Солярис поджал губы, задумавшись на несколько секунд.
– Не хочу. Мне нравится, когда ты выглядишь так.
– Как «так»?
Сол не ответил. Только обвёл подбородком всю меня, включая тунику ирисового цвета из гардероба Маттиолы и мои волосы, расплетённые, но всё ещё сохраняющие волны и изгибы после тугой причёски. Теперь они снова путались с волосами Сола, разбросанные по подушкам и такие длинные, что ими можно было укрыться, как ещё одним одеялом. Однако это ли он имел в виду?
– Ты выглядишь, как моя ширен, – прошептал Солярис.
Ткани, мягкие, заскользили меж босых ног и бёдер, когда я приподнялась на локтях. Дома, в башне Сола, всегда пахло старым пергаментом, жжёными фитилями и сухим деревом, но здесь, в его родном гнезде, пахло совсем иначе – только им одним. Мускус и огонь. Фарфоровая грудь с чётко очерченной трапецией и мерцающими чешуйками, уходящими к низу живота, мерно вздымалась, освобождённая от верхней рубашки перед сном. Мне стоило титанических усилий не протянуть руку и не притронуться к нему сразу.
– Тогда почему ты больше не целуешь меня?
«Мужчины теряют дар речи, когда ты теряешь робость», – поучала меня Матти после того, как одурачила очередного хускарла и выпросила у него ключ от ночной кухни. Теперь подобным могла похвалиться и я. Сол мычал что-то нечленораздельное, покрываясь бледными пятнами румянца, будто там, в пещере с вистерией, со мной был вовсе не он. Будто ему хватило решимости лишь на один поцелуй, но не на второй. Это раздражало в той же мере, что и умиляло, ведь кто бы мог подумать… Я смутила Соляриса!
– Как часто ты хочешь, чтобы я тебя целовал? – спросил он, стараясь не смотреть на мои губы и делая вид, что просто издевается надо мной, а не спрашивает всерьёз.
– Так часто, как этого хочешь ты, – ответила я без раздумий.
– А с чего ты решила, что я вообще хочу? Вдруг я не люблю, когда мне слюнявят весь рот и кусаются?
– Тогда тебе придётся привыкнуть.
Сол запнулся, но было поздно – в отличие от него, я не теряла решимости. Наоборот, её стало больше в тот день, когда мои чувства нашли взаимность. Именно поэтому я нависла над Солярисом и поцеловала его, в то время как он остался недвижим и смотрел на меня широко распахнутыми светящимися глазами.
Продолжалось его оцепенение, однако, недолго. С каждой секундой губы Соляриса становились мягче, словно сливочное масло на солнце, а тело расслаблялось и вдавливало меня глубже в пёстрые ткани, когда мы поменялись местами. В этот раз он был на вкус как сахарный тростник, который мы ели вечером на десерт, и этот вкус остался на моём языке даже после того, как я, стянув повязку с его шеи, осторожно поцеловала бледный шрам, а затем перевернулась на другой бок и прижалась к груди Соляриса спиной. Он всегда засыпал именно так – одна его рука покоилась под моей головой, а другая – на животе, прижимая к перине из одеял. Изумрудная серёжка Сола касалась моих волос, а моя – его щеки.
Всё, о чём мне стоило беспокоиться, переставало существовать, когда мы оказывались вместе в этом гнезде. Оттого я проваливалась в сон даже раньше, чем Солярис утыкался мне в затылок и начинал убаюкивающе урчать.
Следующий день я, как и предыдущий, начала с прогулки по рынку. Всего спустя час подходящее зеркало уже лежало в моей мешковатой сумке, перекинутой через плечо, – круглое, с деревянным основанием и достаточного размера, чтобы вместить в себя сразу два отражения. Однако ни олицетворение тайны, ни её разгадки я так и не выбрала даже спустя полдня ходьбы. Пальцы скользили по драгоценным камеям и хрустальным статуэткам, которых продавалось в Соляном районе немерено, но ни за что не цеплялись, как и моё чутьё. Я боялась прогадать: «дары Волчьей Госпоже» ведь наверняка были не просто метафорой. Как подходила к их выбору Хагалаз? Опиралась ли она на предпочтения Волчьей Госпожи, известной своей страстью к животным и растениям? Или опиралась на свою интуицию? На фантазию? На случайность?
– Пшал ворн! – выкрикнула мне голубокожая драконица через прилавок, явно недовольная тем, что я шастаю мимо неё уже десятый раз, трогаю и верчу в руках товар, но ничего не покупаю.
Пристыженная, я поспешила прочь, но в этом районе уже не осталось витрин, которые я не изучила бы придирчиво вдоль и поперёк. Разве что вон та телега, наполненная до краёв свежеиспечёнными яствами и собравшая вокруг себя гурьбу ребятни, истекающей голодной слюной…
Пока я принюхивалась к бубликам из шоколадного теста, немного подгоревшим и точно не навевающим мне никакие ассоциации с Красным туманом, откуда-то с конца переулка донёсся знакомый голос. Точнее, повизгивание. Ещё не успев обернуться, я узнала его – вряд ли кто-то из людей сдержал бы крик, взбираясь в первый раз на дракона. А Маттиолу не в чем было винить и подавно – Вельгар, с которого она слезла на мраморную площадь сразу после приземления, был куда крупнее Сола. С его спины, должно быть, можно было увидеть даже самые далёкие уголки Сердца, настолько высоко вздымались чернильные костяные гребни. Неудивительно, что ноги у Маттиолы сразу подогнулись, как коснулись земли, отчего Вельгар тут же подпёр её спину своей мордой. В благодарность за это она погладила его по носу, прямо между золотыми глазами с вертикальными зрачками.
