Зачирикал сигнал вызова, и я, немного поколебавшись, глядя на спящую Юлию, все же нажал кнопку ответа. Все-таки Александр Саттар – не тот человек, чьи звонки можно игнорировать.
-Привет, Олег, как ваши дела?
-Нормально. Часа через два будем на месте, если опять песчаная буря не помешает, - я с подозрением покосился на темную полосу туч, стелющихся над горизонтом.
-Ну, вам же не впервой, верно?
-Вообще-то мне и одного раза хватило за глаза.
-Ладно, шучу, - Александр коротко усмехнулся, - а где Юля?
-Спит.
-Что? Да не сплю я, вы чего? – она выпрямилась в кресле, потягиваясь и хлопая заспанными глазами, - что нового, пап?
-Я был сегодня в клинике у Андрюшки…
-И как он? – Юлия мгновенно проснулась и подалась вперед.
Разлад с Аланом дался ей нелегко, но все равно не шел ни в какое сравнение с той болью, которую причинял отвернувшийся от матери сын. В силу юного возраста он очень близко к сердцу воспринимал все происходящее с ним и многие вещи, в которых любой взрослый человек немедленно распознал бы обман, принимал за чистую монету. Поэтому неудивительно, что крушение фиктивного королевства Киры Первой стало для него настоящей катастрофой, и нас он считал главными ее виновниками. Андрей категорически отказывался разговаривать с кем-либо из родни, а на меня при встрече чуть не набросился с кулаками.
Парня поместили в частный интернат, и основной заботой его персонала стало неотрывное наблюдение за новым подопечным, поскольку существовал реальный риск, что он может устроить суицид. К счастью, тамошние специалисты обладали достаточным опытом работы с подобными пациентами и надеялись, что сумеют вернуть Андрюшку к нормальной жизни. Однако они сразу предупредили нас, чтобы очень уж скорого результата мы не ждали – такие глубокие раны могут заживать годами.
Поскольку врачи рекомендовали нам оставить на время его в покое, то мы с Юлией сочли наиболее разумным в такой ситуации сменить обстановку, уехав куда-нибудь подальше. За Стену, например. Овод взялся организовать нам достойный прием, а Александр остался дома, чтобы отслеживать дальнейшее развитие событий. Несколько раз в день он звонил нам и докладывал, как идут дела. В первую очередь, у Андрея.
-Все по-прежнему, - тут главным был тот факт, что мальчишка еще жив, - буянить, правда, перестал. Ест плохо, ничем не интересуется, по большей части просто неподвижно сидит и смотрит в одну точку. Увидев меня, демонстративно встал и ушел.
-Понятно, - я видел, что Юлии стоило немалых усилий сохранять внешне спокойный и невозмутимый вид.
-Пока еще рано. Прошло слишком мало времени, чтобы ожидать каких-то позитивных сдвигов.
-Ладно, - ей ничего не оставалось, как поскорее сменить тему, - что еще интересного?
-Есть и хорошие новости – отключение игроков от Вирталии скорее всего спишут на технический сбой. Таким образом, Алан вполне может отделаться легким испугом.
-Жаль. Я так надеялась, что его пропесочат как следует.
-Юля, прекрати! – взмолился Александр, - ему и так уже здорово досталось, а тут еще ты… будь снисходительней!
-С чего бы вдруг!? – взвилась Юлия. Этот спор вспыхивал у них с отцом регулярно, и я чувствовал себя крайне неуютно, оказываясь его невольным свидетелем, - он с потрохами продался Ей сам, подставил под удар свою компанию, а потом и нашего ребенка увел в эту секту! За какой из перечисленных подвигов мне его пожалеть?
-Но он же не осознавал, что делает! Кира его охмурила точно так же, как и прочих!
-Вот уж не скажи! Скорее, это нездоровые идеи самого Алана столкнули ее с правильного пути!
-Нельзя все сводить к вине одного-единственного человека! Любой кризис формируется совокупностью факторов. Своя доля ответственности лежит на всех нас!
-Именно! – ввернул я, желая немного разрядить обстановку, - если бы я лучше справлялся с ролью принца – почаще носил Киру на руках, пел бы серенады под ее балконом, на свидания приезжал на белом жеребце – глядишь, такой ерунды бы и не приключилось.
-Принцы на белом коне нынче не котируются, - проворчала Юлия, - серьезные пацаны теперь прилетают на черных спортивных коптерах.
-Если разобраться, - заговорил Александр уже спокойней, - на моей совести так же немало упущений. Работу Медиаторов нельзя было оставлять без пристального контроля. Я был рад отдать бразды правления Эдику, а он оказался излишне самонадеян, пустив все на самотек, за что и поплатился.
-А что теперь с ними будет? – полюбопытствовал я, - лавочку прикроют?
-Вряд ли, - с другого конца провода донесся тяжкий вздох, - система слишком удобна, чтобы полностью от нее отказываться. Ее будут пытаться модернизировать, довести до ума, очистить от слабых мест, но о демонтаже речи не идет.
-После всех тех закидонов, что устроила Кира, люди по-прежнему готовы довериться Медиаторам!? – искренне удивился я, - им так понравилось, когда кто-то потрошит их чувства!? Когда их любовь, радость, восторг перепродают на рынке как… как картошку!?
