– Сейчас это того не стоит. – Солярис покачал головой, продолжая стоять на своём, даже когда я напомнила ему, как мало у нас времени и как много тайн, которые нужно успеть разгадать. – Мы в Сердце всего несколько дней! Это огромный город с историей, которая исчисляется тысячелетиями. Ты же не думала, что мы просто придём сюда и все наши проблемы решатся по щелчку пальцев? Сейд – это лёгкий путь, Руби, а самые лёгкие пути всегда самые крутые. На них легко оступиться. Нужно попробовать другие варианты, прежде чем прибегать к подобным методам.
– И сколько времени займут эти «другие варианты»? – взорвалась я. – Мой отец при смерти, а Красный туман наверняка уже идёт за мной к острову. Ты хочешь, чтобы он добрался до Сердца? Чтобы забрал твою семью? Мы не знаем, кому можно доверять, а кому нет, вдобавок драконы не ведут летописей. Как же нам тогда узнать что-то о прошлом?
Солярис понимал, что в этот раз я права чуточку больше, чем он, а оттого задумался, уронив взгляд к лиловым лепесткам вистерии на земле. Несмотря на то что мы давно покинули ту пещеру с тавернами, эти лепестки до сих пор следовали за нами, пристав не только к волосам, но и к одежде. Они напоминали о тех блаженных минутах в окружении цветов и тепла чужого тела, когда единственное, чего я хотела, – превратить эти минуты в вечность.
Однако как лепестки вистерии раздавили ногами прохожие, спеша к ремесленным лавкам, так и мою эйфорию растоптало понимание того, что нужно двигаться дальше. Только так можно вернуться домой, где эти блаженные минуты станут не отвлечением от неприятностей, а каждодневной традицией, где пробуждённым чувствам больше не придётся засыпать вновь, потому что не будет ничего важнее их.
– Дай мне одну неделю, – сказал Солярис, подавшись вперёд. С тех пор как мы покинули пещеру и остановились в центре многолюдного квартала у фонтанов, откуда драконы черпали родниковую воду, он держался от меня на расстоянии вытянутой руки. Невольно я гадала, кто же из нас осмелится сократить это расстояние первым, и когда Сол прижался к моему лбу своим, из груди у меня вырвался торжествующий вздох. – Семь дней. Если за это время я не смогу узнать ничего толкового, то мы воспользуемся твоим вариантом и попробуем сейд. Договорились?
– Договорились, – кивнула я скрепя сердце. В конце концов, это было справедливо.
Несправедливо было то, что лишь одному Солу всегда разрешалось идти наперекор собственным правилам! Он чуть ли не ежечасно напоминал мне держать язык за зубами и никому не рассказывать об истинной цели нашего визита в Сердце, но при этом сам же понёсся к Старшему Сенджу, едва подвернулся повод.
– Подожди, что?! Ты уверен, что нам стоит привлекать Сенджу к нашему расследованию? – спросила я после озвученного им решения, следуя за Солом по извилистым улочкам полусонного города. Ноги всё ещё болели от целой ночи ходьбы, а глаза слипались, но прежде чем возвращаться в гнездо, следовало разобраться с первой частью нового плана. – Ты ведь сам говорил, что никому не стоит знать обо мне и Красном тумане!
– Другого выхода, кроме сейда, у нас пока действительно нет. Не бойся. Сенджу – Коронованный Солью, – ответил Солярис так, будто я должна была знать, что это значит. Услышав моё недоумевающее ворчание, он снисходительно пояснил: – Сенджу не только Старший, но и оплот клана Соляных драконов. Помнишь, Мелихор рассказывала, что раньше наш народ был разделён и обособлен? Сенджу родился ещё в ту эпоху, когда кланы враждовали друг с другом. Чтобы примирить их, было предложено создать совет Старших – по дракону от каждого клана. Сенджу был избран драконами Соли, и, покуда он жив, он несёт в себе их наследие. Поэтому его также называют Сказителем – хранителем истории. А прозвище Предвестник Зари он получил, потому что является глашатаем остальных Старших – они ленятся сами покидать чертог и отправляют Сенджу озвучить народу решения. Словом, он без сомнений заслуживает доверия. Пожалуй, даже больше, чем его заслуживают мои братья.
Каждый раз, когда Солярис говорил о Сенджу, с его лица не сходило благоговейное выражение. Солярис доверял ему, потому что восхищался. При каждой встрече с ним он даже приоткрывал от удивления рот, как наверняка приоткрыла бы его я, повстречайся мне живая Дейрдре. Остальные Старшие, по слухам, и впрямь никогда не покидали Шеннбрунна – комнаты, что служила им и залом совета, и домом, – потому и немудрено, что именно Сенджу пользовался таким уважением среди сородичей. Он сохранил близость к простому народу, а вместе с тем и добросердечность, пусть её и притупляли прожитые века. Сенджу всегда помогал, если мог помочь, и этим действительно нельзя было не восторгаться.
– Тем не менее братьям я тоже расскажу правду, – добавил Солярис немного погодя, и я почувствовала, как моё беспокойство нарастает. Неужели он готов пойти даже на это лишь ради того, чтобы я не прибегала к сейду? – Чем больше драконов ищет разгадку, тем больше шансов её отыскать. Лучше я сам рискну получить нож в спину, чем сразу подставлю спину твою. Но начнём мы с Сенджу. Он сейчас наверняка слушает, как его воспевают.
