Гилена окутывает Кровавый Туман — плотная алая пелена, сквозь которую горят лишь два рубиновых угля. Первый инквизитор бросается вперёд с боевым кличем, но меч Гилена уже описывает смертоносную дугу, рассекая ключицу с хрустом ломающихся костей и разрывая грудь до самого солнечного сплетения.
Второй, действуя по уставу, пытается ударить сбоку — но щит встречает лезвие с искрами, а меч Гилена молнией вонзается в горло, вырываясь обратно с фонтаном алой крови.
Гилен шепчет, и его голос звучит как похоронный звон:— Хар-Гаал.
Кровь убитых вздымается странными спиралями, вливаясь в его раны, затягивая их кровавыми нитями. Остальные врываются в дверной проём — но Гилен уже не там. Крыло Ворона уже горит в его жилах. Для него теперь всё движется словно в густом мёде.
Он становится тенью — меч и щит превращаются в размытые полосы, оставляющие за собой кровавый след.
"Пять секунд. Хватит".
Остальные инквизиторы ворвались в комнату — но увидели лишь финал кровавого представления.
Два их товарища рухнули на пол с глухим стуком, их тела иссохли в мгновение ока, кожа потрескалась и потемнела, как древний пергамент, оставленный на солнце. Алая дымка пульсировала в воздухе, затем резко втянулась в Кровавый Туман, который вздыбился, закружился вихрем, ускорив свое движение.
А в центре этого алого смерча — два рубиновых глаза, горящие в полумраке, как сигнальные огни в ночи.
Мастер инквизитор резко развернулся, его голос прозвучал четко и холодно:— Полукругом! Он здесь!
Начался танец клинков и крови. Гилен уже двинулся, его тело работало с убийственной точностью. Железная река — щит принял на себя удар меча с глухим звоном, отбросив инквизитора назад, как тряпичную куклу. Гроза над полем — меч опустился сверху с неумолимой силой, рассекая плечо следующего противника до самой кости.
Тот закричал, но крик внезапно оборвался — кровь вышла алой дымкой из зияющей раны, иссушив жертву за считанные секунды. Третий инквизитор, с молниями, сверкающими между пальцев, бросил разряд. Гилен едва успел увернуться, электрический разряд опалил край его рубахи, оставив после себя запах горелой ткани. Четвёртый атаковал сзади — его меч скользнул по рёбрам, оставляя горящую полосу боли.
Боль пронзила тело, но Кровавый Шов уже работал, стягивая рану, чужая кровь в его жилах трудилась на него. Пятый инквизитор замахнулся для смертельного удара, но Гилен резко присел — меч прошел в сантиметре над его головой, в то время как его собственный клинок вонзился в живот противника.
— Хар-Гаал.
Ещё одно тело падает на пол, превращаясь в иссохшую мумию. Теперь только мастер и два его лучших бойца — элита инквизиции. Они не бросаются безрассудно — держат безупречный строй, щиты сомкнуты в единую стену, опытные глаза ищут малейшую слабину в защите.
Мастер инквизитор говорит тихо, только для своих, но Гилен слышит каждое слово:— Он ранен. Но не сдаётся.
Он не видит, как под разорванной одеждой Кровавый Шов продолжает свою работу, затягивая раны, вплетая живую плоть в поврежденные ткани. Не видит, как алые нити пульсируют под кожей Гилена, восстанавливая силы.
Гилен стоит напротив них, его дыхание ровное, меч и щит готовы к следующему движению. В воздухе висит напряжение, тяжелое, как перед грозой. Обе стороны знают — следующая атака будет последней.
Гилен замер, его рубиновые глаза холодно анализировали ситуацию. Тело ныло от ран, но Кровавый Шов уже плел свою кровавую паутину, медленно стягивая поврежденные ткани. Крыло Ворона погасло - адреналиновая ярость уступила место трезвому расчету. Кровавый Туман еще клубился вокруг, но становился все прозрачнее, как утренний туман перед рассветом.
"Опрометчиво нападать сейчас... но отступать поздно."
Оставшиеся трое инквизиторов разошлись, заняв позиции. Два бойца - по флангам, их мечи замерли в боевых стойках, глаза не моргали. Мастер - в центре, его клинок полыхал синим пламенем священного заклятия, отбрасывая мерцающие тени на стены.
Мастер инквизитор произнес тихо, но каждое слово падало, как молот на наковальню:— Тебе конец, тварь.
Гилен не стал ждать. Он ринулся на левого бойца, меч в стойке "Железной реки" прикрывал корпус, щит готов был принять удар. Инквизитор парировал, но Гилен в последний миг изменил траекторию - удар снизу вонзился в живот, клинок вошел по самую рукоять.
— Хар-Гаал.
Кровь хлынула фонтаном, тут же впитываясь в алый Туман, который ожил, закружился быстрее.
Второй инквизитор атаковал сбоку. Гилен активировал Крыло Ворона - мир замедлился, позволив ему увернуться и рубануть по запястью. Меч с звоном упал на камень, инквизитор вскрикнул - но клинок уже пронзил горло, оборвав крик. Еще один глоток живительной крови.
Финальная схватка с мастером развернулась в смертельном танце. Мастер не дрогнул, его меч вспыхнул ослепительным синим пламенем, гудевшим, как шквальный ветер. Гилен тяжело дышал, но стоял непоколебимо, выжидая.
