Скапливалось много сукровицы, поэтому повязку на груди меняли несколько раз в день: промывали рану тёплой водой и покрывали мазями, которыми когда-то лечили язвы моего отца. Иногда это делал сам Солярис. Я хорошо запомнила его прикосновения – тогда даже они казались мне холодными на фоне собственной кожи, охваченной болезненным жаром, – и то, как после он вознаграждал меня за терпение поцелуями в лоб. Сол же менял пропитанные пóтом простыни и перекладывал меня с места на место, чтобы не появилось пролежней.
Он целыми днями оставался возле моей постели, и однажды, когда я в очередной раз очнулась, взял меня за руку и сказал:
– Кочевника с сестрой привели. Они вышли из Рубинового леса, сказали, что сами собой там очутились. Всё красным-красно в памяти, ничего не помнят, кроме последних минут перед тем, как туман их забрал. Зато оба в полном порядке. Они в замке – ждут, пока ты поправишься.
– Но туман же… Не закончилось…
– Закончилось, Рубин, закончилось. Все жители деревень тоже возвратились, кто куда – некоторые в лигах от дома, некоторые прямо в свои постели… Всё хорошо, Рубин.
– Нет, – прошептала я снова, непроизвольно попытавшись подняться. Солярис встрепенулся и надавил мне на плечи. Повязка снова пошла бледно-розовыми пятнами. – Совиный Принц сказал… Надо идти…
– Да знаю, я знаю, – говорил Солярис будто бы раздражённо, но глаза у него блестели так, как если бы он недавно плакал. – Сон то был, кошмарный и плохой. Не думай сейчас о Принце. Ты людей спасла, меня спасла, а теперь, пожалуйста, спаси и себя тоже. Отдыхай и возвращайся ко мне. Я… скучаю, Руби.
В то время мне действительно стоило думать не о богах и пророчествах, а о том, чтобы выжить. Потому каждый раз Солярис утешал меня, повторял, что видение не могло быть не чем иным, как предсмертной агонией ослабевшего разума. Когда же я выздоровела и заговорила об этом вновь, он молчал, но мнение своё, невольно укрепившееся за недели болезни, вряд ли изменил.
Раз люди вернулись и всё улеглось, может, Совиный Принц ошибся? Или то и впрямь была галлюцинация? Вдруг мне вовсе не нужно искать Кристальный пик? А если его не существует и в помине? Иначе он должен быть где-то на одной из этих карт. Так почему же я столько времени не могу найти ничего хоть отдалённо на него похожего?
– Госпоже не до тебя, малявка. Кем ты себя возомнила? Ступай отсюда.
Зарывшись в фолиантах, я бы вряд ли услышала за их шорохом тоненький жалобный голосок, не раздайся следом звон посуды. Четвёрка хускарлов караулила снаружи зала. Зная, что от их щепетильности иногда больше вреда, чем пользы, я решила лично выглянуть наружу.
– Что ты делаешь здесь одна в такое время, Тесея?
Она стояла перед дверьми Совета и покачивалась из стороны в сторону, едва удерживая в руках тяжёлый серебряный поднос, на котором пирамидкой возвышалась гора сдобной выпечки и нарезанных фруктов. Второй точно такой же, но с орехами и сырами, продребезжал чуть раньше – всё-таки упал на пол. Из-под верхушки лакомств выглядывали круглые зелёные глаза и две чёрные косички, прижатые к затылку медным обручем с гравировкой Талиесина, который выковал для неё Гектор в подарок за помощь в конюшне. На поясе же простенького льняного платья болтались прялка, моток пряжи и недоплетенная куколка. Последняя подозрительно напоминала меня – из копны соломенных волос торчало несколько красных нитей.
– Тесея? – снова позвала девочку я, решив, что она не расслышала. Тогда блюдо с выпечкой немного приопустилось, и я увидела, что Тесея беззвучно хлопает ртом.
– Я при… прин-н… не-есла… ужин. Маттиола с-с… В мед-дов…
«Мать подхватила паучью лихорадку, когда носила её, – поведал нам Кочевник во время застолья после того, как Красный туман выплюнул и его, и всех похищенных людей на границе Рубинового леса, где ранее выбросил и меня. В момент нашего разговора Тесея сидела на краю скамьи и с удовольствием вертела в руках свою новую прялку, настолько увлечённая ею, что ни филиды, ни красоты замка не интересовали её. – Отец боялся, что Тесея родится мёртвой, но она родилась всего лишь с проблемой речи. Просто маленький берсерк! Уже в утробе показала, чего стоит! Тесея такая красивая, умная, храбрая и очень умелая. Просто следите за её руками – с их помощью она говорит даже лучше, чем мы с вами при помощи языка».
Я пообещала и себе, и Кочевнику обеспечить Тесее на время пребывания в замке такую жизнь, которой бы завидовали даже дети высокородных господ, дабы она позабыла о своём недуге и обо всём, что приключилось с ней прежде. Именно поэтому, когда Тесея вновь начала заикаться, испуганно косясь на воинственных хускарлов, я поспешно взяла её за плечо и мягко протолкнула мимо них внутрь зала.
– О, вижу, ты принесла закуски! Я сегодня как раз почти ничего не ела. Заходи! Составишь мне компанию.
