– Так же, как его принёс вам Дайре? – уточнил Мидир с невесёлой усмешкой.
– Нет-нет, Дайре – отдельный… случай. Ярлы Фергуса и Немайна не смогли бы повторить его трюк, это мне известно наверняка. Так почему же они не понесли наказания за своё преступление? Или почему, по крайней мере, не устрашились его?
Мидир молчал – в конце концов, он был советником и воином, а не сейдманом, и с такими вопросами логичнее обращаться к Ллеу. Однако я сомневалась, что хоть кто-то сможет разгадать сейчас эту тайну. Все события происходили слишком стремительно, одно за другим. Но их цепочка казалась настолько выверенной и закономерной, что почти вызывала восхищение. Как после всего нами пережитого кому-то удалось так ловко обвести нас с Солом вокруг пальца?
– Ярл Клемент и ярл Тиви отбывают! – объявила Маттиола, растолкав локтями строй хирда и ворвавшись в донжон сразу за Мидиром. От количества пыли, укрывшей прибранные по углам игрушки, у неё тут же заслезились глаза. Погремушки, жёрдочка с фигурками из ольхи, осколки витражных стёкол и даже цепи… Эта башня хранила в себе куда больше историй, чем казалось на первый взгляд. – Они уже запрягают лошадей, Рубин. Что нам делать?
Только-только взобравшись на первую ступеньку шаткой лестницы, ведущей на крышу, я неохотно остановилась и поморщилась от досады. Хотя здесь не было неожиданностей: во сколько бы медвежьих шкур ярлы ни нарядились, сколько бы кабаньих рогов на пояс ни нацепили и сколько бы волчьих зубов ни носили амулетами на шее, с крысами у них всё равно было гораздо больше общего.
– Ярл Клемент просил передать, что ни в коем случае не отказывается ни от гейса, ни от долга своей службы, – пролепетала Матти вдогонку, заметив, как я притихла, так и не повернувшись к ней лицом. – Он и ярл Тиви вернутся по первой же ратной стреле[30], а пока будут заниматься подготовкой дружин и запасами на зиму. Если война затянется, провизии может не хватить.
– Провизия… Зима… Хм. Звучит разумно. Они оба в своём праве, – произнесла я наконец, когда хорошенько всё обдумала. – Пусть идут.
– Драгоценная госпожа, у ярла Тиви полно связей с наёмниками в большинстве туатов Круга, а с Клементом в Столицу прибыло порядка пятидесяти человек. Я мог бы… – начал Мидир осторожно, но я только покачала головой.
– Я сама сказала «кто хочет уйти, пусть уйдёт». Таков завет сейма, а выпускать ратную стрелу ещё слишком рано, ты сам дал мне это понять. Да и что нам от пятидесяти человек и наёмников с топорами? Сейчас ярлы будут куда полезнее на своих местах. Главное, пошли с ними под предлогом нашей заботы кого-то из хускарлов, кому доверяешь. Отныне глаз со всех ярлов не спускать! Даже с самых сладкоречивых и верных.
– Кстати, о верных и сладкоречивых… А как быть с Ясу и Дайре? – поинтересовалась Матти робко, и я удивлённо обернулась.
– Они что, всё ещё здесь?
– Здесь. И оба изъявили желание присоединиться к подавлению восстания. Их люди уже у крепостных стен, готовы выдвигаться вместе с королевскими хирдами по первому слову драгоценной госпожи.
Я даже спустилась с лестницы, чтобы не упасть от удивления. Если мотивация Дайре была мне известна – он хочет удержать Круг единым не ради меня, но ради драконов, – как насчёт Ясу? Отцу не удалось сплотить туаты за тридцать лет, но получилось привить чувство преданности аманату за каких-то пять или семь, что она здесь прожила? Верилось так же слабо, как и в то, что Керидвен не был заодно с заговорщиками. А после того, сколько раз мне вонзали в спину нож, я более не готова повернуться ею даже к собственному отражению в зеркале.
«Может, Ясу и не предатель, но она всё ещё вассал», – напомнила я себе. Вассалам всегда что-то нужно от их господ; что-то настолько ценное, ради чего она готова пасть ниц перед дочерью своего тюремщика и укротителя. Впрочем, тут стоило отдать Ясу должное: если я права, то, по крайней мере, она пыталась добиться желаемого службой, а не участвуя в восстании. Лишь поэтому, смягчившись, я решила:
– Приведи их обоих сюда, на крышу башни. И скажи Дайре, чтобы захватил с собой своё особое снадобье. Так, на всякий случай.
– Ты хочешь… – начала Маттиола, и лицо её вытянулось на пару с Мидиром, когда я невозмутимо улыбнулась.
– Не бойся, ничего страшного с ними не случится. Мне и впрямь не помешает помощь. Посмотрим, смогут ли они оказать её не только на словах.
– Слушаюсь, госпожа, – кивнула Матти. – А распоряжения для королевского сейдмана будут?
Я решила не акцентировать внимание на том, что отныне Матти называет Ллеу не иначе как «королевский сейдман» – и более никогда «брат».
– Пока нет. Туат Дейрдре – туат вёльв, но мы ещё успеем призвать их и проклясть народы Фергуса с Немайном. Пока пусть Ллеу продолжает заниматься тем, о чём мы с ним договаривались. И, Маттиола, ещё кое-что…
– Да?
