – спросила Белла с выражением фальшивого ужаса на лице. – К нам никогда не приходят мужчины, даже Колин.
– Если верить Миде, Колин боится любовных романов, – ответила я. – Какой смысл его звать?
– А Ксандер Стоун, конечно, славится своей любовью к романам, – сказала Мида с сарказмом.
Мы втроем выбрались в новую чайную на углу – предполагалось, что на ланч, но сегодня ланч состоял из пряного чая и рождественских пирожков[9]. Мы стали постоянными посетительницами этого кафе летом, когда оно только открылось, и с тех пор не изменяли себе. Тут ставили классическую музыку, подавали всевозможные сорта чая и самую вкусную выпечку, а Элли, хозяйка, была завсегдатаем нашего книжного магазина – хотя пока что я не смогла убедить ее присоединиться к «Крепким романтикам» («Я больше по триллерам, если честно», – говорила она). Мне здесь нравилось, потому что место открылось недавно и не ассоциировалось с Джо или другими вещами, о которых я старалась не думать.
– Ты с ума сошла, Мег?! – спросила Белла драматично. – Избегала мужчин, сколько я тебя помню, а когда заговорила с одним, выяснилось, что он самый большой грубиян на свете.
– Я же объясняла, – сказала я. – Мне кажется, в нем есть нечто большее.
– Что ж, думаю, во всех людях есть нечто большее по сравнению с тем, какими они хотят казаться, – размышляла Белла. – Он ведь гениальный писатель, но кому какое дело? На следующей неделе его здесь уже не будет и… – Она сделала паузу, сощурившись. – Если, конечно, вы не…
– По-моему, он на самом деле не так уверен в себе, как может показаться, – перебила я, прекрасно понимая, куда клонит Белла, и не желая признаваться, что испытываю некий трепет каждый раз, когда нахожусь рядом с Ксандером Стоуном. – Он странно отреагировал на Колина.
– На Колина все странно реагируют, – сказала Мида с набитым ртом.
– В этот раз было по-другому. – Я пересказала им все, что произошло. – А когда я сказала, что билеты на презентацию распроданы, мне показалось, что он… он занервничал.
– Серьезно? – скептически спросила Мида.
– Всего на долю секунды, но я задумалась.
– Он никогда не нервничает во время интервью, – сказала Белла. – Даже наоборот, кажется чересчур самодовольным.
Мида кивнула в знак согласия.
– Кругом полно грубиянов, Меган, и большинство из них… просто грубияны. Почему этот должен быть исключением только потому, что он писатель?
У Миды всегда было слегка циничное отношение к нашим «собратьям». Именно поэтому, по ее словам, она читала книги – там людям можно было доверять, ведь они вели себя определенным образом. Я подозревала, что цинизм Миды – лишь притворство, но после того, что ей пришлось пережить в юном возрасте, это было вовсе не удивительно. Цинизм защищал ее от необходимости снова столкнуться с подобным. Но был ли он здоровым? Я понимала, что нет, но, кажется, прятаться от мира и отказываться от общения с мужчинами – тоже не здорово, поэтому я не давила. Мы с ней просто пытались не допустить, чтобы нам снова причинили боль.
– Не знаю… – сказала я, разламывая рождественский пирожок и не глядя на девочек. – Он меня заинтриговал, и к тому же он так грубо отзывался о любовных романах, что мне захотелось пригласить его на встречу книжного клуба и слегка сбить с него спесь.
– Может, он как Дарси… – произнесла Мида задумчиво, подпирая ладонью подбородок и мечтательно глядя в пустоту. Хоть Мида и любила романы про хоккеистов, сердце ее навсегда было отдано Фицуильяму Дарси. («А представьте, если бы Дарси играл в хоккей», – сказала она как-то, перебрав с коктейлями. «Ты пьяна, Мида, иди домой», – ответила ей тогда Белла.) – Ну, знаете, весь такой мрачный, задумчивый и необщительный. Он не хочет быть грубым, но просто не умеет по-другому.
– Бред, – ответила я. – К тому же я никогда не велась на всю эту тему с Дарси, ты же знаешь. Грубость есть грубость, и я не говорю, что Ксандер Стоун не такой, я говорю, что здесь не все так просто.