Тесея улыбнулась и, довольная, юркнула в проём. Когда двери за нами закрылись, она будто прибавила в росте за несколько секунд: перестала сутулиться и втягивать голову в плечи, выпрямилась и, водрузив серебряное блюдо на край резного стола, принялась наворачивать по комнате круги, осматриваясь. Затем вместе мы разделили несколько шафрановых булочек-улиток с заварным кремом, а после, грызя яблочные дольки, посыпанные корицей и сахаром, устроились за нагромождением карт. Самые большие и интересные из них я принялась показывать Тесее, и каждый раз, когда она восхищённо ахала, я невольно вспоминала себя ещё год назад. До чего же дивным и большим кажется мир, пока жизнь пинком не вытолкнет тебя в него!
– А вот здесь находится Жужжащий остров, прямо на стыке двух крупнейших озёр континента. Немайн и Дану бились за него несколько лет, спорили, кому он должен принадлежать, пока не оказалось, что остров уже давно занят. Только не людьми, нет, а пчёлами! Там всё сплошь в роях, и лиги невредимым не пройти. С тех пор остров считается ничьим, проклятым, – усмехнулась я, рассказывая о каждом месте, на который Тесея указывала пальцем. Это было полезно и мне: просмотреть всё ещё раз и заодно освежить память. – А это Свадебная Роща, – сказала я, когда её палец сместился правее, к границе между Найси и Фергусом. – Кроме вербены, цветка Кроличьей Невесты, там не растёт иных цветов. У нас в Столице, кстати, тоже вербеновые садики есть, так что если захочешь собрать букет для её алтаря…
Тесея прожевала кусочек красного яблока, которым хрустела всё это время, и покачала головой. Вороные косы растрепались, упав ей на лоб.
– Нет? – удивилась я, откладывая просмотренную карту в сторону и берясь за следующую. – Надо же. Обычно все девочки твоего возраста возносят почести именно Кроличьей Невесте. Чьему же пути ты тогда следуешь? Уж не Совиный Принц ли твой избранник?.. Ах, вот отчего у тебя тогда так щёчки разрумянились, когда я рассказывала о встрече с ним!
Тесея хихикнула и снова раскраснелась – точь-в-точь как во время ужина, за которым я выложила своим приближённым всё, что знала, начиная с природы Красного тумана и заканчивая тем, почему грудь у меня пробита и забинтована в несколько слоёв, а мир до сих пор не полыхает в диком пламени.
Однако затем Тесея снова затрясла головой.
– Медвежий Страж?.. – продолжила гадать я, надеясь, что этот ответ окажется верным.
Тесея улыбнулась и, отряхнув от сахара ручки, подставила их к своей макушке, изображая уши, стоящие торчком. А затем она негромко и коротко взвыла.
– Ты выбрала своей покровительницей Волчью Госпожу? – уточнила я с нервным смешком, даже не представляя, как суеверный Кочевник пережил это известие. – Неужто ты хочешь стать вёльвой?
Тесея кивнула – в основном только кивками она и общалась со всеми, кроме Кочевника, который каким-то образом читал движения её рук лучше, чем рунический алфавит, – и вопросительно указала пальцем на меня.
– Кто мой покровитель? Хм, даже не знаю… Раньше я бы указала на Кроличью Невесту, но, кажется, после всего, что Совиный Принц сделал для меня, такой ответ будет нечестным. Возможно, теперь он мой покровитель и есть. Странно это, когда боги выбирают тебя, а не ты их.
Я развернула двадцатую по счёту карту, самую старую из найденных разведчиками ещё в закоулках катакомб. Выцветшая по краям и неровная, она была начерчена в форме круга, за который картографы действительно некогда принимали наш континент. Углядев, как я пыхчу в нерешительности, Тесея потянулась ко мне через стол с блестящими от любопытства глазами. Пусть и не по своей воле, но она оказалась отличной слушательницей и, кажется, хотела побыть ей снова. В конце концов, мои истории о проклятии, сиде и предначертанной судьбе были для неё лишь захватывающими сказками. Потому, глубоко вздохнув, я позволила себе поведать ей ещё одну:
– В нашу последнюю встречу Принц предупредил, что ничего не кончено, что Красный туман по-прежнему представляет опасность… Но ни он, ни злобный Старший дракон так и не появились. Хоть Солярис и считает, будто это даёт нам право упокоиться и жить своей жизнью, мне кажется, всё с точностью до наоборот. Ведь если бог пророчит опасность на горизонте, разве можно ему не верить? Я должна отыскать Кристальный пик и Совиного Принца, раз он так повелел. Но теперь ещё и эти ярлы…
Я вовремя одёрнула себя, вспомнив, что ребёнку двенадцати лет вряд ли интересны политика и мои душевные метания. Взяв с тарелки последнюю дольку, я повернулась и протянула угощение Тесее, но не обнаружила её рядом. Оставив свой стул, она уже стояла по другую сторону стола, прямо у изображения Кипящего моря, на берегу которого раскинулся туат Дану.
Палец её указывал на холмы за Лугом.
– Тебе интересно, что там? – догадалась я, и Тесея опять кивнула. – Сплошь зелёные просторы, крутые и каменистые. Из-за своего рельефа они и пустуют. Там только одинокие вёльвы селятся, отшельники или охотники, в то время как почти все города Дану расположены вдоль берега Кипящего моря. Туат этот вообще крайне необычен… Мало того что драконам там поклоняются чуть ли не больше, чем богам, так и сказки о сидах именно оттуда родом. Весталка рассказывала, что наши боги якобы в Дану когда-то и жили и что там по сей день колодец ес