1. Нерешенность
Дальше – еще интереснее. Между 900 и 920 годами (но не раньше, вопреки прямому указанию летописи) рождается Игорь Старый. Кем он приходился Рюрику – неясно (да и приходился ли вообще). При нем сохраняется система двоевластия. Князь сидит на троне, а реальной властью обладает жрец с титулом «олег» – «хельги», который впоследствии летописец принимает за личное имя. «Олег» водит войска, заключает договоры и общается с богами. Все эти «олеги» – мы насчитали троих – терпят неудачи, особенно двое последних. У славян, да и русов, складывается впечатление, что боги настроены против этих людей. В общинах растет недовольство, которое закончится переворотом и концом двоевластия. Тогда-то на сцену и выйдет Игорь Старый, которого летопись по ошибке или умыслу связывает с Рюриком. Напомним еще раз. Годом рождения Игоря, согласно летописным данным, является примерно 878-й. Фактически этот правитель рожден лет на двадцать позже, а к активной деятельности переходит в 920-х годах, что совпадает с датой смерти «Олега II» по Новгородской I летописи.
Лишь с этого времени безымянные князья наконец обретают плоть и кровь, а жрецы-«Олеги» понемногу утрачивают власть на Руси: «хазарская» или руянская двоевластная модель управления разрушена. Проверим это сообщение данными источников и историков.
Л.Н. Гумилев указывает, что именно после побед Песаха хазары откололи от русов племена днепровского левобережья. Вятичи никогда не подчинялись «Олегам», а после подвигов Песаха отпали радимичи и северяне, которые предпочли договариваться с новыми хозяевами напрямую, а не через бездарных киевских владык. Они стали платить дань каганату. Это бесспорно, потому что летопись будет говорить о повторном покорении князем Святославом данных племен. То есть хазары препарировали Русь и вернули ситуацию к 882 году, когда северные русы начинали свои завоевания на юге.
Естественно, славяне и русы были очень недовольны сложившимся порядком вещей, но поначалу терпели, не видя выхода. Правительство «Олегов» платило дань хазарам и время от времени отправляло славян в бессмысленные экспедиции – то на Константинополь, то на Каспий. Эти заморские походы заканчивались разгромом. На бумаге писать об этом легко, но давайте представим семьи, которые потеряли братьев, сыновей, мужей, женихов… Против центрального правительства нарастала ярость, а электронных средств массовой информации, поддельных рейтингов и эффективных спецслужб для борьбы с недовольными еще не было.
Славяне и русы относились к числу проигравших. Первые были абсолютным большинством в державе, но угнетенным и разоруженным. Вторые погибали за интересы евреев по приказу неудачливых «Олегов». Недовольные понемногу сплотились на почве своего недовольства.
Русы утратили контроль над Днепровским торговым путем и вообще потеряли значительную часть завоеваний «Олега I». Держава превратилась в несколько изолированных вождеств. Возможно, смерть «Олега II» в Ладоге связана с восстанием против него словен после того, как хазары отрезали путь на север и отделили радимичей.
«Олег II» мог подавить этот бунт, а мог и пасть его жертвой. Молчание летописца допускает любые интерпретации. Тем более что об этих событиях мы находим дополнительные сообщения в хазарской переписке, и они отнюдь не свидетельствуют о могуществе русов, скорее наоборот. Наши предки переживали один из самых трагических периодов своей истории. Решался вопрос, быть или не быть державе восточных славян.
«Кембриджский документ» говорит, что «Хлгу» воевал против «Кустантины» четыре месяца. «Кустантина» – это Константинополь. Речь идет о том, что кого-то из русских жрецов-«олегов», вероятнее всего «Олега III», хазары послали в поход на Византию.
Всё это очень неприятно для традиционных историков патриотического направления, и они до сих пор дискутируют с такой трактовкой событий. Они верят в прогресс, поступательное движение русских кажется им вечным и заранее предопределенным. Вспоминать о зигзагах или думать о том, что русских вообще могло не быть, некомфортно и непривычно. Но факты говорят о другом.
Из всех историков-патриотов наиболее бескомпромиссен и даже жесток в своих оценках нашей ранней истории лишь один ученый – Л.Н. Гумилев. Он отрицает теорию прогресса, и потому выводы Гумилева наиболее неприятны и страшны традиционалистам, воспитанным на О. Конте и блаженном Августине. «Прогрессисты» полны самодовольства. Они полагают, что даже в поражениях народы могут одержать победу, потому что ход истории определяет доктрина предопределения. Эти ученые смогли приспособить к своим нуждам позитивистов и Маркса, создав теорию детерминизма – по сути, христианской предопределенности, вытекающей из доктрины Августина. С такой теорией жить удобно и надежно. Она дарует успокоение… но не имеет ничего общего с реальным миром, который остается жесток и агрессивен по отношению к слабым.