Первый удар пришел, как молния. Гилен едва успел подставить щит - металл треснул с жутким скрежетом. Второй удар - огненный вихрь. Гилен отпрыгнул, но пламя лизнуло руку, оставив жгучую боль. Третий удар был смертельным - мастер бросился вперед, клинок направлен точно в сердце.
В последний миг Гилен использовал Туманный Сдвиг. Его тело сместилось на полметра - лезвие скользнуло по ребрам, кровь брызнула, но рана оказалась не смертельной.
Контратака была молниеносной. Меч Гилена вонзился мастеру в бок, разрывая плоть и внутренности. Тот захрипел, медленно опускаясь на колено, но в глазах все еще горела непокорность.
Гилен наклонился, его шепот прозвучал, как похоронный звон:— Хар-Гаал.
Кровь мастера вытянулась алыми нитями, вплетаясь в Кровавый Шов. Раны на теле Гилена начали затягиваться, кожа стягивалась, как будто невидимые руки сшивали ее. Мастер рухнул лицом вниз, его тело быстро иссохло, превратившись в безжизненную мумию.
Гилен выпрямился, ощущая, как новые силы наполняют его. Кровавый Туман втянулся в тело, не растрачивая лишнюю силу. Где-то в глубине Башни еще слышались крики, но здесь, сейчас, воцарилась тишина.
Гилен тяжело выдохнул, ощущая, как под кожей шевелятся алые нити Кровавого Шва. Чужая кровь пульсировала в его меридианах, спешно латая разорванную плоть, но с каждым стежком запасы таяли - драгоценная жидкость превращалась в строительный материал для его израненного тела.
"Но лучше так, чем истекать на полу, как подраненный зверь".
Его сапоги глухо отдавались в каменных переходах, где теперь царила гробовая тишина. Лишь эхо далеких сражений изредка нарушало это мрачное спокойствие. Два трупа лежали в неестественных позах там, где сработали перевернутые руны. Гилен присел на корточки, его пальцы коснулись сожженной кожи - и вытянули последние капли запекшейся крови, темные, как старое вино.
"Жалкие остатки... но лучше, чем ничего. Капля к капле".
Чуть дальше, из-за приоткрытой дубовой двери, донесся тихий стон. Гилен вошел без звука, как тень. Раненый инквизитор - совсем молодой, его лицо белее пергамента, губы синие от кровопотери - судорожно сжимал пустой хрустальный флакон. На дне поблескивала пара капель неиспользованного эликсира.
Увидев рубиновые глаза в полумраке, он замер, его зрачки расширились от ужаса. Губы дрогнули, выдавив хриплый шепот:— Проклятый...
Гилен не стал тянуть. Меч вспорол воздух с тихим свистом - сталь вошла точно между ребер, пронзив сердце одним точным ударом. Губы юноши сложились в немой крик.
— Хар-Гаал.
Алая струя вырвалась из раны, впиталась в кожу Гилена, а затем - чудесным образом - и с клинка, оставив лезвие идеально чистым, будто только что откованным.
Гилен усмехнулся, проверяя блеск стали."Удобно. Не надо отвлекаться на чистку оружия".
Он вышел в коридор, оставляя за собой еще один иссохший труп. Где-то в глубинах Башни все еще кипела битва, но здесь, в этом крыле, воцарилась мертвая тишина.
Гилен поднялся на второй подземный уровень, его шаги бесшумно скользили по каменным ступеням. Здесь царила иная атмосфера — не было мерцающих рунных клеток, только массивные железные двери с узкими окошками-бойницами. За ними томились обычные пленники — те, кого Церковь сочла достаточно беспомощными, чтобы не тратить на них драгоценную магию.
В одной из камер его внимание привлек шелест. За ржавой дверью сидел старик — его тело исхудало до костей, кожа обтягивала череп, как пергамент. Но при виде рубиновых глаз в прорези окошка, в его потухшем взгляде вспыхнул тусклый огонек надежды.
Старик бросился к двере, его костлявые пальцы царапали металл:— Эй... ты! Ты... ты тот, кто устроил этот переполох?!
Гилен медленно подошел, изучая дверь профессиональным взглядом. Его пальцы провели по замочной скважине:— Открыть это не выйдет. Нужны ключи.
Старик прижался к решетке, его дрожащие пальцы сложились в молитвенном жесте. Глаза, глубоко запавшие в орбитах, сверлили Гилена:— Я слышал... о ком-то внизу. Думал — чудовище... но ты... ты человек! — его голос сорвался на шепот, полный отчаянной мольбы. — Незнакомец, пожалуйста! Помоги мне! Я... я был главой Дома Вальренов! Они взяли меня, чтобы сломать мой род! Моя семья... они ещё живы, но без меня их растопчут! Я принесу клятву на душе, но спаси их!
Гилен слушал молча. Его рубиновые глаза не дрогнули, оставаясь холодными, как лед. Когда старик замолчал, он ответил ровным, бесстрастным голосом:— Слабые всегда уступают место сильным. Если твой Дом сломался под ударами судьбы — значит, он был обречён. Искать временного покровителя... это лишь отсрочка. Ты не спасешь их. Ты лишь продлишь их агонию.
Он развернулся, плащ шелестнул, оставляя старика с широко раскрытыми глазами. Последние слова прозвучали как приговор:— Прощай.
За спиной раздался вопль — отчаянный, безумный, полный невыразимого ужаса:— НЕТ! ВЕРНИСЬ! ТЫ ДОЛЖЕН...
Гилен не обернулся. Его силуэт растворился в темноте коридора, как будто и не было этой встречи. Только