– Никогда не пойму, как можно предпочитать Бингли мистеру Дарси, – сказала Мида.
– Бингли – добрый, смешной и милый, и он на все готов ради Джейн, – ответила я и про себя добавила: «Прямо как Джо». – Не все хотят себе такого, как Дарси. Они намного привлекательнее на бумаге, чем в реальности. Характер у них трудный, и тебе придется всю жизнь…
– Так, вы съехали с темы, а мне скоро на работу. – Белла прервала нашу почти ежедневную дискуссию «Дарси против Бингли».
– С какой темы? – спросила я.
– Ты пригласила Ксандера Стоуна на встречу книжного клуба, и я хочу знать почему.
– Потому что он презрительно относится к любовным романам, и я хочу доказать ему, как они важны.
– И только поэтому? – спросила Мида, допив чай и вскинув брови.
– Конечно, только поэтому.
– И это никак не связано с тем, что ты в него втрескалась?
– Что?! – Я пришла в ужас. – Ни в кого я не втрескалась. – Я старалась не думать о том, как на меня подействовала его улыбка, или о том, что при каждой мысли об этой самой улыбке внутри все скручивалось в узел, чего не происходило уже много лет.
– О боже, – сказала Белла. – Посмотри на себя! Ты точно влюбилась!
– Не неси чепухи.
– Ты покраснела, Меган, а это значит, что ты врешь.
– Я недавно видела вас в магазине, – сказала Мида. – Вы миленько шептались в углу.
– Мы обсуждали презентацию его книги – о чем вы прекрасно знаете.
– А еще ты постоянно заходишь на его страницу в Википедии.
Я вздохнула и подняла руки.
– Ладно, это я признаю.
Я провела чересчур много времени в поисках информации о Ксандере Стоуне после того, как пригласила его к нам в книжный клуб. Не то чтобы мои поиски открыли мне много нового, зато благодаря постоянному сталкингу я могла почти наизусть процитировать его страничку в Википедии.
Александр Дэниел Стоун родился в 1987 году в Восточном Лондоне, он старший из пяти детей. Отец умер, когда Ксандер был подростком, так что в шестнадцать лет ему пришлось бросить школу, чтобы кормить семью. Вскоре после этого он стал полупрофессиональным боксером – поскольку занимался боксом с самого детства – и совмещал это занятие с остальными подработками. В какой-то момент ему удалось вернуться к учебе: он сдал выпускные экзамены, после чего даже получил степень по английской литературе. Именно тогда, в университете, Ксандер начал писать роман, который позже вышел под названием «В нокауте» и в одночасье принес ему славу, достаток и успех, а также обеспечил одним из самых больших авансов за дебютный роман в последние годы.
– Это не потому, что я к нему что-то чувствую! Он интересен мне как писатель, в частности, я рассчитываю, что его презентация принесет успех книжному.
– Ага, конечно, – посмеялась Белла.
– Так, все, возвращаемся к работе, – сказала я, поднимаясь. – Мне еще нужно поговорить с Элли насчет закусок.
– Меган, это нормально – испытывать чувства к мужчине, – сказала Белла, пока надевала пальто. – Не важно, к Ксандеру Стоуну или еще к кому-нибудь. Прошло три с половиной года.
Я кивнула, не глядя ей в глаза.
– Я знаю, что вы переживаете, – тихо сказала я. – Мама тоже… Но у меня все хорошо, честное слово. А теперь идите на работу. Я тут уберу и поговорю с Элли.
До магазина я решила прогуляться. Проходя мимо собора, я заметила, что моя скамейка пустует, и, воспользовавшись возможностью, села. Полдень был холодным и бодрящим, небо – ясным, и в бледных лучах солнца Йоркский собор выглядел великолепно. Я вздохнула и откинулась на спинку, вспоминая наш разговор с Беллой и Мидой.
Я бы не сказала, что запала на Ксандера, но отрицать явное влечение было бессмысленно. Вот только сильнее пузырящегося, клокочущего чувства, которое возникало у меня всякий раз, когда Ксандер оказывался поблизости, меня беспокоило всепоглощающее чувство вины. Я думала, что после смерти Джо никогда не посмо