-Им понравилось, когда с улиц исчезла преступность, когда в общении между людьми стало меньше агрессии, а еще когда даже самые печальные и даже трагические события переносятся не так тяжело, как раньше. Если ради такого результата необходимо чем-то пожертвовать, чем-то поступиться, то почему нет? – Александр снова вздохнул, как будто опечаленный моей непонятливостью, - пойми, Олег, любое общество нуждается в инструментах, обеспечивающих его стабильность. А чем оно многочисленней, чем выше плотность населения, чем меньше места остается для индивидуальной свободы, тем эти инструменты сложней и изощренней. Ты же знаешь, что толпа в какой-то момент может стать совершенно неуправляемой и буквально взорваться насилием даже от незначительного повода?
-Да, разумеется, но при чем здесь Медиаторы?
-Современные многомиллионные мегаполисы-муравейники опасно близко подошли к той черте, за которой такая цепная реакция может начаться даже самопроизвольно. Именно поэтому общество так остро нуждается в механизмах, которые позволили бы демпфировать любые всплески общественного настроения, приглушать эмоциональные вспышки, блокировать распространение импульсов опасных идей! Можно всех пичкать лошадиными дозами транквилизаторов, можно вживлять людям шокеры, которые будут бить током при каждом неверном действии, а то и «страховать» всех подряд – варианты возможны разные, но все они попахивают либо психушкой, либо концлагерем. Какое-то время мы играли с Психокоррекцией, которая поначалу казалась чуть ли не идеальным выходом, но выявившиеся недостатки метода вынудили нас отступить и искать другое решение, и тут на помощь нам пришла Медиация. Она работает как амортизатор, заставляя вязнуть и затихать наиболее резкие колебания, не препятствуя при этом спокойным, нормальным процессам.
-Но ведь Кира на этом не остановилась и пошла существенно дальше! Она начала чужими чувствами откровенно барыжить, собрав вокруг себя стаю эмоциональных вампиров, утоляющих свои оголодавшие комплексы!
-Некоторые психологические изъяны порой действительно нуждаются в некоторой, кхм, «подкормке», чтобы они не оказывали слишком сильного влияния на поступки людей и принимаемые ими решения. И я считаю разработанную Кирой методику точечной, адресной доставки требуемых эмоциональных посылов весьма ценной и перспективной.
-Что!? – опешила Юлия, - по-твоему, обнаруженную у человека язву нужно не лечить, а наоборот, еще сильней расчесывать!? То пиршество ментального обжорства, что Кира устроила в «Светлом Городе», это похвально и правильно!? Ее безудержное самолюбование, помноженное на почти религиозное поклонение обращенных ею адептов – это и есть наша перспектива!?
-Да, без перегибов и побочных эффектов не обошлось, - согласился Александр, - ни одно лекарство с первой попытки не работает в точности так, как требуется. Всегда требуется длительная и кропотливая доводка, подбор рецептуры, отладка технологии. По сути мы сейчас только в самом начале долгого пути, и обратной дороги, боюсь, уже нет.
-Это еще почему?
-Поздно. Общество успело привыкнуть к тем преимуществам и удобствам, которые несут с собой новые психотехнологии. Полный отказ от них уже невозможен точно так же, как современному человеку немыслимо полностью отказаться от электричества или интернета.
-Это точно, - буркнул я, припомнив «Айсберг», - хорошего мало.
-Именно поэтому мы обречены двигаться дальше, совершая неизбежные ошибки и находя новые решения.
-Вам лучше поспешить, - Юлия насупилась и недовольно сложила руки на груди, - а то не исключено, что где-то уже завелась своя Кира Вторая. Дурной пример-то заразителен!
-Анализ собранной информации и выработка предложений ведутся почти в круглосуточном режиме.
-Вы уже запланировали какие-нибудь первоочередные меры? Неплохо бы начинать делать хоть что-то уже сейчас.
-Обсуждаются различные варианты. Для начала предлагается реализовать регулярную ротацию Медиаторов, чтобы они не работали подолгу в одном коллективе и на одном Узле. Также имеет смысл один-два раза в год устраивать им аттестацию для своевременного выявления возможных отклонений. Что ни говори, а прокачивать через себя такие количества чужих эмоций – работка не из легких, кто-то вполне может не выдержать и оступиться.
-Звучит обнадеживающе, вот только… кто именно будет их аттестовывать и выносить свой вердикт? Где гарантия, что решение будет объективным, а не окажется результатом ненавязчивого воздействия, оказанного подопытным на экзаменатора, и склонения его на свою сторону. Наводимый Медиаторами морок столь прозрачен и неощутим, что факт его наличия практически невозможно обнаружить.
-Неподготовленному человеку – да, но у нас, слава Богу, имеются и свои профессионалы…
-Дай-ка я угадаю! – воскликнула Юлия, - ваша Лига предложила свои услуги?
-Все верно, - согласился Александр, - всех Медиаторов предлагается в обязательном порядке подвергать Пикировке, а потом еще регулярно ее проверять и обновлять. Так что старая кавалерия снова в седле! Я разослал соответствующие письма всем ее бывшим членам, и работа уже пошла. Поскольку мы с Медиаторами не доверяем друг другу ни на йоту, то, возможно, такая связка окажется вполне успешной. По крайней мере, я не пока не вижу в предлагаемой схеме возможностей для формирования какого-нибудь сговора, и уж тем более для сохранения его в тайне.