Гумилев, будучи в молодости православным, а в конце жизни религиозным вольнодумцем (см. параграф «Апокриф» в его книге «Древняя Русь и Великая степь», который явно является плодом религиозных исканий самого Гумилева, но вызывает симпатию вследствие того, что отвечает на важнейшие онтологические вопросы философии, которые методология Гегеля и его последователей загнала в тупик), рисует жестокую картину мироздания. В ней, в отличие от благодушных схем кабинетных ученых, народы истребляют друг друга до последнего человека, этнические системы распадаются, а новым этносам приходится всё начинать с нуля. По сравнению с классической теорией прогресса всё это ересь. Но трагическое полотно, нарисованное ученым, находит сотни подтверждений, а теория прогресса – ни одного, ибо восходит, как мы сказали, к средневековой религиозной доктрине, противоречащей данным, накопленным современной наукой.
А теперь, разобравшись с методологией, вернемся к анализу фактов.
2. Заморские походы
Как случился переворот в земле русов, который привел к концу двоевластия? Судя по всему, он связан с заморскими походами, предпринятыми по заданию малика хазар Иосифа. Малик развивал экспансию сразу на двух морях – Черном и Каспийском, ибо здесь и там находились враги иудеев. Первым делом Иосиф приказал русам напасть на Византию. Об этом-то и сообщил «Кембриджский документ». По его версии, войсками русов командовал Хлгу. Процитируем отрывок еще раз в переводе Коковцова. Олег «воевал против Кустантины на море четыре месяца. И пали там богатыри его, потому что македоняне осилили его огнем. И бежал он, и постыдился вернуться в свою страну, и пошел морем в Персию, и пал там он и весь стан его. Тогда стали русы подчинены власти хазар». Выходит, что до этого времени подчинения еще не было? Думается, было, а поход на Керчь-Самкерц, предпринятый «Олегом II» в 20-х годах X века, – это попытка освободиться от неприятной опеки хазар, завершившаяся неудачей и ответным походом Песаха.
Русские источники, как мы видели, знают лишь одного «Хлгу», а в 940-х годах, по версии летописца, Русью руководит Игорь Старый, Олега давно уже нет. Именно Игорь нападает на Константинополь. На самом деле перед нами – еще одно умолчание, а верить нужно «Кембриджскому документу». Армией руководил жрец – «Олег III», а руководителем государства был действительно молодой князь Игорь. Возможно, Олег женил его на своей родственнице Ольге, чтобы тем прочнее обеспечить свою власть. Свадьба должна была произойти в 941 году, как раз перед походом русов на Константинополь. Летописное свидетельство о браке между Игорем и Ольгой в 903 году следует отвергнуть как фантастическое.
Еще одна ремарка. Если «олег» – титул, а Русью правит Игорь Старый, может быть, именно он и есть «Олег III»? К тому же оба персонажа погибли, разве нет? Нет, «Кембриджский документ» утверждает, что Хлгу погиб за морем в Персии. Это слишком далеко от земли древлян, где пал летописный Игорь.
Вернемся к походу русов и славян на Константинополь.
Поход был задуман как грандиозное предприятие. О нем повествует византийский автор, которого условно зовут Продолжатель Феофана, хотя правильнее было бы говорить «продолжатели». Книга «Продолжателя» – это биографии нескольких византийских царей, написанные разными людьми. Одним из авторов был Константин Багрянородный. Итак, читаем. «Одиннадцатого июня четырнадцатого индикта на десяти тысячах судов приплыли к Константинополю росы, коих именуют также дромитами, происходят же они из племени франков. Против них со всеми дромонами и триерами, которые только оказались в городе, был отправлен патрикий (Феофан)» (Продолжатель Феофана, 39). Число кораблей, видимо, преувеличено раз в десять, если только в него не включены какие-нибудь челны с продовольствием и вооружением. Германский дипломат Лиутпранд пишет о тысяче кораблей, но и это число – наверняка преувеличение. Судя по данным летописи, в ладью помещалось 40 воинов. Это значит, что войско русов насчитывало 40 тысяч человек. Возможно, но маловероятно. И уж конечно, их было не 400 тысяч. Обратим внимание, что «Продолжатель Феофана» называет русов – франками, то есть германским племенем, но не свионами – шведами.
Флот достиг берегов Малой Азии, и здесь росы разгулялись в полную силу. Многие авторы пишут об их невероятной жестокости. «Продолжатель Феофана» присоединяется к общему хору. «Много злодеяний совершили росы до подхода ромейского войска: предали огню побережье Стена, а из пленных одних распинали на кресте, других вколачивали в землю, третьих ставили мишенями и расстреливали из луков. Пленным же из священнического сословия они связали за спиной руки и вгоняли им в голову железные гвозди. Немало они сожгли и святых храмов» (Продолжатель Феофана, 39). Срочно нужно было обуздать изуверов.
