— Я… — Она совсем растерялась, потому что на самом деле — здесь, сейчас, рядом с ним — она действительно была счастлива, можно сказать, впервые с того дня, когда умерла ее мать… — Сейчас я счастлива.
— И ни о чем больше не мечтаешь?
— Конечно, мечтаю… — Ее щеки горели, как два красных яблока. — Но мечты — это мечты, они не могут быть реальностью.
— Наверное, мечтаешь о принцах, которые избавят тебя от твоей работы?
— Вы шутите. — На ее лице мелькнула улыбка.
— Так о чем же тогда? — Голос Закари звучал требовательно. Черные глаза прожигали ее насквозь.
— Я мечтала о королях…
— Королях? — Едва заметная улыбка искривила его губы.
— Об одном короле, — прошептала Эффи, не в силах отвести от него глаз.
— И в этих твоих мечтах король одевал тебя в роскошные наряды и осыпал драгоценностями?
— Нет… — Ее щеки горели под его испытующим взглядом. — Такие мечты недопустимы для женщины моего положения.
— Тогда чего бы ты хотела от короля? — Он увидел, как слезы блеснули в ее глазах.
Эффи встала:
— Я должна заниматься делами.
Эффи лежала в постели, сгорая от внутреннего жара.
Любовные отношения с мужчиной никогда не стояли для нее на первом месте — собственно говоря, она вообще о них не думала. Эффи не берегла свою девственность как какой-то бесценный дар. Нет, она хранила ее просто как данность.
Не считая себя красавицей, Эффи думала, что именно поэтому мужчины не проявляли к ней особого интереса. Будь у нее хоть десятая часть той уверенности, что у Кристабель, или хотя бы крупица ее опыта…
От этих мыслей у нее запылали щеки. Секс и романтические отношения были для Эффи какой-то далекой мечтой. Но с того дня, когда она появилась здесь, когда увидела прекрасное обнаженное тело Закари, в ней словно что-то пробудилось. И вряд ли теперь ей удастся изгнать этот образ из своей памяти.
Глава 3
Эффи неожиданно проснулась. За пологом шатра завывал ветер.
Конечно, живя на Калисте, она не раз видела песчаные бури. В благоговейном изумлении девушка наблюдала, как ветер перемещает целые барханы. Слышала она и немало таинственных историй о ветре пустыни. Например, что стоны ветра — это потерянные души, молящие о сочувствии. Они так похожи на человеческие, что порой вводили в заблуждение и заставляли отправляться в пустыню самых разумных и здравомыслящих людей, которые там, в этих суровых просторах, и находили свою погибель…
Эффи не верила в подобные сказки, но сейчас ветер с такой силой раскачивал шатер, выкрикивая свои скорбные жалобы, что, казалось, еще немного — и ее уверенность будет поколеблена. Она быстро приняла душ и потянулась за бельем, выстиранным вчера.
— Проклятье! — выругалась Эффи, обнаружив, что ее лифчик и трусики еще не высохли. Теперь ей не оставалось ничего, кроме как воспользоваться тем, что было в чемодане Кристабель.
Белье было новое, завернутое в тонкую хрустящую бумагу.
«Король, должно быть, выплачивал ей очень неплохое содержание, — подумала Эффи, — ни одна горничная не могла бы позволить себе купить шелковое белье. Господи, как это неприлично! — Она в отчаянии отшвырнула тонкие, почти прозрачные трусики и кружевной лифчик. — Но разве можно прислуживать королю за завтраком вообще без белья?»
Девушка тяжело вздохнула и вновь взяла нежное кружево. Белье разве что только цветом подходило для девственницы.
Резинки трусиков глубоко врезались ей в тело. Что же касается лифчика…
Единственное, что у них с Кристабель было схоже, так это полная грудь. Но когда Эффи застегнула лифчик, он так сдавил ей грудь, что она едва могла дышать. И все же любопытно взглянуть на себя в зеркало. Эффи от удивления заморгала, увидев, как изменилось ее тело в дорогом женском белье, — ее грудь была приподнята, сквозь тонкую ткань просвечивали розовые ареолы сосков. Более того, у нее действительно появилась талия! Почистив зубы, она посмотрела на свои раскрасневшиеся щеки и, собрав волосы в хвост, плеснула в лицо несколько пригоршней холодной воды, что, впрочем, мало помогло — джинн уже был выпущен из бутылки.
Даже нелепое платье горничной не могло ничего изменить.
У Эффи так дрожали руки, что она расплескала сок, и скатерть пришлось торопливо менять. Надо ли удивляться ее неловкости? Разумеется, Закари никуда бы не ушел при таком ветре. Обычно он встречал рассвет уже снаружи и возвращался только за фатиром и кофе, но этим утром он был в шатре, тихий и задумчивый, что еще больше приводило ее в смущение.
— Доброе утро, ваше величество. Вы хорошо спали?
— Нет. А ты?
— И я, — честно призналась Эффи. — Этот ветер…
— Ветер начался только за полчаса до рассвета. — Его глаза не отрывались от ее лица. — Возможно, ты не могла заснуть по какой-то другой причине?
Раздался такой пронзительный вой ветра, что Эффи невольно вздрогнула.