А вот это было уже интересно…
Конечно, я не собиралась стыдить её за измену собственным принципам («Тебе нужен человек, а не дракон!»), но из любопытства решила понаблюдать, облокотившись о перила мостика, что тянулся над шатрами, где распивали нектарную брагу и играли на звонкой свирели. Отсюда было отлично видно, как Вельгар, обратившись за каменными колоннами и прикрыв наготу плащом, висящим для таких случаев там же, ведёт Матти в сторону гнезда. Они шли неторопливым прогулочным шагом, и Маттиола больше не кричала на Вельгара, как тогда на свадьбе, а лишь без конца улыбалась. Они увлечённо беседовали о чём-то, активно жестикулируя, и рядом с ним, высоким и широкоплечим, Матти напоминала миниатюрную куколку из вишнёвого дерева, какие вытачивал для меня Солярис в детстве. От всего этого моё любопытство лишь разгорелось: каков же брат Соляриса на самом деле, если Маттиола подпустила его так близко, когда прежде не подпускала к себе никого из мужчин?
Оставив попытки наконец-то найти ритуальные дары, я последовала за Маттиолой и Вельгаром тенью, боясь нарушить царящую между ними идиллию. Но её нарушило нечто другое.
– Что это был за звук? – спросила женщина с корзинкой орехов, закрутившись на месте волчком, отчего эта корзинка больно стукнула меня по спине. – Что происходит?!
– Сейд! – завопил кто-то из толпы торговцев. – Снова сейд!
– Этого не может быть…
– Несколько сородичей возвращались из Луга и угодили в туман. Двое из них пропали!
Туман?
Всё внутри оборвалось, и, если бы не загомонивший народ, в панике хлынувший через улицу, я бы ещё долго стояла в ступоре. Круглое зеркало выпало из сумки, случайно порванной чьими-то когтями, и покатилось по дороге вниз. Прежде чем я успела догнать его, продираясь сквозь гудящий поток драконов, то уже пошло сколами, встретившись с колёсами брошенной телеги. Несколько тонких линий, похожих на паутинку, раскололи мир и моё побледневшее лицо, отразившееся в нём, на части. В этих же осколках я видела бегущих драконов, хватающих своих детей и спешащих к той самой мраморной площади, где, повиснув на одной из костяных колонн, ревел сапфировый дракон.
«Сейд вернулся! Война вернулась! Неизвестный туман идёт к нам через море. Он красный… Красный, как кровь!»
Уже через десять минут я бежала к гнезду со всех ног, едва таща на плече доверху набитую сумку, в которой теперь позвякивало не только разбитое зеркало, но и пучки диких трав, минералы и камни, бронзовые изделия, шкатулки и даже лоскуты ажурной ткани, из которой местные женщины шили праздничные сарафаны. Это было всё, что лежало на ближайшем ко мне прилавке, оставленном в суете продавцом, и что только могло пригодиться для ритуала Хагалаз.
Чем бы ни закончилось расследование Соляриса, ждать не имело смысла. У нас более не было ни дня в запасе – Красный туман надвигался на Сердце.
– Я уже слышал, – первое, что произнёс Солярис, когда я ворвалась в обеденный зал вместе с Маттиолой и Вельгаром, перехватившими меня по дороге. Сол сидел на стуле, придвинутом к голубой шторе, и смотрел в пол с отрешённым видом.
– Почему этот туман идёт именно сюда?! – воскликнула Альта, не переставая порхать над полунакрытым столом, на котором уже остывали свежеиспечённый хлеб, чугунные сковороды с бараниной и душистый чай из бергамота в глиняном кувшине. Лишь этот маленький островок домашнего уюта не позволял гнезду погрязнуть в хаосе, который уже охватил весь город снаружи. – Неужели правду говорят, что это очередная попытка человеческого короля изжить наш род? В этот раз он натравил на нас сейд?!
– Нет. – Солярис устало прикрыл глаза и покачал головой: – Туман создал не король Оникс. И идёт он сюда вовсе не ради драконов.
– Ради чего же тогда?! – взвился Вельгар, стоя между мной и Маттиолой, которая, держась за ноющий бок, всё ещё пыталась перевести дух после бега. Её юбка покрылась толстым слоем земляной пыли, лоб блестел, а щёки раскраснелись, словно их натёрли малиной. Когда Вельгар крикнул, она и сама вздрогнула, покосившись на него так, будто только сейчас заметила, какой он вспыльчивый.
Однако затем взгляд Маттиолы встретился с моим, и я почувствовала, что на меня смотрит не только она, но и все остальные.
Солярис рассказал им о Красном тумане. Но рассказал ли он обо мне?
– Сильтан и Кочевник до сих пор в Луге, – прошептала Мелихор, рухнув на плетёный стул рядом с Солом. Тот незаметно выдохнул: ей удалось очень вовремя сменить тему. – Вдруг они угодят в туман, когда будут возвращаться? Вдруг тоже исчезнут?.. Те, кто вернулся, сказали, что в последний раз туман висел там же, где зарождается шторм.
– Сильтан самый шустрый из нашей семьи, а о Кочевнике и подавно не стоит беспокоиться после того, как он умял целую кастрюлю моего жаркого с перцем аджи и даже не запил его водой. Вот увидите, они будут в полном порядке! – заверила Альта с такой оптимистичностью, что я почти поверила ей, глядя на то, как бодро она разливает по чашам рыбную похлёбку. И только хвост, выглядывающий из прорези в платье и дёргающийся туда-сюда, как мельница, выдавал её беспокойство. – Старшие позаботятся о нас, а вы заботьтесь о себе. Садитесь за стол. От шторма до Сердца дни пути, если ты не дракон, так что в ближайшее время туман ждать точно не стоит. Не сидеть же нам всё это время голодными в своих переживаниях?