Патрикий Феофан, флотоводец ромеев, «укрепил себя постом и слезами и приготовился сражаться с росами». Ромеям сопутствовал успех благодаря применению «греческого огня», который разбрызгивали из сифонов. Этот прием позволил сжечь русский флот. «Первым вышедший на своем дромоне патрикий рассеял строй кораблей росов, множество их спалил огнем, остальные же обратил в бегство. Вышедшие вслед за ним другие дромоны и триеры довершили разгром, много кораблей потопили вместе с командой, многих убили, а еще больше взяли живыми» (Продолжатель Феофана, 39). Уцелевшие отступили в Вифинию, где стали рыскать в поисках продовольствия. Им наперехват отправился византийский стратег Варда Фока «с всадниками и отборными воинами». Он вырезал один из отрядов росов, высадившийся на сушу. На подмогу Варде пришел другой византийский военачальник – Иоанн Куркуа.
Но война была трудной. Русы занимались грабежами четыре месяца (об этом пишут и «Продолжатель, и «Кембриджский документ»), а потом решили прорываться домой, потому что дела стали совсем плохи: кольцо византийских войск сжималось. В сентябре русы показались у берегов Фракии, где были встречены флотом патрикия Феофана «и не сумели укрыться от его неусыпной и доблестной души». Завязалось второе морское сражение, успех в котором опять был на стороне ромеев: «И множество кораблей пустил на дно, и многих росов убил упомянутый муж». Лишь ночь спасла варваров и позволила им бежать.
Сходное сообщение видим в Повести временных лет в статье под 941 годом. Число кораблей здесь оценивается в 10 тысяч. «И пришли, и подплыли, и стали воевать страну Вифинскую, и попленили землю по Понтийскому морю до Ираклии и до Пафлагонской земли, и всю страну Никомидийскую попленили, и Суд весь пожгли». О первом морском сражении ничего не говорится, зато сказано, что русов задавили числом. «Когда же пришли с востока воины – Панфир-деместик с сорока тысячами, Фока-патриций с македонянами, Федор-стратилат с фракийцами, с ними же и сановные бояре, то окружили русь». Воины Игоря и Хельги сражались отчаянно, «и в жестоком сражении едва одолели греки». Ночью, сев в ладьи, варвары бежали из Вифинии, но наткнулись на эскадру патрикия Феофана. «Феофан же встретил их в ладьях с огнем и стал трубами пускать огонь на ладьи русских. И было видно страшное чудо. Русские же, увидев пламя, бросились в воду морскую, стремясь спастись, и так оставшиеся возвратились домой. И, придя в землю свою, поведали – каждый своим – о происшедшем и о ладейном огне. “Будто молнию небесную, – говорили они, – имеют у себя греки и, пуская ее, пожгли нас; оттого и не одолели их”».
Видно, что «греческий огонь» впечатлил и напугал русов. «Игорь же, вернувшись, начал собирать множество воинов и послал за море к варягам, приглашая их на греков, снова собираясь идти на них».
Судя по всему, дружба между «Олегом III», чье колдовство не уберегло русов от поражения, и Игорем на этом закончилась. Игорь был молод, горяч и хотел повторить поход на ромеев. Но это еще был не переворот против жрецов-русов. Судя по сообщению «Кембриджского документа», Игорь и Олег разделили полномочия. Первый воевал на Черном море, а второго с новой армией отправили на Каспийское. Отметим, что оба участника тандема сражались за интересы иудеохазар, но не славян и не русов. За время подготовки к походу у Игоря и Ольги родился сын Святослав (942). На первый взгляд странно, что эти германцы назвали ребенка славянским именем. Думается, здесь не вопрос вкуса, а политический подтекст. Славяне были настолько озлоблены неудачей похода на Константинополь и вообще властью германцев, что понадобился дружественный жест, который бы продемонстрировал равноправие двух составляющих Киевской Руси – славян и русов. Таким жестом стало присвоение ребенку славянского имени, хотя Святослав всю свою жизнь вел себя как рус, носил «русские» вислые усы и чуб на бритой голове, а не славянскую бороду и подстриженную в кружок шевелюру.
Новый поход Игоря на Византию завершился успешно; при этом русы на сей раз названы «турками» в ромейских документах. Это свидетельствует, что Игорь Старый обзавелся степным союзником. Видимо, хазары дали ему вспомогательные войска: точно известно, что вместе с русскими пошли в поход печенеги, вновь подчинившиеся иудейскому каганату.
Перспектива новой войны напугала византийцев, и они предпочли решить дело миром. «В апреле месяце первого индикта (943 год) снова напали большими силами турки. Выступивший на них патрикий Феофан заключил с турками мирный договор и взял знатных заложников. После того пять лет сохранялся мир» (Продолжатель Феофана, 39).
Русский летописец повествует об этом в гораздо более пафосном тоне, ошибаясь всего на год, что для отечественных хронистов – сущие пустяки. «В год 6452 (944). Игорь же собрал воинов многих: варягов, русь, и полян, и словен, и кривичей, и тиверцев, – и нанял печенегов, и заложников у них взял, – и пошел на греков в ладьях и на конях, стремясь отомстить за себя». Разведка византийцев работала хорошо, о нашествии доложили купцы из Херсонеса и даже болгары, хан которых Петр (927–969) вследствие бедственного положения своей распадавшейся страны искал дружбы с ромеями, изменив антивизантийскому курсу своего отца Симеона. «Услышав об этом, царь прислал к Игорю лучших бояр с мольбою, говоря: “Не ходи, но возьми дань, какую брал Олег, прибавлю и еще к той дани”. Также и к печенегам послал паволоки и много золота».
