в долгу Пётр, кивая на ряды покойников. — Я где-то читал… но не ручаюсь за точность информации… Подобные захоронения есть в Синьцзяне, в пустыне Такла-Макан. Там тоже древние рудники. И в Чехии, в Рудных горах тоже горняков хоронили в горе. Там, правда, кельтские рудники, но кто такие кельты и откуда они взялись — вопрос сложный. Есть такая теория, что их следы идут с Алтая. Захоронения примерно одного времени с этим. Но что характерно — во всех этих местах, казалось бы, отдалённых друг от друга, фигурирует один и тот же персонаж — Золотая девка. Или Хозяйка золота… или Хозяйка горы. Что мы знаем о том времени? О скифах вообще, кроме свидетельств греков, ничего не сохранилось. Так же и о кельтах. Только наши гипотезы разной степени остроумности. У меня тоже есть гипотезы…
— И тоже разной степени остроумности, — я усмехнулся. — Ботаник, мы с тобой, как в дешевом голливудском фильме ужасов, — стоим в пещере, полной мертвецов, и ведём умные беседы на отвлечённые темы, дожидаясь, когда эти жмурики начнут вставать из гробов, чтобы потом от них долго бегать. Давай, куда дальше?
Но Петро не ответил. Он, промычав что-то нечленораздельное, схватил меня за руку и сорвался с места.
— Да стой ты! Блин, как лошадь — с места в карьер! Петруха, что случилось?.. Да объясни же!
— Там точно труп зашевелился!
— Так, стоп. Стоп, Ботаник! Ты уже гнать начал. Хотя… — я замолчал, прислушиваясь: казалось, будто кто-то крадётся в темноте по сталагмитовой чаще. Эхо подхватывало звук, едва уловимый, похожий на звук лёгких шагов.
— Ты оружие взял?.. — срывающимся шёпотом спросил Пётр. — Хотя толку с него, пули нужны серебряные. И ведь не додумался кол осиновый захватить, наверху столько осины…
— Ой, Петенька, чувствую, трудно тебе будет в смирительной рубашке жить! — Я присел на корточки, опустил лицо в ладони и, всхлипывая, тихо захохотал. — Петька… про осиновый кол ты хорошо сказал… сильно… ах-ха…
— Ну, между прочим, если откинуть предрассудки…
— Откинь, Петенька, — перебил его я, — откинь… Давай смотри, сколько там до места осталось, и быстро заканчиваем с этой комнатой страха. — Я встал, но, посмотрев на Ботаника, подумал, что никогда не забуду ему эти «серебряные пули» и «осиновый кол»! Но вслух ничего не сказал, побоялся, что снова проберёт смех. Вместо этого постарался успокоить напарника:
— Петрух, да мало ли какие звуки могут здесь быть? Тут, вообще-то, и так не тихо, всё журчит, стучит, капает. И пока не знаем природу этого шарканья, делать какие-то предположения не стоит.
— Тебе смешно. А я посмотрел — там мертвец у сталагмита сидел, потом вставать начал. А ты ещё подкалываешь.
— Вот серьёзно, думал, ты вообще ничего не боишься, а ты, оказывается… — я нахмурился, вспоминая, — точно! Ты же тогда, когда мы Исмаилыча нашли, сам чуть кони не кинул? Ты что, покойников боишься? Дурак ты, Петька, вот кого в последнюю очередь бояться стоит. Мёртвые не кусаются. Пошли.
Ботаник ничего не ответил. Я поднял лампу, и Пётр, держа перед собой ноутбук, сложенный планшетом, пошёл первым. По краю сталагмитовых зарослей мы минут через десять дошли до реки.
Тёмная вода бурлила и завихрялась маленькими водоворотами. Река неширокая, но течение быстрое, проглядывают камни, видимо, где-то можно перейти её вброд, но, надеюсь, что нам не придётся этого делать. Не хотелось даже представлять, чем может кончиться такой переход.
— Как ты там говорил? Озерцо маленькое? Ботаник ты хренов, глядя на этот, выражаясь твоими словами, ручеёк, я уже море представил!
— Теперь понятно, почему так сухо в коридорах рудника, — пробормотал Петро, проигнорировав моё замечание. — Вся вода уходит на нижний водоносный горизонт, собираясь в эту вот реку. А на карте её нет. У меня здесь, к сожалению, белое пятно.
— А куда нам вообще надо попасть?
— Сюда вот. — Он ткнул пальцем на противоположный край белого пятна. — Вот с этого края вышла экспедиция Окладниковского института. С этим же местом как-то связана временная аномалия. И мне просто необходимо взять пробы породы именно там. Кроме того, хочу установить кое-какие датчики и на обратном пути протянуть вот это — он хлопнул себя по сумке, висевшей на боку, — оптоволокно.
— Думаешь, хватит?
— Если не хватит до выхода, то хотя бы до ближайшего поста, где Михалыч сидит. Странно, как та экспедиция смогла пройти мимо пещеры? Нигде в отчётах не упоминается о том, что здесь некрополь.
— Да чёрт с ней, с пещерой. Давай к делу. По расстоянию это примерно сколько будет?
— Недалеко. Метров триста, по моим подсчётам.
— Понятно, значит, километр. Ты у нас счетовод известный.
Идти вдоль берега подземной реки оказалось довольно сложно. Осклизлые камни так и норовили вырваться из-под ног. Поднялись выше, на скальный козырёк в паре метров над водой, свирепо ревущей внизу. Пётр шёл впереди, освещая путь светом налобного фонарика.
Козырёк постоянно сужался.
— Осторожней! — только успел сказать я.
