– Гневишься, Госпожа Волков, что есть любимица у сов? – подразнил её Принц, нагло подтолкнув в ответ плечом. – А как же сытный ужин и вино? Гостей тут не было давно! Давай бутылочку откроем, Стража успокоим, порядок наведём, а уж потом к делам насущным перейдём…
– Нет у нас столько времени в запасе. – Госпожа дёрнула Принца, попытавшегося обойти её, за локоть. – Случилось нечто, ответственность за что полностью моя… Туман сюда идёт, он знает, где Рубин, и наверняка нагрянет в самый неподходящий для того момент. Надо их всех вместе спровадить обратно под Луну скорее…
– Туман идёт? – переспросил Совиный Принц, склонив голову набок и примяв золотые кудри к плечу. – Ну и не страшно, подождёт. Так что, налить вина? Или поедим сперва?
И он, вырвавшись, вальяжно двинулся к своему винному стеллажу, где сразу заметил пропажу нескольких бутылок и многозначительно закашлял. Его пальцы с аккуратными, коротко стриженными ногтями хаотично прошлись по нескольким бутылкам, будто Совиный Принц выбирал вино наугад, а не по описанию на металлических пластинах и цвету содержимого. В конце концов его рука замерла на изогнутом полукруглом кувшине, напоминающем змею, кусающую себя за хвост, и я увидела тёмно-гранатовые разводы на его стенках: судя по всему, вино было из переспелых гранатов и очень-очень крепкое.
Неужели он и впрямь собирается просто сидеть и пить?..
– Совиный Принц, господин, – решила обратиться к нему я. – Вы ведь помните, что сказали мне в нашу последнюю встречу? Когда я… умерла. Вы сказали…
– «Я буду ждать тебя на Кристальном пике, у Аметистовых садов, где гниёт любовь богов среди цветов», – повторил он слово в слово, доказывая, что я действительно сделала всё так, как он велел. – И вот ты здесь! Побед твоих уже не счесть. Что, пожалуй, заслужило особенную смесь…
И Совиный Принц, сунув изогнутый кувшин под мышку, взял другой рукой ещё один, запечатанный воском. Затем с обеими сосудами он прошёл до камина и, проверив, пуст ли стоящий рядом чугунный котелок, опорожнил туда обе бутылки, после чего подвесил его над огнём. Вино закипело быстрее, чем я успела прийти в себя, и через весь дом потянулся душистый аромат переспелой клубники с гранатом и специями.
– Может, его Медвежий Страж тоже приложить успел, как Кочевника? – услышала я за спиной шепоток Мелихор. Она нервно постукивала перламутровыми когтями по подоконнику, пока Совиный Принц самозабвенно размешивал горячее вино и разливал его по кубкам. – Или боги все такие? Зачем-то они ведь однажды стали людям помогать… Впрочем, вряд ли от большого ума. Так что, может…
– Мелихор, помолчи, – шикнул на неё Сол и вдруг шагнул вперёд, кашлем привлекая всеобщее внимание. Он никогда не умел общаться с высокородными господами, а с божествами и подавно, потому звучал весьма неловко и скомканно, когда попытался вежливо поторопить Принца: – Совиный господин, возможно, вы не поняли, но драгоценная госпожа Рубин проделала весь этот путь не для того, чтобы пить вино, а чтобы узнать, как уничтожить Красный туман так, чтобы он не вернулся больше. Вы ведь за этим её и позвали? Или нет?
«Или нет?»
Совиный Принц промолчал и прошёл мимо Соляриса, будто не заметил его. Он нёс два кубка в руках – один деревянный, другой железный. Оба дымились, и Принц несколько раз подул на бурлящее вино, прежде чем протянуть один из кубков Тесее, сидящей подле Кочевника, прикрывшего глаза, ресницы на которых слиплись от крови.
– Дай испить ему это, мой маленький друг. У медвежьих детей вино лечит недуг.
Тесея разрумянилась, взирая на Принца снизу вверх, и послушно забрала у него железный кубок. Стоило ей уронить на губы Кочевника всего пару клубнично-красных капель, как он действительно оживился и даже сумел приподняться на локтях, чтобы обхватить основание кубка исцарапанной рукой.
– И ты выпей тоже. Умирать от жажды вслед за возлюбленной негоже.
Совиный Принц опустился перед Медвежьим Стражем на корточки и подставил деревянный кубок ко рту его маски, но тот отвернулся, отказываясь. Все наблюдали за ними в полной тишине, и если я, Солярис и Мелихор молчали от изумления, то Волчья Госпожа терпела выходки Принца явно по другой причине. Её пальцы перебирали и затягивали пряжу вокруг навершия, и, когда пряжа кончилась, она вдруг подскочила к Принцу прыжком и схватила его за ворот. Их маски столкнулись со звоном, едва не высекая искры, и вино потекло из деревянного кубка, заливая им башмаки.
– Так ты не знаешь ничего?! – прошипела она. – Никакого секрета нет? Тогда на кой ляд позвал сюда королеву?
«Я буду ждать тебя на Кристальном пике, у Аметистовых садов, где гниёт любовь богов среди цветов». Я мысленно повторила эти слова несколько раз. Мне пришлось схватиться за край столешницы, чтобы устоять на ногах, и если бы не Сол, вовремя придержавший его с другого края, тот бы перевернулся вместе со мной и с пустыми кувшинами.