Игорь дошел до Дуная. Здесь он согласился на условия византийцев, так как дружинники не захотели искушать судьбу. В итоге печенеги напали на несчастных болгар, а русы вернулись на север.
3. Переворот и конец двоевластия
Казалось, Игорь полностью реабилитировался за поражение, понесенное в 941 году. В Константинополь отправились русские послы, чтобы заключить мир, как о том говорит летопись. «В год 6453 (945)… И послал Игорь мужей своих к Роману». Еще раз заметим, что даты летописи ошибочны. Базилевс Роман Лакапин еще в 944 году был свергнут в результате переворота, поэтому Игорь не смог бы отправить к нему своих вестников.
Явившись в Константинополь, дипломаты отрекомендовались: «Мы – от рода русского послы и купцы, Ивор, посол Игоря, великого князя русского, и общие послы: Вуефаст от Святослава, сына Игоря; Искусеви от княгини Ольги; Слуды от Игоря, племянник Игорев; Улеб от Володислава; Каницар от Предславы; Шихберн Сфандр от жены Улеба; Прастен Тудоров; Либиар Фастов; Грим Сфирьков; Прастен Акун, племянник Игорев; Кары Тудков; Каршев Тудоров; Егри Евлисков; Воист Войков; Истр Аминодов; Прастен Бернов; Явтяг Гунарев; Шибрид Алдан; Кол Клеков; Стегги Етонов; Сфирка… Алвад Гудов; Фудри Туадов; Мутур Утин; купцы Адунь, Адулб, Иггивлад, Улеб, Фрутан, Гомол, Куци, Емиг, Туробид, Фуростен, Бруны, Роальд, Гунастр, Фрастен, Игелд, Турберн, Моне, Руальд, Свень, Стир, Алдан, Тилен, Апубексарь, Вузлев, Синко, Борич, посланные от Игоря, великого князя русского, и от всякого княжья, и от всех людей Русской земли».
Кто все эти племянники и прочая родня Игоря, неясно. Потомками Трувора и Синеуса они быть не могут, потому что те, судя по всему, погибли бездетными. Может быть, это племянники по женской линии. Или дети неизвестных братьев Игоря, которые у него вполне могли быть, ибо перед нами – не сын Рюрика, а в лучшем случае его внук или правнук. В худшем – это вообще не потомок Рюрика.
В списке перемешались русы-германцы, скандинавы, славяне, тюрки… Бруно, Свен, Стегги, Руалд, да и сам Игорь – это германские имена. Последнее правильно читать как Ингор или Ингвар. Апубексарь и Алдан звучат по-тюркски. Многие имена не поддаются этнической идентификации. Славян единицы: Кол, Владислав, Борич, Предслава. Кстати, неясно, кто такие Владислав и Предслава, стоящие в начале списка. Может быть, младшие дети Игоря и Ольги? Гадать бессмысленно. В список затесался даже литовец – Ятвяг Гунарев. Это показывает, что в варяги, а точнее, в княжую дружину брали храбрецов и изгоев из всех этносов, был бы человек храбр и отважен.
Историки патриотического направления, начиная с Б.А. Рыбакова, пытались доказать, что список ни о чем не говорит. Это, мол, дружина Игоря, его слуги. Например, Петр Великий тоже привлекал на службу иностранцев, и они назывались «русскими». Поэтому русы – это славяне, а в конкретных княжеских послах можно опознавать хоть шведов, хоть немцев, это значения не имеет.
С.А. Гедеонов идет другим путем и силится доказать, что большая часть приведенных имен – вообще не германские, а славянские. Но все эти усилия убедить не могут. В действительности список оставляет тяжелое чувство. В стране славян господствуют чужаки. Кто из них скандинав, а кто рус, понять нельзя. Германцы перемешались друг с другом и создали правящий слой. Славяне к этому непричастны.
А в это же время новая армия русов во главе с «Олегом III» отправляется в поход на Каспий в интересах хазар. Олегу нужно восстановить свой авторитет колдуна в глазах общины, а молодой князь Игорь хочет, несомненно, удалить надоевшего опекуна в надежде, что тот сложит голову «за морем». Олег пошел в поход со своими соратниками, расчистив место вокруг Игоря для новых людей. Поэтому соблазнительно считать, что с «Олегом III» в поход отправились командиры-скандинавы, а с Игорем остались начальники-русы, хотя всё это – опять лишь гипотезы.
