– У тебя совсем гордости нет, сестрица, – пожурил ту Сильтан, когда она продолжила скакать вокруг меня на цыпочках и распевать непонятные мольбы на драконьем языке. – Госпожа ведь мудра не по годам и прекрасно знает, что даже зайцы роют из норы несколько ходов. Так с чего бы ей запрещать нам делать то, что другие готовы выпрашивать у нас стоя на коленях?
Сильтан всегда льстил и оскорблял одновременно, поэтому его собеседник сам был волен выбирать, остаться ему польщённым или оскорблённым соответственно. Решив предпочесть сегодня первое, я сказала с улыбкой, изобразив ненавязчивый поклон:
– Кто я такая, чтобы что-то вам запрещать. Я могу лишь попросить, и я прошу: не надо. Это не ваша битва.
– Почему не наша?! – взбеленилась Мелихор, и хвост её снова лихорадочно заметался по воздуху, едва не отхлестав Соляриса по щекам. – Ты вхожа в наше гнездо! Ты ширен Соляриса! Нападение на тебя то же самое, что нападение на него.
– Пойми… Если люди увидят, как несколько драконов выступают на стороне Дейрдре против других туатов, то решат, будто мы с драконами официально заключили мир. Старшие потом непременно спросят с вас за это.
– Но мы не выражаем волю Старших! – Мелихор насупилась, и я впервые увидела, чтобы Сильтан поддержал сестру, часто-часто закивав. – Мы выражаем волю свою. Многие в Сердце стали уважать и почитать наследницу Дейрдре, узнав, на что ты пошла ради их спасения. Помочь и слегка подкоптить несколько глупых мужей в железных одеждах – ничто по сравнению с твоим поступком.
Мелихор вдруг приблизилась и положила когтистую ладонь мне на грудь, прямо туда, где билось сердце под росчерком бледных шрамов. От нестерпимого жара её кожи, присоединившегося к летней духоте, стало так тяжело дышать, что я даже не нашла сил напомнить ей, что спасала не столько драконов, сколько людей. Зато взгляд невольно прилип к каменным плитам под ногами: мы стояли прямо на том месте, где я умерла. Хоть слуги хорошенько и вымыли башню, но, если приглядеться, до сих пор можно было заметить продольные тёмные пятна на швах – моя запёкшаяся кровь.
– Да и что нам сделает это каменеющее старичьё? Такие полезные и важные, ага, что никто десять лет не замечал их отсутствия, – хмыкнул Сильтан, запрыгнув босиком на зазубренный мерлон и уже принявшись расстёгивать шёлковую рубаху, чтобы дать крыльям прорезаться, не повреждая ткань. – Старшие – не более чем пережиток прошлого, когда драконы не умели сдерживать свои инстинкты в одиночку, потому им приходилось сдерживать инстинкты друг друга. Сейчас же от булыжника и то больше проку будет, чем от Старших, – его хотя бы в голову кинуть можно.
– Хорошо, – вздохнула я в конце концов, мягко отстраняясь от Мелихор, а вместе со мной вздохнул и Сол. Хотя нет, он скорее застонал. – Тогда будьте готовы к сражению. У Фергуса не были замечены баллисты, однако это не значит, что кто-то из хирдманов не прихватил с собой стрелы с наконечниками из чёрного серебра. Мы не сможем зараз подавить всё восстание, но это и не нужно – просто напомним Кругу, кто я такая. Драконье пламя отлично освежает память.
«Но, надеюсь, её освежит и просто наше появление», – добавила я мысленно, не осмелившись признавать вслух, что вряд ли смогу обречь людей на огненную смерть и лицезреть, как она их настигнет. Интересно, испытывал ли то же самое отец? Или жажда крови – врождённый порок? Что, если она проявится, стоит мне хоть раз пролить её?
Солярис был единственным, кто не усмехнулся в ответ на мои слова, прекрасно понимая, каково мне приходится. В доспехах, выкованных из пластов собственной чешуи, закалённой в его же солнечном огне, Сол будто был весь укрыт жемчугом с головы до ног. Плотно прилегающие друг к другу чешуйки образовывали кольцевидные узоры у него на груди, лишённые пуговиц и застёжек – точь-в-точь вторая кожа. В ней Солярис всегда чувствовал себя комфортнее, чем в человеческой одежде, пускай доспех этот и обошёлся ему во много месяцев страданий.
– Что-то не так? – спросила я, когда заметила, что Сол всё это время рассматривает меня в ответ; да так пристально, будто впервые увидел, как летом я меняю куртку из сыромятной кожи на свободную рубаху, а лётный пояс с кольцами-креплениями сдвигаю под рёбра, дабы тот не сползал с похудевшей без слоёв меха талии.
Солярис медленно моргнул и немо отвернулся. Похоже, не меня одну одолевали мрачные думы. Хоть мы и не впервые отправлялись навстречу врагу, но впервые враг этот был нам понятен, осязаем и уязвим. И впервые нас сопровождал кто-то, кого Сол любил гораздо больше, чем показывал.
– Кстати, с нами полетят ещё два гостя. Вы не против подбросить их? – спросила я осторожно, и позади своевременно раздалось:
– Драгоценная госпожа?