– После того как выполнишь просьбу, иди и поспи. Сейм окончен, ты заслужила отдых. Совсем скоро твой трезвый ум понадобится снова – приведи его в порядок.
Маттиола шумно выдохнула и поклонилась в знак согласия, что было совсем не похоже на неё – до чего же, видимо, измоталась, раз даже храбриться не стала! За те полдня, что мы не виделись, она будто ещё больше отощала: тени под глазами углубились, а по нездоровому серому цвету её лица можно было решить, что Матти подхватила паучью лихорадку. Её пошатывало, даже когда она просто стояла на одном месте. Да и платье её тоже заметно поистрепалось за вечер: кружевные типпеты на рукавах потемнели, а на летящем подоле разошёлся шов – очевидно, кто-то из гостей в суматохе наступил на него. На фоне мятых тканей сапфировый медальон на толстой золотой цепочке, привезённый Сильтаном и ныне болтающийся у Матти на шее, бросался в глаза ещё сильнее.
– Слушаюсь, госпожа, – повторила Матти скороговоркой, стоило ей заметить, куда я смотрю. Густо покраснев, она подхватила полы платья и бросилась прочь, будто и вправду верила, что таким образом спасётся от моих расспросов, к которым я обязательно вернусь позже.
Каменные стены башни удерживали летом холод так же хорошо, как зимой тепло, поэтому, выйдя на крышу, я едва не задохнулась от жара. Мало того что в этом году месяц благозвучия не щадил Круг, так ещё и три дракона спорили о чём-то на самом краю мерлона до того бурно, что едва не разжигали на нём костёр от летящих с дыханием искр.
– И думать не смей, что слова «мама сказала» не дадут мне откусить тебе башку!
– Ох, эти младшие братья… Любите же вы драматизировать! Я вовсе не хотел тебя обидеть, ма’рьят.
Если Солярис кричал и скалил острые, как шило, зубы, значит, он крайне близок к тому, чтобы вот-вот пустить их в ход. Но даже тогда Сильтан не изменял себе: улыбался обманчиво ласково и слегка щурился, из-за чего начинал выглядеть ещё проказливее. И как доверять человеку с таким лицом?
Его золотистые ресницы трепетали на влажном ветру, как и мерцающие волосы, похожие на шёлк. Серьга цеплялась за них и мелодично позвякивала, словно колокольчик, встречаясь с украшениями на шее и россыпью драгоценных камней, пришитых к плечам полупрозрачной рубашки. Из-за них Сильтан буквально сиял на солнце, и мне пришлось приставить ладонь ко лбу козырьком, чтобы рассмотреть самого Соляриса и Мелихор, держащуюся позади.
Последняя возражала братьям вяло, почти не вмешивалась, одетая в один из моих хангероков, который я с трудом убедила её не разрезать на груди и не укорачивать, как то делали в Сердце. С раздвоенным языком, смешно торчащим между красных губ, она нервно наглаживала свои длинные пепельные косы, заплетённые небрежно, впопыхах. Мелихор всегда было тяжело совладать с собственным возбуждением, потому она и старалась держаться от ссор подальше – хотя бы физически, шагов этак на десять в стороне.
– Уйми свой хвост! – рыкнул Солярис, перехватив его за кончик, когда тот отрос и выскользнул из-под хангерока Мелихор под её неловкое «Ой». – Вот поэтому я и против! И без вас проблем не оберёшься.
– Единственная проблема здесь – ты и твоё высокомерие, ма’рьят, – оборвал его Сильтан. – Вместо того чтобы спорить, спроси у своей госпожи, что лучше на поле боя – один дракон или три?
– Конечно, три дракона, – согласился Солярис с нажимом в голосе. – Но никак не один дракон и две бестолочи!
Сильтан улыбнулся так широко, словно услыхал комплимент, и указал в мою сторону широким жестом. Однако Солярис повернулся не сразу: отпустив хвост Мелихор, сначала он сделал несколько глубоких вздохов, поправил взъерошенную ветром причёску и приосанился. То, что частые визиты брата с сестрой приносят ему не больше удовольствия, чем жужжание мух, вовсе не было для меня открытием. Именно потому я и селила Сильтана с Мелихор на противоположной стороне замка – так они с Солом могли неделями жить под одной крышей и даже не подозревать об этом. Я и не помнила, когда видела их всех вместе в последний раз. Потому это собрание на крыше и застало меня врасплох, особенно когда Мелихор вдруг выкрикнула, подскочив ко мне:
– Выбирай, на ком полетишь!
– О чём ты?
– Мы с Сильтаном решили составить тебе и Солу компанию. Ты же не против? – Мелихор сцепила когтистые пальцы на груди и затараторила так быстро, что половина её слов превратилась в неразборчивое шипение, а раздвоенный язык удлинился и чуть не завязался узлом: – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я так хочу полетать с вами двумя по Кругу! Это моя мир’атечь, энарьят. Моя мечта! Ну пожалуйста, Руби!
Я вопросительно уставилась на Соляриса, но тот лишь яростно затряс головой. Мы договаривались отправиться к разграбленным постам на рассвете, и именно в том, чтобы я прибыла туда на драконе, и заключался весь смысл моего похода. Только так можно было напомнить и врагам, и союзникам, что, навлекая на себя гнев туата Дейрдре, они навлекают на себя и гнев небес. Из-за этого я и не могла отказаться от предложения Мелихор. Даже более того – я не хотела отказываться.