Затем произошла трагедия. Хазары пропустили русов, и те вторглись в Арран – область между Курой и Араксом. Сейчас этот район делят республики Армения и Азербайджан. Когда-то он назывался Кавказская Албания и был заселен армянами. В X веке Арран подчинили враги хазар – дейлемиты, которые шли от победы к победе. В каспийском походе участвовало до 20 тысяч русов, воспоминания о нем можно найти у ибн Мискавайха (см.: Книга испытаний народов и осуществления заданий // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. М., 2009. Т. III. С. 101–105) и других восточных авторов.
Правителем Аррана был Марзубан ибн-Мухаммед, а его столицей являлась богатая и многолюдная Бердаа на берегу Куры. Русы опять начали бесчинствовать и удивили местных жителей невероятной жестокостью. Рассказ об этом вошел даже в поэму Низами об Александре Македонском как вставная новелла. Напомним, что сама поэма написана в конце XII века, что дает понятие об испуге, который испытали арранцы.
Русы взяли Бердаа и обосновались в цитадели-кухистане. Марзубан, однако, показал себя умелым полководцем. Он отступил, собрал войска и блокировал Бердаа с засевшими в нем русами. Русы отчаянно сражались, но тут у них началась эпидемия дизентерии. В одной из стычек погиб предводитель русов (Олег?), и остатки армии пробились к морю, после чего ушли на Итиль-Волгу.
Летопись об этом походе молчит, а русская армия бесследно исчезла. Л.Н. Гумилев полагает, что русов и славян перебили на обратном пути хазары как людей, не справившихся с заданием. А может, уничтожили по договоренности с Игорем.
Так погиб последний из «олегов». Игорь стал править один, без помощи жреца. Двоевластие закончилось. Но наслаждаться единоличным правлением князю пришлось недолго.
4. Поход на древлян
Иудеохазары сорвали на русах «Олега III» зло за поражение в Арране, но расправиться с главным врагом – дейлемитами – не смогли. В 945 году делеймитские отряды под предводительством эмиров из семьи Буйя вошли в Багдад и взяли под контроль халифа. Теперь весь Арабский и Персидский Ирак оказался враждебен по отношению к хазарам. После этого каганат продержится еще 20 лет, но его упадок начался сразу после смены власти в Багдаде.
Тем обиднее было славянам и русам, которые оставались под игом хазар. Рискнем предположить, что именно тогда усилилось сближение славян и русов. Интуитивно необходимость такого сближения почувствовал Игорь – отсюда славянское имя его сына. Еще более последовательной на этом пути окажется Ольга; может быть, просто потому, что Игорь умер в молодом возрасте и не смог воплотить свои идеи.
После переворота и гибели последнего жреца-«Олега» князь правил мало. Как известно, его убили древляне. Эту историю Повесть временных лет излагает в статье под 945 годом: «В тот год сказала дружина Игорю: “Отроки Свенельда изоделись оружием и одеждой, а мы наги. Пойдем, князь, с нами за данью, и себе добудешь, и нам”. И послушал их Игорь – пошел к древлянам за данью и прибавил к прежней дани новую, и творили насилие над ними мужи его».
В этом рассказе впервые появляется имя воеводы Свенельда. Это рус – германец Свенгелд, командовавший войсками державы после смерти «Олега III». В то же время у Свенельда есть личная дружина и собственный доход. Игорь отдал ему часть покоренных племен в кормление (древлян и угличей, город которых – Пересечен – Свенельд осаждал три года в порядке войны с болгарами и наконец взял).
Устройство древнерусской державы в этот период ускользает от нас. Кажется, оно напоминает классические каганаты – Аварский, Тюркский, Болгарский. Есть военная верхушка, а есть племена, которые платят дань. Порядок этот жесток, обременителен, но восстать против него славяне не могли: их разоружили. Возможен был только переворот сверху, но верил ли кто-то в эту возможность, сказать трудно.
Свенельд был молодым еще человеком и толковым воеводой. По предположению Л.Н. Гумилева, именно Свенельд возглавил удачный рейд на Византию в 944 году, завершившийся подписанием выгодного договора. По мнению ученого, Игорь вообще не участвовал в походе, поэтому дружинники князя позавидовали обогатившемуся Свенельду. Но в данном случае мы не согласимся с мнением Гумилева, ибо не видим смысла не верить летописи. Грандиозный поход возглавил, несомненно, сам князь, иначе не быть бы ему князем. Другой вопрос, что полученную добычу поделили между всеми, а часть отдали хазарам. В это время Свенельд нашел некую возможность для дополнительного обогащения, а Игорь – нет. Его дружинники позавидовали Свенельдовым, и князь был вынужден демонстративно отправиться к древлянам, то есть кормиться на землях, которые принадлежали Свенельду. Что скрывается за этим конфликтом, неясно. Ссора между Игорем или Свенельдом? Во всяком случае, князь пытается перераспределить часть доходов с племен в свою пользу.