Он рухнул вместе с камнями прямо в тёмную воду, успев перед этим схватить меня за ногу. Я опрокинулся на спину, тщетно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Миг — и он сдёрнул меня за собой. Вначале мне показалось, что я попал в кипяток. Вода была ужасно холодной. Свет фонарика на каске Петра мелькал метрах в пяти впереди. Двумя гребками я выбрался на средину, но течение было бешеное. Плаваю я неплохо, но здесь поток постоянно бил меня о камни, ударял головой о выступы, и если бы не каска, никогда бы не выплыть.
— Руку, руку давай! — услышал я голос друга.
Непроизвольно протянул руку, и Пётр рывком выдернул меня на небольшой пляжик — галечную отмель на мелководье.
— Ну вот, с благополучным прибытием. Раздевайся, выжимай. — Петро вёл себя так, будто он устроил мне всё это падение в реку и бешеный слалом по камням в качестве подарка. — Ты представляешь, река, насколько я понимаю, вынесла нас почти туда, куда мы должны были пешком идти.
— Ботаник, ты просто какой-то герой Жюля Верна! — Быстро сняв одежду, мы выжали её, вдвоём скрутив штаны и куртки канатом, побегали, чтоб согреться. — Только тупой.
— Почему? — стуча зубами, спросил он.
— Потому что тупой! Под ноги смотреть надо, не только в дисплей носом утыкаться! Меня в прошлый раз скрутило не по-детски после горы, а сейчас что? Сразу ложиться и помирать?!
— Да что ты, Яша, в самом-то деле? — Он встряхнул трико, кинул его на камни. — У меня в аптечке аспирин есть.
— Аспирин?.. — только и смог прошипеть я в ответ.
Свой рюкзак я благополучно потерял, также в реке остался тормозок с едой, хорошо ещё, что сумка с батареями для фонарика на месте. А вот то, что лишился самоспасателя — плохо, очень плохо.
— Петрух, у тебя самоспасатель на месте?
— Нет. Но зато я ноутбук сохранил! — В голосе его было столько радости, что я ничего не стал отвечать, просто плюнул в сердцах.
— Всё, натягивай одежду, Ботаник чёртов, и давай выбираться. Куда дальше представляешь?
— Примерно…
С трудом натянув мокрую одежду, мы выкарабкались на скальный уступ. Чуть дальше река делала поворот и с рёвом низвергалась в тёмный колодец.
— Ещё бы чуть-чуть — и всё… Здесь не выплывешь, — задумчиво сказал Пётр. — Смотри, здесь следы выработки. Точно вышли!
— Точнее, нас вынесло, — проворчал я, прыгая на месте и пытаясь согреться.
— А вот недаром говорят: иди куда идёшь и придешь куда нужно… — выдал сентенцию Петро.
Действительно, мы как-то сбоку вышли на ступени каменной лестницы. Две ступени, три и вот уже мы перед началом сводчатого коридора, теряющегося в темноте.
— Опять в скифский рудник вышли, — пробормотал я. — По кругу, что ли, ходим?
— Да мы из него и не выходили. Скифы использовали природный карст как часть своего рудника.
— Смотри по карте, куда мы выйдем по этому коридору?
— Нет на карте этого коридора — белое пятно.
Коридор сделал крутой поворот — и мы оказались в ещё одной пещере. По размерам она была поменьше колоссального зала с рекой, но всё равно впечатляла. Посредине тускло мерцало серым небольшое озерцо. За озерцом, насколько глаз мог видеть в густом мареве, возвышались тёмные скалы, осыпавшиеся глыбы, и… что-то ещё… какие-то обломки…
— Дышится как-то тяжело. Тебе не кажется, Петруха?
— М-да… лучше здесь не задерживаться. Выбираться нужно, и как можно скорее.
И действительно, может быть, от усталости, а может быть, от тяжелого воздуха у меня перед глазами поплыли красные круги, в ушах нарастал звон. Дикая тоска сжала сердце. Почему-то вспомнилась Аллочка, Поломошное, вихрящийся конус Топтуна, лицо Варвары, злобно ухмыляющийся майор Жатько, разорванный на части Исмаилыч…
— Что за красные огни? Самоцветы? Что это? — бормотал рядом Петро. — Что это, Яшка? Что? — он схватил меня за руку — Гляди туда… Туда…
— Да отстань ты!!! — заорал я в ответ, не в силах выносить даже звук его голоса. — Ты, чёртов заучка, живёшь в каком-то выдуманном мире. Тебе всё по фигу, на всё наплевать! У тебя каждый день — как последний. Прожил его прямой дорогой к победе коммунизма, а там — хоть потоп, хоть в пропасть… Да хрен с тобой, живи ты, как тебе нравится, как ты хочешь, но ты же за собой всех остальных в эту пропасть тянешь!
— Ну надо же, кто бы говорил! — огрызнулся напарник. — На себя смотреть не думал, а, друг? Ты же со всеми дистанцию держишь. Ха! В пропасть его за собой… Да тебя, Яша, чтобы в пропасть свалить, сначала дотянуться надо. У тебя же на любой приближающийся предмет сразу удар пяткой в морду! Про людей — вообще молчу!
— Ну не такая уж и дистанция, сегодня же дотянулся? — прошипел я в ответ. — Ты, блин, у меня жена дома беременная, говорил же, поехали назад, нет, потянуло тебя в эти грёбаные катакомбы! Тебе только наука, только идеи. А что кроме идей есть живые люди, не думал, а? Не думал?!! А у живых людей есть будни. Слышь, ты, заучка чокнутый, будни — ежедневные, кропотливые, а тебе бы всё толь