– Воспевают? – переспросила я. – Надо же. А он не похож на того, кто любит потешить своё самолюбие.
– Не в самолюбии дело, а в красоте. Сейчас сама поймёшь.
Мы и впрямь нашли Сенджу на крыше здания, которое Мелихор окрестила во время экскурсии Тиссо ре Дьян. Даже до того, как я вспомнила об этом и как оттуда раздались молебны, я поняла, что это аналог человеческого неметона – святость места выдавала его безупречность. Хоть любая постройка в Сердце и выглядела как произведение искусства, Тиссо ре Дьян выделялся даже среди них: высокий, остроконечный и многоугольный, будто бы из матового стекла, похожего на лёд или на отложения морской соли. Вопреки известной любви драконов к ярким цветам и драгоценностям, Дом Старших выглядел монотонно и даже не блестел, но дух перед ним почему-то всё равно захватывало. Быть может, оттого, что, когда внутри этого неметона пели, казалось, что поёт всё Сердце: голоса драконов, собирающихся на рассвете, напоминали звон колокольчиков, но при этом тянулись, словно древесная смола. В отличие от вёльв, драконы не использовали слов – это был чистый звук, то низкий, то высокий, но всегда мягкий и летящий далеко-далеко за пределы острова.
Неудивительно, что Сенджу предпочитал встречать день именно здесь, болтая ногами на краю крыши, пока там, внизу, пели в его честь. Он так и не сменил одежду – свою красную рубаху – с нашей последней встречи. Но, в отличие от меня и Сола, выглядел бодрым и свежим без каких-либо признаков усталости на вечно юном лице.
Когда Солярис, подняв нас обоих к шпилю, подошёл к нему со спины, Сенджу даже не обернулся. Не обернулся он и пока слушал его рассказ, продолжая покачивать головой в такт мелодичным молебнам.
– Интересно, – промычал Сенджу, когда пение стихло, как и наша с Солом история, которую тот изложил в самых красочных и мелких деталях. Я нервничала, переступая с ноги на ногу позади. Всего несколько часов назад я сама взвешивала каждое слово, а теперь Сол выкладывал всё напропалую. Как же было стыдно за свою ложь и скрытность теперь. – Честно сказать, я и так это знал. За шесть тысяч лет теряешь не только любознательность, но и всякую наивность. Хотя вот теорию, что кто-то из сородичей может быть повинен в Молочном Море, я слышу впервые… Теперь понятно, почему вы предпочли хранить свои планы в секрете. Несмотря на то что само предположение о предателе среди нашего рода звучит оскорбительно и абсурдно, это объяснило бы некоторые несостыковки в событиях, которые я до сих пор не могу разгадать. Например, никто так и не сумел выяснить, как именно умер принц Оберон и почему люди нанесли удар именно по нашим детёнышам. Слабо верится, что дело в одной лишь жестокости. – Сенджу задумчиво стучал когтистым пальцем по своему круглому подбородку, продолжая качать босыми ногами над пропастью. С крыши открывался потрясающий вид на Сердце – город будто лежал у тебя на ладони. Из-за этого сложно было понять, Сенджу правда так долго размышляет над услышанным или просто любуется видом. – Большинство драконов не покидают остров и не следят за тем, что происходит в человеческом мире. Но я слежу. И я наслышан о Красном тумане, наводящем ужас на девять туатов, и даже допускаю мысль, что после Круга он может прийти и в Сердце. В таком случае помочь вам в моих интересах. Правда, я не смогу оказать вам эту помощь лично – сородичи не простят Старшему, если он начнёт проявлять интерес к Молочному Мору так, будто в этом повинен кто-то, кроме людей, – но зато я могу заставить помогать вам других.
Сенджу поднялся с края крыши, отряхивая хлопковые штаны. Затем, стянув с худого плеча рубашку, он дотянулся рукой до собственной лопатки и что-то поддел на ней когтем, отковыривая с неприятным хрустом. Даже Сол поморщился, но не Сенджу. Он так же молча надел рубашку обратно и, прикрыв рукавом каменеющее запястье, протянул нам на раскрытой ладони блестящий кусочек своей чешуи.
– Покажите это любому сородичу, и он не посмеет отказать вам ни в одной просьбе, какой бы она ни была, – сказал Сенджу. Он улыбался, пока красная ткань его рубашки пропитывалась кровью.
Эта же кровь узором обрамляла основание крупной перламутровой чешуйки, похожей на морскую раковину. Её размеры не превышали размер скорлупы от ореха, однако эта чешуйка явно имела невероятную ценность: Сол сжал её в ладони и прижал к груди так, будто унаследовал фамильную реликвию.
– Это честь для нас, Коронованный Солью.
– Я постараюсь сделать ещё кое-что. – Сенджу расправил одежду и, заломив руки за спину, раскачался на пятках в нескольких шагах от края. В какой-то момент он так сильно выгнулся назад, что мне пришлось задержать дыхание. Сол говорил, что чем старше дракон, тем медленнее он превращается. Неужели Сенджу совсем не боится упасть? – Остальные Старшие давно приросли к своим пьедесталам и вряд ли сподобятся принять вас на аудиенции. Однако угроза, которую представляет собой Красный туман, могла бы встряхнуть их… Что же, стоит попробовать. Вдруг вы правы и кто-то из сородичей действительно сумел освоить сейд и приложить лапу к Молочному Мору?