А потом наступила трагедия. «Взяв дань, пошел он в свой город. Когда же шел он назад, – поразмыслив, сказал своей дружине: “Идите с данью домой, а я возвращусь и похожу еще”. И отпустил дружину свою домой, а сам с малой частью дружины вернулся, желая большего богатства. Древляне же, услышав, что идет снова, держали совет с князем своим Малом: “Если повадится волк к овцам, то вынесет все стадо, пока не убьют его; так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит”. И послали к нему, говоря: “Зачем идешь опять? Забрал уже всю дань”. И не послушал их Игорь; и древляне, выйдя из города Искоростеня, убили Игоря и дружинников его, так как было их мало».
Чем же кормился Свенельд и почему обошел своего князя? Похоже, именно теперь, в 944 году, в ходе войны против болгар и ромеев, им был взят Пересечен. Дату падения этого города трактуют различно, однако логичнее, что это произошло именно тогда. Уличи подчинялись болгарам, и против них воюют русы в союзе с печенегами. После этого печенеги захватывают Валахию, а земля уличей достается Свенельду, который получил хорошую добычу. Тогда Игорь аннулирует договор со Свенельдом относительно Древлянской земли и облагает ее данью в свою пользу. У вождества древлян имеется свой князь – Мал, то есть Игорь раздает своим воеводам не земли, а именно кормления для содержания войск. Похожая система будет впоследствии у сельджуков, ибо у архаичных народов практикуются сходные методы управления.
Поведение Игоря летописец объясняет жадностью, но, по мнению Л.Н. Гумилева, здесь он лукавит. Игорь должен был платить дань хазарам, ему не хватало средств для того, чтобы прокормить дружину, границы его державы сузились, а от присоединения земли уличей выиграл только Свенельд. В результате Игорь «сэкономил на технике безопасности», распустив дружину и рассчитывая на страх древлян перед хазарами. И – потерял жизнь.
5. Месть
В это время Ольга находилась в Киеве с сыном Святославом, кормильцем ребенка Асмудом и воеводой Свенельдом. Летописец считает нужным подчеркнуть, что одного из сыновей Свенельда зовут Мстиша, Мстислав. Возможно, это свидетельство интенсивной метисации славян и русов. Славянское становится модным, а верхушка русов понимает, что лишь в союзе со славянами может освободиться от ига хазар.
Однако русы были безжалостными людьми, а не благодушными филантропами. Прежде всего они должны были наказать древлян, чтобы отомстить за смерть Игоря и заверить хазар в своей преданности.
Древляне этого не поняли. Князь Мал, по словам летописца, предложил себя в мужья Ольге. Это означало бы войну с хазарами и переход инициативы от русов к славянам. «И послали древляне лучших мужей своих, числом двадцать, в ладье к Ольге, и пристали в ладье под Боричевом».
Ольга жестоко перебила древлян. И.Я. Фроянов в монографии «Древняя Русь» подробно описывает мотивы мести и расшифровывает ее религиозный смысл с позиций язычества. Повторяться нет смысла. Напомним лишь о расправе. Первое посольство княгиня похоронила заживо. Второе – сожгла в бане. Затем устроила тризну, на которой перебила еще 5000 древлян, приехавших помянуть Игоря. «А Ольга вернулась в Киев и собрала войско на оставшихся». Известно сообщение, что княгиня осадила Искоростень, а затем обещала помиловать жителей, попросив в качестве отступного по одной птичке. Древляне наловили птиц и передали Ольге. Княгиня велела своим привязать к птицам куски горящей пакли. Несчастные пернатые улетели домой в Искоростень и таким образом подожгли город. Правда это или нет, но факт остается фактом: восстание древлян потопили в крови. Остатки древлян превратили в данников. «И возложила на них тяжкую дань: две части дани шли в Киев, а третья в Вышгород Ольге, ибо был Вышгород городом Ольгиным» (Повесть временных лет, 946). Летописец вновь недоговаривает. Похоже, «две части дани» шли вовсе не в Киев, а в Хазарию. Если так, можно предположить, что иго иудейское было и вправду невероятно тяжким.
Тем временем к власти в Киеве пришло новое правительство. Ребенок Святослав сделался князем, Ольга – регентшей и гражданской правительницей, а войсками командовал Свенельд. По мнению Гумилева, произошел антиваряжский переворот. Представители двух этносов – славяне и русы – договорились между собой и поделили власть, отстранив или уничтожив разбойную вольницу, которую приглашали когда-то словене, которая приходила вместе с Рюриком в Ладогу и однажды явилась и в Киев. Впрочем, значительная часть этой вольницы погибла на Каспии, а потому переворот прошел, как видно, без крови. Добив на реке Итиль возвращавшихся участников каспийской экспедиции «Олега III», хазары, сами того не желая, оказали услугу новому правительству Киева. Впрочем, предвидеть последствия этого шага было трудно, потому что дела Руси обстояли ужасно.