— Такие звуки бывают, когда ветер проходит через каньоны, — объяснил Закари. — Забудь про все сказки, которые тебе рассказывали.
— Эти звуки так похожи на женские крики.
— Иногда они бывают похожи на детский смех, а иногда на крики диких котов. Но нельзя позволить сознанию поддаться им. И не бойся. Здесь, в шатре, можешь чувствовать себя в безопасности.
Только Эффи не чувствовала себя в безопасности. Но не ветер был тому причиной.
Она боялась себя.
— Сегодня я буду завтракать в постели. — Он внимательно наблюдал, как она нервно сглотнула, и теперь в его глазах появился победный блеск. — Так что принеси поднос в мою спальню…
Маленькая чашечка тихо звенела, когда Эффи опустила поднос на его постель.
Закари почувствовал ее желание, лишь только она вошла к нему, чуть ли не ощущая его на вкус. Он не любил поцелуев. Это было скучно и не служило достижению желанной цели. Женщины хотят поцелуев, а мужчинам нужно обладать их телами… Но когда Эффи наклонилась, чтобы переставить чашечку с подноса на столик, ее била такая дрожь, что Закари понял: ему придется сначала поцеловать ее.
Его прикосновение показалось Эффи чем-то восхитительным. Потрясающим. Оно не испугало ее, скорее она почувствовала облегчение. Его рот двигался по ее губам, а Эффи не знала, что делать со своим дыханием, стараясь задерживать вдох и выдох как можно дольше. Наконец, ее губы приоткрылись, и… она почувствовала его язык.
Ощущение было похоже на шок. И в то же время оно было очень приятным.
Этот нежный клин мускулов и поглаживал, и слегка подразнивал. Сначала он медленно проскользнул внутрь, потом так же медленно начал двигаться, пока, наконец, она не расслабилась и полностью не отдалась этому глубокому влажному поцелую.
Через некоторое время Закари отстранился и пристально посмотрел на нее. Он пробудил в ней вкус. Теперь была ее очередь попросить о большем.
— Твои мечты не так уж глупы.
— Да? — По ее спине пробежала дрожь. Какая-то ее часть хотела оказаться в его постели, другая — убежать прочь.
— Когда-нибудь, возможно, это станет реальностью.
— Но, ваше величество…
— Ты сможешь называть меня просто Закари, если вернешься за этим подносом через пять минут. — Его глаза, не отрываясь, смотрели на нее. — Если ты не вернешься, поднос будет стоять снаружи, а я останусь в постели, но… но тогда меня уже можно не беспокоить.
Она выскользнула из его спальни и, присев у себя на край постели, начала покачиваться из стороны в сторону. За пологом шатра предостерегающе завывал ветер. Словно фурии кричали ей: «Будь осторожна, не глупи, не отдавай себя мужчине, который не может тебе ничего обещать, кроме нескольких часов в его объятиях». Кулон ее матери, который Эффи чувствовала на своей груди, тоже, казалось, хотел предупредить, что этот мужчина может ее взять, а потом просто исчезнуть из ее жизни.
Но что за мужчина!
Сегодня, пускай хоть на один день, она может стать принцессой и пожить в прекрасной сказке.
Дрожащими руками Эффи сняла с шеи кулон, словно повернула к стене фотографию… Закари бы никогда не признался, что у него была связь с горничной, — а что до будущего мужа, то разве он поверит, что она спала с королем?
Он дал ей пять минут. Она вернулась через три.
— Сними платье, — велел он.
Немного не так она себе это представляла. Эффи хотела, чтобы он снова поцеловал ее, хотела, чтобы он раздел ее, но, в конце концов, что она знает о сексе? Какой бы мужчина захотел бы ее в этом нелепом форменном платье?
— Сними платье! — снова скомандовал Закари, и теперь в его голосе слышалось нетерпение.
Каждая пуговица, которую она расстегивала, казалось, унижала ее, приближая к чистилищу, но, когда платье упало на пол она оказалась… прямо в аду. Она стояла перед ним, такая крупная, откровенно стыдясь своих роскошных форм. Одна ее рука прикрывала грудь, проглядывающую сквозь кружевную ткань лифчика, другая же скорее вцепилась в трусики.
Но Закари был очарован — Эффи оказалась еще более прекрасной, чем он представлял себе. Но как она трогательно застенчива, как неловка… Он почувствовал, как что-то сжалось у него внутри. Голос, который приказал ей раздеться, теперь звучал мягче:
— Эффи, ничего нет более прекрасного для мужчины, чем тело невинной девушки.
— Ну, в этом я не могу согласиться, — ответила Эффи дрожащим голосом. — Вряд ли невинность такое уж ценное качество в наши дни.
В ее словах была доля правды. Его страсть всегда была нетерпеливой, а время слишком дорого, чтобы тратить его на неумелых любовниц. Но сегодня сама Эффи и ее бесценная невинность — это именно то, что ему действительно было нужно.
— Я научу тебя.
Видя, как смущена девушка, Закари вдруг почувствовал ответственность, ту самую ответственность, с которой жил, можно сказать, всю свою сознательную жизнь. Просто он никогда не чувствовал ее по отношению к женщине. Но сейчас ему хотелось — нет, он был должен! — сделать так, чтобы Эффи этот день запомнился на всю жизнь.
Он встал с постели и подошел к ней.