– Пора в путь, госпожа. Нас уже ждут.
Сенджу привлёк меня к себе и взял под локоть. Я хотела ударить его, оттолкнуть и убежать, но вместо этого покорно двинулась следом, будто моё тело подчинялось кому угодно, но только не мне самой. Ради эксперимента я попробовала хотя бы ускорить тот прогулочный шаг, который задал Сенджу, уводя нас прочь от усыпальницы, но ноги не слушались тоже. Это можно было списать на последствия ритуала, если бы только не птичья косточка в когтях Сенджу, которую он до этого переломил пополам под рукавом своей рубахи и выкинул за спину.
Сейд. Он управляет мной? Как?
Улыбнувшись, словно он и мысли читать умел, Сенджу придержал меня на крутых ступеньках, помогая спуститься вниз. Из-за дрожащих коленей я то и дело оступалась, хоть и старалась сохранять благородное спокойствие. Сердце ныло, будто собиралось разорваться от страха, а голова кружилась, свинцовая, как после дурмана, отчего меня и саму покачивало из стороны в сторону. Последствия сейда. В таком состоянии я едва ли смогла бы дать отпор человеку, не то что дракону.
– Так, значит, если я умру, настанет вечный Рок Солнца? – спросила я хрипло, снова опираясь на Сенджу, чтобы преодолеть последнюю пару ступенек. Петроглифы и погребальный монолит, окутанный травяным дымом, остались позади вместе со всеми тайнами. Я наконец-то разгадала их все. – Поэтому ты велел Дайре убить меня? Сказал ему, что так можно покончить с Красным туманом, но на деле хотел призвать Рок Солнца его руками?
– Ты очень смышлёная, госпожа! – воскликнул Сенджу так искренне, что при других обстоятельствах мне бы это польстило.
– А если я не умру? Что, если оставить меня в живых и позволить дожить до глубокой старости?
– Едва ли ты захочешь доживать свой век в полном одиночестве, ибо к тому моменту, как ты состаришься, Красный туман заберёт нас всех до единого, – ответил Сенджу снисходительным тоном. Колечки на его рогах слегка позвякивали, когда он наклонял голову, и я постаралась сосредоточиться на этом звуке, чтобы отгородиться от подступающей истерики. – Красного тумана не должно существовать. Это ошибка. Видишь ли, сейд не терпит пренебрежительного отношения к договорённостям… Нельзя просто бросить ритуал на полпути, когда половина жертв уже принесена. Сейду обещали ребёнка – обещали тебя, – но ребёнок вырос. Теперь он пытается завершить начатое сам. Туман ест, но никак не может наесться, ведь главный ингредиент по-прежнему отсутствует.
– Но Оберон говорил, что вторая часть ритуала – это принести в жертву тысячу человеческих детей, как принесли тысячу драконьих, – вспомнила я, с неохотой ныряя в то ужасное, болезненное видение, после которого до сих пор пульсировало горло. – Как я стала заменой этой тысяче?
– Заменой… Хорошее слово, – снова похвалил Сенджу. К этому времени мы уже достигли зала науки, где искрились железные башни и возвышался телескоп, устремлённый к недосягаемым звёздам. Незаметно оглядевшись, я снова испустила облегчённый вздох: Гектора здесь не было. Очевидно, Матти увела его. – Да, это действительно была замена. Я не врал, когда говорил Оберону, что не так хорош в сейде, как он. Сейд противоестественен для драконов точно так же, как для вас, людей, противоестественно парить в небесах. Всё живое вынуждено томиться в границах своего естества, как в темнице, но я смог сломать свою решётку. Ты, драгоценная госпожа, дитя Молочного Мора, рождённое тогда, когда погибла жертвенная тысяча. А всё, что у меня было тогда, – это немного сейда и кровь Оберона. Он выбрал весьма удачное место для ножа, так что этой крови было много, очень много…
– Ты связал его и ритуал, чтобы облегчить себе задачу?
– Именно так. Убить одну девочку, пусть и принцессу, всяко проще, чем целую тысячу детей, не правда ли? Я уговорил Старших послать кого-нибудь из драконов отомстить королю людей, но кто знал, что они выберут юнца из выводка Борея, Соляриса? Тот оказался слишком малодушным, а королевская вёльва предвидела его приход, и всё снова пошло не по плану. Не гневайся, госпожа. На моём месте ты бы поступила так же.
– На твоём – это на месте дракона, потерявшего смысл существования? – сказала я и даже удивилась той смелости, с которой съязвила в лицо не только старейшему, но и хитрейшему существу на свете, не ведающему жалости. Однако мои слова явно попали в точку: Сенджу резко остановился на полушаге. – Ты врёшь. Стремясь к Року Солнца, ты защищаешь вовсе не своих сородичей. Ты просто не хочешь умирать. Скажи, какие эмоции ты сейчас испытываешь? Достаточно сильные, чтобы не окаменеть?
Сенджу расслабил пальцы на моей руке, позволив ей выскользнуть, а мне – остаться стоять за его спиной. Из-за этого я не увидела его лица, но всё равно почувствовала, как искрится вокруг Сенджу воздух, словно то электричество, что плясало на остриях башен. Отсюда, из центра зала, было видно город. Вдалеке блестели нефритовые, соляные и алмазные крыши, пока город спал непробудным сном, который грозил длиться вечно. Я не знала, куда подевались драконы, но догадывалась, что они не прячутся в гнёздах, как я предполагала прежде, – недаром Сенджу сказал, что нас ждут. Неужели он любезно пригласил всех на мою казнь? Неужели весь мир наконец-то узнает правду? Хоть это утешало.