Обновленная держава славяно-русов понесла огромные территориальные потери. Левобережьем Днепра управляли хазары через своих вассальных вождей. С запада к русским владениям подступал князь «Великой Хорватии» Болеслав Укрутный. Непонятно, на чьей стороне были кривичи из Гнёздово и словене из Ладоги и Новгорода. Если они и подчинялись киевским князьям, то формально. Полоцк и волыняне (а может быть, и дреговичи) обрели свободу. Киевская держава была слаба и ограничена по территории. Перед еврейским каганом и «пехом» по-прежнему пресмыкались, итильскому правительству платили дань и не позволяли ни одного нелояльного шага. Но варяжский зигзаг распрямился, и этого одного оказалось достаточно, чтобы Русь выжила и обновилась.
Здесь было бы уместно поставить точку, потому что главные гипотезы высказаны, а остальное хорошо изучено и не требует серьезных уточнений. Но в таком случае сюжет останется незавершенным.
Нам остается рассказать о том, как Русь освободилась от хазар и… как она стала Русью, хотя этот момент уловить наиболее сложно. Мы видим, что в X веке происходит слияние славян и русов. А еще перед новым этносом встает проблема выбора веры, и от ее решения зависит будущее.
Вкратце мы остановимся на всех этих вопросах, чтобы придать картине, нарисованной нами, завершенность и смысл. А теперь продолжим рассказ о правлении княгини Ольги.
6. Выбор пути
Прежде всего Ольга принялась восстанавливать государство, расшатанное и почти погубленное варягами. Она действовала терпеливо, последовательно и не спеша. Не порывая с хазарами, княгиня стала покорять славянские племена, которые еще не платили дань каганату. Это выглядело как распространение власти кагана на новые земли. Евреи считали деньги и были довольны.
Должно быть, первым делом княгиня восстановила свою власть на севере – в Новгороде, который из варяжского поселка превратился в славянский торговый городок. Она прошла в Новгород через земли радимичей и кривичей – несомненно, по благословению кагана. В летописи осталось сообщение о том, что княгиня строила «погосты» на Новгородчине. Это известие позднейшие историки подвергли сомнению, но, возможно, зря. Речь идет о купеческих факториях, княгиня развивала их по всей земле, которая была ей подвластна. А упоминание Новгорода – важный нюанс, позволяющий думать, что княгиня восстановила контроль над северными территориями.
Затем она напала на племя волынян и покорила его. Подчинились ей, как видно, и дреговичи. Остатки древлян, варварски истребленных в собственном родовом поселке Искоростень, тоже хранили покорность.
Работа по восстановлению государства заняла десять лет. К 955 году Русь была обновлена, усилилась и залечила раны, нанесенные хазарами.
Теперь перед русским правительством встал выбор: с кем дружить и против кого сражаться. Вариантов было немного. Западная цивилизация расширяла пределы и вела активное наступление на славян, христианизируя их. Официального раскола между католиками и православными еще не было, но он назревал, и было понятно, что западный вариант христианства – это нечто иное, отличное от того, что предлагает Византия.
Ромейская империя переживала расцвет. Излечившись от еретических недугов, отбившись от внешних врагов, она вошла в период стабильности. Страна имела сильную армию, многомиллионное население и продуманную систему управления, которая предполагала серьезное вмешательство государства в экономику страны. Население Византии состояло из лично свободных людей, а сама держава смогла консолидироваться. Результаты превзошли ожидания.
Византийские ремесленные изделия считались лучшими по качеству и дизайну, как в наше время – немецкие товары. Роскошные мозаики, прекрасное оружие, великолепные ткани, пышный и красивый религиозный ритуал – всё это была Византия. Она выигрывала сравнение с хищным Западом, где горстка феодалов правила миллионами крепостных. Альянс с Западом означал бы для большинства славян просто иную форму порабощения – даже хуже хазарской, потому что хазары во внутренние дела не вмешивались.
Был вариант интеграции в хазарскую элиту. В Киеве уже имелась иудейская община, которая вела торговые и ростовщические (то есть банковские) дела. Можно было подыскать в жены Святославу прекрасную еврейку, их дети стали бы полноправными членами иудейского сообщества. То есть для своей семьи Ольга бы обеспечила будущее. Но она и ее воевода Свенельд ощущали себя частью другой общины – русской и не могли пойти против своих убеждений. К тому же память о славянах и русах, сложивших головы в заморских походах за интересы хазар, была еще свежа. А хладнокровное убийство хазарами воинов «Хлгу», возвратившихся из Бердаа и наказанных за поражение, вообще не вписывалось ни в какие рамки. Учтем, что погибли не абстрактные русичи, а родня Ольги и Свенельда, знакомцы, друзья… Нет, с хазарами русам было не по пути.
Еще имелись мусульмане, но они переживали период упадка. В Багдад вошли войска иранцев Буидов и взяли халифа под арест. В Аравии враждовали племенные шейхи. Крайний восток халифата захватили таджики Саманиды, лояльные по отношению к повелителю правоверных, но не способные ему помочь.
