– Не знаю. – Он пожал плечами. – Случайно вспомнилось. Решил, что ты должна знать.
– Вот уж спасибо. Ещё одна своевременная новость!
Дайре закатил глаза и вдруг вытащил из внутреннего кармана матовую склянку.
– Что это? – спросила я подозрительно, снова ожидая подвоха.
Он молча вытряхнул себе на язык пару багряных капель и отвернулся в сторону соседней улицы. Его голова запрокинулась, словно он принюхивался к воздуху, как это делал Солярис.
– Твои друзья там.
Я не стала спрашивать, зная, что он всё равно не ответит. Многоэтажные домики из саманного кирпича с цветными стёклами и медными дверьми кучковались вдоль улиц, вымощенных разноцветными камнями. Меня ничуть не удивило, когда Дайре, миновав их все, остановился перед той самой захудалой таверной, где Солярис познакомил меня с Мелихор, а Кочевник потом познакомил нас троих с местной стражей. Внутри всё так же пахло пьянством и драками, а с кухни тянулся аромат лукового супа и ржаных лепёшек. Правда, в этот раз здесь оказалось не так оживлённо – все столы стояли пустые, и нигде не было ни души.
– Закрыто! – раздался голос трактирщика откуда-то из-за стойки, а затем что-то пронеслось мимо, шерстяное и здоровое, как кабан. Оно схватило Дайре за грудки и перекинуло назад, через пустой стол и деревянную скамью.
– Кочевник, стой!
Кочевник замер, уже занеся над побелевшим Дайре свой топор, и повернулся ко мне с красноречивым недовольством на лице, как всегда разукрашенном и красном от хмеля, которым от него разило за лигу. Несмотря на то что он отсутствовал в Сердце всего пару дней, волосы его, выбритые по бокам, стали короче и теперь едва забирались в косичку – похоже, разгадывая секреты Красного тумана, Кочевник помимо таверны успел навестить ещё и брадобрея.
– Какого Дикого ты здесь, Рубин?! И почему вместе с этим слизнем? Где Солярис? – пробасил он, всё ещё держа Дайре. Тот извивался и боролся с ним как мог, но это выглядело настолько жалко, что первым делом я сказала:
– Отпусти Дайре. Он нам не враг. Пока что.
Кочевник подозрительно сощурился, но не то мой дрожащий от усталости голос, не то побитый вид разжалобил его: он послушно отпустил Дайре из захвата и даже отошёл от него на безопасное расстояние. Тот сразу же перекатился на ноги и, на всякий случай ухватившись за рукоять меча, закашлялся, сыпля проклятиями сквозь хрипы в пережатом горле. Я же медленно огляделась, кожей чувствуя ещё один взгляд, но не понимая, откуда именно он исходит. Чтобы найти Сильтана, пришлось встать в центре зала и задрать голову вверх: он раскачивался на подпирающей крышу балке за люстрой и, лакая эль из кружки, молчаливо созерцал представление.
– Выглядишь неважно, госпожа, – изрёк он, когда спрыгнул прямо передо мной, при этом не расплескав ни капли эля. Приземление его вышло бесшумным, как будто он весил не больше кошки, худощавый и высокий. Неизменно проказливая улыбка, лисий взгляд и серьга с ракушкой-латиаксис, выглядывающая из-под солнечно-белых волос. Сильтан едва приблизился ко мне, как тут же отпрыгнул назад и демонстративно зажал нос рукавом шёлковой рубахи. – Ух, а пахнешь-то как!.. Просто омерзительно, если честно. Что с тобой стряслось?
– Сенджу хочет сжечь весь мир дотла, а Соляриса схватили, – отчеканила я, и каждое слово резало мне горло, будто я выплёвывала битое стекло.
– Ох. Вот оно как…
Сильтан тут же отставил кружку на ближайший столик и забыл об издёвках. Затем обернулся на трактирщика, выглянувшего к нам с кухни, и, покопавшись в кармане штанов, перебросил ему через стойку несколько алмазов размером с мизинец каждый.