– Я испытываю… воодушевление, – заговорил Сенджу тихо после минутной паузы. Он развернулся и подался ко мне так стремительно, что, если бы не оковы сейда, я бы испуганно отшатнулась. – Восторг. Предвкушение. А ещё я, кажется, волнуюсь. Хочешь знать, когда я испытывал подобные эмоции в последний раз? Когда был с Королевой Бродяжкой. Иронично, что сейчас испытывать их снова меня заставляешь именно ты.
– Это великая честь для меня, – хмыкнула я в ответ, и в этот раз мой голос был лишён всяких эмоций. Они вдруг покинули меня, оставив после себя странное чувство опустошения. Я снова взглянула на город внизу, глубоко вздохнула и мысленно повторила слова Сола, которые он твердил мне без устали на протяжении многих лет: «Шанс есть всегда». – У меня есть ещё один вопрос. Последний.
Сенджу сложил руки за спиной и вопросительно наклонился ко мне, раскачиваясь взад и вперёд на пятках. Со своим невзрачным ростом, щуплой комплекцией и вечной улыбкой он выглядел таким безобидным, что мне до сих пор не верилось, что всё происходит на самом деле.
– Почему ты ненавидишь людей? – произнесла я, вскинув подбородок. Головокружение наконец-то прошло.
Сенджу выдержал многозначительную паузу, а затем вдруг рассыпался в звонком смехе:
– С чего ты взяла, что я вас ненавижу? Это вы, люди, принимаете решения, руководствуясь ненавистью или любовью. Мой же долг как Старшего – принимать их, исходя из блага моего народа. За шесть тысяч лет я повидал всякое – и войны, и болезни… И даже то, как ваши боги снизошли к вам из сида, своего безупречного Надлунного мира, чтобы спасти вас и от того и от другого. Но знаешь, что ещё я видел? Как мой народ страдал. Мы не так плодовиты, как люди, но мы живём на этом острове многие поколения. Молочный Мор и убиение нового выводка, а также самоубийство некоторых их родителей отсрочили голод и нехватку места, но ты видела, что творится на улицах днём. Человеческий облик не решил всей проблемы – нам уже приходится прибегать к помощи туата Дану, чтобы прокормиться. Совсем скоро мы снова скатимся до жалких набегов на Большую Землю, охоты и воровства… Я не могу этого допустить. Уж лучше пусть сгинут люди, чем драконы. Но не волнуйся. – Сенджу вдруг накрыл когтистой рукой мой затылок и погладил меня по волосам, как несговорчивого и запальчивого ребёнка, с которым хотел найти общий язык. – Несколько тысяч людей мы сбережём. Они будут жить на острове, а мы – на Большой Земле, которую вы почему-то так нелепо зовёте Кругом. Сердце выдержит любой жар, здесь можно будет укрыться. Так места хватит всем.
– Это ты сказал Оберону? – с вызовом спросила я, заставляя Сенджу отдёрнуть руку с оскорблённым видом.
– Если ты намекаешь на то, что я обманул его, то нет. Я не лжец, госпожа. Оберон любил твою мать больше жизни, но, увы, он совсем не любил ни брата, ни тебя, ни человечество. Никого, кроме неё. Ничего, кроме любви. Потому он сам согласился на жертвоприношение и ритуал. Даже придумал его… За это я и распорядился похоронить его там же, где хоронят Старших, ибо он был величайшим из людей. Ну что, я достаточно удовлетворил твоё любопытство, душа моя? – Сенджу бегло взглянул на часы, брошенные Гектором на столе у печи с голубым пламенем, а затем улыбнулся и снова протянул мне раскрытую ладонь. – Теперь мы можем идти?
– Да, – кивнула я, сглотнув сухость во рту, и неохотно протянула в ответ едва слушающуюся руку. – Можем.
Моё любопытство и впрямь было удовлетворено с лихвой. Больше не осталось никаких сомнений: отец говорил правду. Он не травил детёнышей, не нарушал гейс по доброй воле и не развязывал войну. Вина за всё это лежала исключительно на моём дяде. Тот даже не подозревал, что, предприняв попытку спасти Нере жизнь, он же её и погубил: не будь согласия Оберона на ритуал, не было бы и Рока Солнца. А не было бы Рока Солнца, не было бы и жертвоприношения Неры во имя моего рождения и спасения мира. Круг бы не замкнулся.
Вот что на самом деле иронично – судьба.
Рука об руку мы с Сенджу спустились на лифте вниз, и скрип вращающихся колёс, тянущих железные цепи, был единственным звуком во всём Сердце. В угнетающей тишине мы прошли через город той же тропой, какой я пришла к усыпальнице, но на полпути, прямо возле рыночного перекрёстка с закрытыми торговыми лавками, Сенджу свернул на незнакомую мне улицу. Она была невероятно широкой, лишённая всяких изысков вроде мозаики из драгоценных камней или тех самых механизмов, которые так любили в Сердце, но именно поэтому и производила столь сильное впечатление. Из белого мрамора, безлюдная и ведущая к двум костяным колоннам, меж которыми нас встретила отворённая дверь высотой с целую гору, улица определённо вела в священные чертоги. Здесь пахло огнём, смолой и солью, а стены покрывал полупрозрачный горный хрусталь, похожий на лёд.