В Испании существовал свой халифат с центром в Кордове. Наконец, Тунис, Ливию, Египет, Сирию и Хиджаз захватили Фатимиды – коммунистическая секта, которая попыталась построить справедливое общество на подконтрольной территории. Опыт завершился неудачно, хотя еще долго люди распространяли слухи о том, что в океане зла некогда существовал островок справедливости, где простолюдинам жилось комфортно и безопасно.
Всё это было слишком сложно для русов. И Ольга выбрала друзей, бывших неподалеку: ромеев. В 955 году она побывала в Константинополе и приняла христианство по греческому обряду. Добрая религия давала утешение, а связи с ромеями – надежду на освобождение от хазар.
Правда, выбор оказался нелегким, а Ольга и ее советники некоторое время сомневались, по правильному ли пути идут. В 959 году княгиня отправила посольство к германскому королю Оттону I c просьбой прислать священника для испытания веры. В 961 году на Русь приехал епископ Адальберт со свитой. Он пробыл в Киеве год и бежал оттуда с позором. Некоторых спутников епископа русы убили. Почему? Гумилев предполагает, что Ольга и ее соратники испугались рейнских евреев, которые действительно играли большую роль при дворе германских королей и использовали принятие славянами христианства для проникновения в их земли. Известен факт, что евреи объявились в Польше сразу после того, как Мешко I принял христианство. Обосновались они и в Праге, насчет чего есть прямое указание ибн Йакуба. И какая разница, что это были другие евреи – не те, что создавали Хазарию? Русы не вникали в детали. Им просто не хотелось видеть у себя неприятных людей, с которыми к тому же предстояла война.
7. Перед освобождением
Есть несколько гипотез того, что произошло дальше. Л.Н. Гумилев полагает, что после крещения Ольги и переориентации на Византию между русами и хазарами началась война. Косвенные данные об этом содержатся в еврейско-хазарской переписке. Малик Иосиф говорит, что не пускает русов на Каспий. Но это еще не война. Русы постепенно выходили из-под контроля евреев, об этом говорит принятие Ольгой христианства и ее поездка в Константинополь. Но открытого противостояния с Хазарией не было.
У малика уже не имелось сил для подавления непокорных. Видимо, Хазарский каганат серьезно ослабел в результате захвата Багдада Буидами. Торговля на Каспии захирела, евреи лишились прибыли. Натравить на Буидов было некого. Коммунистическое правительство Фатимидов не относилось к числу сторонников каганата, хотя и ходили упорные слухи, что основатель фатимидской династии Убейдулла – на самом деле еврей. Кстати, пусть читатель не смущается термином «коммунистический», это не модернизация. Первым подлинно коммунистическим опытом было движение маздакитов, возникшее в Иране еще в VI веке. Коммунистом был иранец Бабек, который в IX столетии начал антиарабскую революцию под красным флагом. Коммунизм стал одной из форм адаптации людей к меняющемуся миру, росту населения и наличию новых технологий управления обществом. Эта форма существовала на равных с рабовладением, феодализмом или банковским капитализмом, который тоже был изобретен не в XVIII или XIX веке, а гораздо раньше.
Словом, дела хазарских банкиров-ростовщиков пришли в упадок, и это не позволило повторить поход достопочтенного Песаха. Видимо, с русами предпочли договориться, и наступил период равновесия. Наверняка евреи пытались повлиять на политику киевского правительства, но их власть настолько опротивела славянам и русам, что попытки дискредитации режима Ольги завершились провалом.
Что касается отсутствия в летописи рассказа о войне с хазарами, то на сей раз мы склонны верить летописцу, и вот почему. Ему незачем было умалчивать о подвиге Ольги (которую, кстати, впоследствии канонизировали), если бы такой подвиг имел место. Для православного человека рассказ о том, как святая Ольга подняла восстание против иудеев, был бы подарком судьбы. Значит, этого восстания просто не было. Русская княгиня установила добрососедские отношения с Византией, но, похоже, аккуратно выплачивала хазарскую дань, не давая повода к войне.
При крещении она получила имя Елена. На Западе ее звали Helena regina Rugorum, то есть Елена, королева ругов. Европейские книжники ни минуты не сомневались, что на Днепре усилилось государство германцев-ругов. Да и сама Ольга, должно быть, оставалась двуязычна, легко общаясь как по-славянски, так и на германском наречии ругов. Таким же был ее сын Святослав, воспитанный германцами, но росший среди славян.
Император Константин Багрянородный называл Ольгу архонтиссой Руси, то есть княгиней, а не королевой. Византийцы знали толк в титулах и тонко поставили «Хелену регину ругорум» на место. Она не обиделась и даже предоставила византийцам отряд воинов. Какие-то русы участвовали в освобождении Крита от арабов в 959–960 годах. Сами ромеи не хотели рисковать новой войной с хазарами. В это время они отчаянно сражались на Востоке против мусульман и появление еще одного фронта считали крайне опасным.
Без союза с Византией Ольга не решалась объявить хазарам войну, но у княгини подрастал сын – воинственный до свирепости Святослав. А с ним росли дети тех, то погиб по милости хазар в бесполезных походах. Они не хотели ждать.