– Попридержи таверну закрытой ещё пару часов, – попросил Сильтан, на что трактирщик часто-часто закивал и так же безропотно юркнул обратно в свою каморку. – Мы тут на рынок за рисом и пшеном собирались, но теперь, похоже, будем собираться на войну.
14Рок Солнца
Кочевник никогда не умел слушать не перебивая, но в этот раз он не проронил ни слова, пока я говорила. Делать это мне пришлось прямиком из душистой ванны, дабы не терять времени попусту, – её для меня учтиво набрали дочери хозяина таверны, принеся заодно с вёдрами горячей воды свежую одежду и кусок мятного мыла. Сильтана, Кочевника и Дайре загораживала лишь деревянная ширма, за которой они, рассевшись на скамьях, и слушали под плеск воды рассказ о событиях последней ночи. Сильтан несколько раз ругнулся на драконьем – нечто похожее на «Дело дрянь!», только с шипящими и рычащими вместо гласных, – а Кочевник перекидывал свой топор из руки в руку, пока, подскочив, вдруг не метнул его в стену. Даже из-за ширмы было слышно, как тот вонзился в тёмное дерево, рассекая одну из балок пополам.
– Никто не смеет убивать Соляриса раньше меня! – рассвирепел Кочевник, пока я вычищала из волос клочки травы и сгустки запёкшейся крови, а кожу оттирала от смрада канализационных помоев. – Королевский зверь обещал мне поединок! Мы договаривались! Твой отец не отнимет у меня победу. Догоним сейдмана и освободим Соляриса!
– Ты что, совсем тупой?! Рубин нельзя идти в Дейрдре! – Дайре подал голос впервые за всё это время, и я безмолвно удивилась тому, как по-взрослому тот звучал, утратив привычную ребячливость. – Ступит на землю родного туата, и Сенджу тут же убьёт её. Чем ты вообще слушал?
– Мы летели на драконе до Луга несколько недель! – возразил Кочевник. – А сейдман человек. У него дорога и вовсе займёт целый месяц.
– Не займёт. Ты слишком мало знаешь о сейде.
– Мы всё равно успеем догнать Соляриса до того, как они достигнут туата Дейрдре.
– Ладно, допустим. Ну а дальше что? – заговорил Сильтан. – Думаешь управиться с королевским сейдманом одним топором? Извини, приятель, но тут я вынужден согласиться с ярловым сыном – ты и впрямь туповат. – Судя по мелодичному перезвону, он снова теребил свою серьгу, а судя по бесшумной тени, пляшущей под ширмой, ходил туда-сюда в раздумьях. Сильтан погрузился в них ещё в тот миг, когда я сообщила о похищении Сола, и с тех пор тоже более не напоминал шаловливого мальчишку. Кто бы мог подумать, что Сильтану всё-таки не плевать? – Нам ни в коем случае нельзя встречаться с сейдманом. Единственный человек, на ком он не посмеет применить свою скверну, – это Рубин, но сын ярла прав, ей нельзя приближаться к своему туату. Сенджу перехватит Руби ещё по пути туда или будет ждать её на месте. Старшие драконы не только крупные, но и быстрые. Представьте себе размах крыльев существа, которое размером с остров!
– И что тогда ты предлагаешь? – поинтересовался Кочевник раздражённо.
– Ну, как один из вариантов… – Затянувшаяся пауза мне уже не понравилась. – Что будет, если Руби просто умрёт? Прямо здесь и сейчас. Это же не земля Дейрдре, верно? Значит, Рока Солнца не будет.
– Не будет, – согласился Дайре и, прежде чем Сильтан успел обрадоваться, добавил: – Как не будет и ритуального жертвоприношения. А значит, Красный туман никуда не денется и сотрёт нас с лица земли точно так же, как стёр бы, останься Рубин жива.