Всё это время я считала, будто Принц ждёт меня, чтобы поделиться сакральными знаниями; рассказать то, что не успел поведать в прошлый раз, когда оба мы стояли на берегу Тир-на-Ног, встретившись и тут же распрощавшись. Но ни тогда, ни сейчас он ни разу не обмолвился об этом. Сакральные знания – не более, чем моя собственная выдумка, оправдание этому путешествию, которое я выбрала сама, чтобы не терять надежду.
На самом деле Совиный Принц позвал меня на Кристальный пик вовсе не для того, чтобы поведать способ уничтожить Красный туман, а чтобы самому его постичь. Чтобы я привела сюда Селена.
Стоило мне понять это, как на меня обрушилось неестественное спокойствие. Будто кто-то прошептал на ухо: «Судьбу не обманешь. Судьбу не предотвратишь. Судьбе доверять нужно. Прямо сейчас, доверять-доверять, искренне и беззаветно». И Совиный Принц, никому прежде не отвечающий, повернул ко мне свою маску. Я была готова поклясться, что перьевая резьба на ней сложилась в улыбку, хотя улыбаться здесь было нечему.
– Госпожа, прошу, не обессудь. Я о Тумане расскажу, когда познаю его суть. Уж так оно заведено у богов вина и мудрости – какие только ради знания мы ни вытворяем дурости!
– Как это понимать? – вмешался Солярис, забыв от ужаса и гнева о своём нежелании говорить с богами и выступать от моего лица. – Вы не знаете, как победить Туман?!
– Мы что, зря сюда пришли? – подхватила Мелихор.
– Что ты задумал, идиот?! – продолжала наседать на него Волчья Госпожа.
Совиный Принц снова замолчал, и дом погрузился в хаос. Все кричали, ругались, спорили. Оттого я не сразу заметила, как Тесея, оставив Кочевника отдыхать рядом с опустевшим кубком, дёргает меня за край туники. После подземной водицы ткань отчего-то преобразилась в цвете, стала ярко-голубой, почти лазуритовой. На ней пальцы Тесеи в мелких отметинах от иголки казались совсем белыми. Подняв глаза, я обнаружила, что таким же белым у Тесеи было и лицо.
– С… С-ст… Ст-р…
От испуга она даже не смогла выговорить его имя. Благо Солярис среагировал и без этого. Он оттолкнул нас обеих в сторону, сгребя рукой, и закрыл спиной от Медвежьего Стража. Пока остальные ссорились, тот каким-то образом поднялся на ноги, расправил плечи и, рыча, стал тянуть шерстяную нить во все стороны. Она затрещала, разрываясь плеть за плетью.
– Невеста! – вскричал Страж. – Я слышу тебя!
А в следующую секунду её услышали все. Крылья Принца, сложенные за спиной, раскрылись и взъерошились, а Волчья Госпожа вскинула рябиновый посох, прячась за свою рычащую волчицу. Та встала на дыбы, скребясь о входную дверь, за которой кто-то пел звонким девичьим голосом, ему – я точно знала! – не принадлежащим.
– Век за веком я одна. Ночь моя без звёзд темна. За холмом, что ветер сплёл, за равниной, куда любимого увёл. Я лунный серп с небес возьму, перережу им косу. Из косы родится зверь – дитя всех моих потерь…
– Невеста! – отозвался Страж на её — его – пение и натянул нить ещё сильнее. На его мускулистых руках выступили жилы.
Если не знать, кто стоит по ту сторону двери и так бесподобно имитирует любые голоса и лики, то можно было решить, что Кроличья Невеста и впрямь воскресла. Даже золотая маска её, которая по-прежнему лежала на краю ковра, откликнулась на глас: по резьбе забродили странные блики, похожие на чернильные пятна. Маска словно говорила: это не моя хозяйка, это скверна, которая пытается отравить меня и вас.
Красный туман, Селен, пришёл.
Я невольно шагнула на его зов, но Солярис перехватил меня рукой. Сжал так крепко, что локоть пронзила боль, и подтащил к Совиному Принцу, задумчиво скребущему пальцем свою маску.
– Выход другой из дома есть?
– Нет, лишь окон здесь не счесть.
Солярис задрал голову вверх, оглядывая высокие этажи, образующие башню. Будь мы в своём мире, он бы ответил: «Чем окна не двери?» – обратился бы собою и проломил бы витражное стекло, но без труда выбрался бы отсюда. Однако сид сделал его больше человеком, чем драконом. Не было крыльев. Не было путей для отступления. И смысла в этом отступлении тоже не было. Я там, где должна быть – ни больше ни меньше.
– Дикий, да очнись же ты! Никакая не Невеста это! – воскликнула Волчья Госпожа, оторвав от другого рукава новый кусок ткани и принявшись вытягивать из него пряжу наспех, чтобы пленить Медвежьего Стража ещё раз.
Та нить, что сдерживала его до этих пор, лопнула.
Посыпались на пол обрывки шерсти, и никаких оков не стало. Медвежий Страж выпрямился во весь рост, и, будь здесь потолки, он бы наверняка пробил их головой. Никто, даже Волчья Госпожа и Совиный Принц, не осмелились выступить против него. Впрочем, они его и не интересовали.
– Век за веком я одна. Ночь моя без звёзд темна. Из косы родился зверь – я его навек теперь, – снова пропела с улицы Кроличья Невеста. – Это он всего тебя лишил. Зверь, дракон жемчужный, твою Невесту погубил.
Кочевник, найдя в себе силы только сесть на полу, но никак не встать, прохрипел, глядя на дверь:
– Что она только что сказала? «Дракон жемчужный»?..