Я обернулась на дрожащий голос, не сразу признав его обладательницей ярлскону Ясу. Уж если мне и было что-то известно о жителях Ши, так это то, что все они не робкого десятка. Вдобавок культура их разительно отличалась от культуры остального Круга, чем порой даже могла шокировать. Вот и сейчас я, пожалуй, испытывала именно шок, когда смотрела на боевое облачение Ясу: бронзовые поножи защищали лишь её щиколотки и голени, в то время как бёдра оставались нагими. Золотой обруч вокруг шеи соединялся с нагрудником, а тот, в свою очередь, переходил в широкий золотой пояс и короткую юбку из цепей и подвижных щитков. При этом руки Ясу тоже оставались открытыми, мускулистые, загорелые. Неудивительно, что в столь юном возрасте шрамы распускались на ней соцветиями.
– Госпожа! – снова вскричала Ясу и взялась на оружие: одна её рука легла на эфес короткого меча в ножнах, а вторая – на древко копья за спиной.
Её реакция была вполне естественна: далеко не каждому человеку доводится узреть сразу двух драконов в первородном обличье. Я даже не заметила, как Сильтан и Мелихор обратились, предварительно сбросив одежду возле мерлона. Как только мы с Ясу повернулись, Сильтан демонстративно расправил крылья во всём их великолепии и блеске, красуясь, и даже я, которая уже видела драконов тысячу раз, затаила дыхание.
Похожий на драгоценную статуэтку, Сильтан имел куда более тонкие крылья, лапы и хвост, чем его сестра, и в целом казался изящнее, несмотря на больший размер. Чешуя Мелихор же казалась неровной и матовой, будто шершавый камень, но было нечто завораживающее в том, как она серебрилась в лучах восходящего солнца. Если Сильтан и был этим самым солнцем, то Мелихор была луной.
«Подвинься!»
«Сама двигайся! Что, увлеклась черничными тарталетками? То-то видно, лапы задние толще передних в два раза стали».
«Что ты сейчас ляпнул, змея?!»
Они принялись пихать и пинать друг друга, и неопытному взору сия картина представилась бы жестокой дракой двух зверей, пытающихся вонзиться друг другу в глотки. Клыкастые пасти щёлкали и клацали, хвосты с острыми гребнями вились, кроша мерлон, а шум стоял такой, будто лавина сходила с гор. Конечно же, Ясу отказалась убирать оружие, заняв вместо этого боевую стойку, пока я не взяла её за плечи.
– Всё в порядке, – произнесла я мягко и для пущей убедительности повторила это несколько раз, как делал Сол в детстве, когда успокаивал меня после расцарапанных коленей. – Обычная перебранка брата с сестрой. На самом деле они добрее, чем кажутся, – уж точно добрее Сола! Кстати, кто из них вам больше по душе, ярлскона?
Ясу округлила глаза, почти такие же чёрные, как её губы и скулы, покрытые боевым узором из сурьмы.
– Госпожа, я не совсем понимаю…
– Жители Круга не могут ждать, пока королевский хирд прибудет и спасёт их от мятежников. Маттиола сообщила, что вы и ярл Дайре готовы оказать мне поддержку. Она ведь не соврала?
– Конечно нет, но…
– Вы боитесь высоты? Ну, если так…
Я снисходительно улыбнулась, склонив голову набок, и вдруг подумала о том, что мне стоило бы ограничить общение с Сильтаном – уж слишком заразны его повадки! Ведь сейчас я бессовестно играла с гордостью Ясу, а этой гордостью все воины, мечтающие однажды стать берсерками, были известны так же, как драконы – своей изобретательностью, а талиесинцы – любовью к пьянству.
Услышав, что я сомневаюсь в ней, Ясу действительно встрепенулась и тут же взялась за чтение клятвы:
– Я пойду за госпожой, куда она скажет, и мой меч станет её мечом! Я добуду все сокровища мира, и они станут её сокровищами. Я содею тысячу…
– Отлично! Думаю, вам лучше подойдёт Мелихор, – перебила я, когда Солярис нетерпеливо защёлкал языком у меня за спиной, поторапливая. – Тогда ярл Дайре полетит на Сильтане. К его самодовольству и светлым волосам как раз отлично подойдёт золотая чешуя.
Стоило мне позвать Дайре по имени, как тот наконец-то соизволил появиться на крыше. В отличие от хорошо подготовленной к бою Ясу Дайре выглядел так, будто только-только вышел из купален – вчерашнюю одежду не сменил, но зато весь лоснился и румянился от пара. А ещё набросил сверху плащ из отороченного кисеёй вадмала, переплёл косы покрепче и вооружился спатой, раскачивающейся на эмалевом поясе. Видимо, и впрямь не ожидал, что придётся помогать мне не только словом, но и правым делом.
Остановившись, Дайре сначала лениво потянулся, разминая мышцы, а затем неспешно оглядел меня, Ясу, Мелихор и Сильтана по очереди. Решив, что молчание его неприлично затянулось, я многозначительно кашлянула, незаметно указав на Ясу в надежде, что он поймёт, чего именно я от него хочу.
– О боги, госпожа! – сообразил Дайре в конце концов и притворно схватился за сердце. – Вы просите, чтобы мы полетели на драконах? Уму непостижимо! Людям не место в небе. Чтобы отважиться на такое, нужно быть или глупцом, или берсерком!
– Ярл Дайре! Чего вы разнылись, как девица на сносях?! – осекла его Ясу раздражённо, и я едва сдержала смешок, поражённая тем, как легко, оказывается, поменять людей местами. – Я и драконов вживую-то никогда не видела, но всё ещё стою здесь, рядом с госпожой, и не собираюсь отступать. Не посрамите свою честь и вы! Скажут оседлать сам ветер – так седлайте. Скажут оседлать дракона – значит, седлаете дракона!