– Ох. Жалко.
Сильтану повезло, что нас разделяла ширма, иначе я бы швырнула ему в голову кусок мыла. Впрочем, Кочевник и сам отлично защитил мою честь, несмотря на то что когда-то сам же клялся покончить со мной в случае необходимости:
– Лёгкой смерти захотел, а, ящер?
– Эй-эй, воткни топор обратно в стену! Я же пошутил!
В какой-то момент их голоса слились для меня в неразборчивый гомон, и я, задержав дыхание, погрузилась в пенную воду с головой, желая побыть наедине с мыслями хотя бы несколько секунд. Какая бы участь ни угрожала мне и человечеству, я не могла оставить Соляриса в беде. Не вернусь в Столицу, и его казнят. Вернусь в Столицу – вероятнее всего, умру. А если Рок Солнца всё-таки свершится… Верные хускарлы, заботливые матери, счастливые дети с щербатыми улыбками, развевающиеся пёстрые атласные ленты на ветру в летний Эсбат. Может, драконы и заслужили свой век процветания, но вот люди не заслужили того, чтобы сгореть в солнечном огне. Должен быть другой выход.
Думай, Рубин. Думай!
В лёгких начало медленно разгораться пламя. Ногти впились в бортики ванны, будто я пыталась утопить саму себя.
«Ты, Рубин из рода Дейрдре, ведь была к этому готова?»
Я закрыла глаза, и вместе с толщей воды, заглушившей все звуки, надо мной сомкнулась темнота. Несмотря на то что вода ещё не успела остыть, от клокочущего страха перед неизвестностью меня бросило в холод, как в зимнем лесу. Будто тело обвила скользкая змея – именно таким было то чувство, когда пытаешься вспомнить что-то, при этом даже не понимая, что именно ты забыл.
Думай, думай, думай!
Мама пожертвовала собой и явила меня на свет с определённой целью – спасти людей. Для этого она должна была знать, чем всё обернётся, а значит, это не может быть тупик. Если судьба и правда существует, то, что бы я ни делала, я буду делать всё правильно, так? Значит, спасение Соляриса – тоже часть моего пути. И пока я не пройду её, мне не добраться до Рока Солнца, не снять с плеч ношу, возложенную Нерой. Следовательно, прежде всего нужно попасть в Столицу и освободить Сола, причём до того, как меня схватит стража отца во главе с Ллеу или убьёт Сенджу.
Но как же опередить и обвести вокруг пальца их всех?
– Рубин, ты там скоро?
Жадный вдох. Хриплый выдох. Я вынырнула, кашляя. Вода текла из горла и носа, волосы прилипли к лицу, а пальцы ныли, оставив длинные полосы на бортиках ванны от и без того поломанных ногтей. Однако тот парализующий холод в грудине, что был страхом, неожиданно растаял. И пришла уверенность.
– Может, увезём её в Дикие Земли?
– А почему бы не рассказать сейдману правду о Красном тумане и Сенджу? Он ведь наверняка сможет помочь нам, если, конечно, поверит во весь этот бред.
– Нет, нужно убить сейдмана! Мужчина, практикующий сейд, не мужчина! Таким нельзя доверять.
Пока Дайре, Кочевник и Сильтан спорили, забыв о моём существовании, я нащупала под ванной своё изодранное шёлковое платье, подаренное Мелихор. В его складках был зарыт флакон, в коем колыхался Красный туман – маленький сгусток, способный обернуться зияющей и прожорливой бездной. Если моё существование породило его, если он следует за мной по пятам и если я уже соприкасалась с ним прежде, но осталась жива… значит ли это, что Ллеу прав? Туман живой. Но вдруг он ищет меня вовсе не для того, чтобы поглотить и завершить ритуал, а чтобы, наоборот, не допустить этого? Чтобы не исчезать?