1. Гибель Хазарии
Примерно в 962 году, то есть когда ему исполнилось 20 лет, Святослав взял бразды правления в свои руки. Свенельд его поддержал. Ольгу вежливо отодвинули от дел, но эта волевая женщина всё же сохранила влияние. С сыном она не ладила. Во-первых, Святослав был воин, а не дипломат, лавирование между греками и хазарами ему не нравилось. Во-вторых, Ольга возглавила христианскую общину Киева, а Святослав был убежденным язычником.
В религиозном вопросе время показало правоту Ольги. Принятие христианства по греческому обряду подарило русским искренних друзей, азбуку и позволило приобщиться к шедеврам эллинистической и ромейской культуры.
В политическом плане всё не так однозначно. Поначалу прав оказался, конечно, Святослав. Прошло время лавирования между греками и хазарами, и первым делом князь в открытую напал на иудеохазар. Но впоследствии он обрушился на ромеев, и как раз этого нельзя ни понять, ни оправдать. На том этапе Ольга вернула власть и сделала очень много для укрепления православия. Даже своего внука Ярополка она воспитала христианином, и тот принял крещение.
Походы Святослава начались в 964 году, если верить летописи. Первый был неудачным – князь забрался в леса вятичей «и сказал вятичам: “Кому дань даете?” Они же ответили: “Хазарам – по щелягу с сохи даем”».
Продолжения разговора не последовало, то есть Святослав повернул назад. В 965 году он идет уже на самих хазар. «Услышав же, хазары вышли навстречу во главе со своим князем Каганом и сошлись биться, и в битве одолел Святослав хазар, и столицу их и Белую Вежу взял. И победил ясов и касогов» (Повесть временных лет, 965). Вероятно, русы заключили союз с серебряными болгарами, сплавились на ладьях по Волге и напали на хазарскую столицу – естественно, не на Белую Вежу, а на Итиль. Еврейское правительство в панике бежало куда-то – может быть, в Дагестан, где у хазар были владения. С тех пор о «пехе» Иосифе больше не слышно. Навстречу русам вышел сразиться безымянный каган. Святослав разбил его и, видимо, убил. Каганат распался, как карточный домик. Похоже, иудеи настолько всем опротивели, что никто за них не заступился. Они получили от своих подданных самое страшное, что только может получить плохое правительство в решающий момент, – равнодушие. Хватило одного удара, чтобы химера распалась. Это показывает, насколько прогнил каганат.
Следует отдать должное военному таланту Святослава и его полководцев. Они не стали идти напролом через степь, где могли проиграть, а нанесли выпад с тыла, что позволило сразу выиграть партию.
Из Итиля русы совершили бросок на юг, в Дагестан, на берега Терека. Там находилась старая столица хазар – Семендер (новой был Итиль). Воины Святослава разрушили Семендер, подавив остатки сопротивления и, возможно, уничтожив малика Иосифа с его приближенными. Далее последовал удар на касогов, и уже через их земли Святослав вышел на Белую Вежу – Саркел. Он взял эту первоклассную крепость и оставил там гарнизон. Русские продержались здесь до начала XII века, когда Саркел взяли половцы.
Закончил войну Святослав уже в следующем, 966 году, напав с тыла, из степей, на вятичей. Те покорились и стали платить дань, хотя вскоре отложились от Руси, узнав, что Святослав ушел в далекие походы.
После этого хазары уцелели только в Керчи и Тмутаракани, куда Святослав не дошел.
Серебряные болгары получили независимость, а дельту Волги ненадолго захватили хорезмийцы. Хазария распалась навсегда, а на Днепре возникло сильное княжество русов, за которым было будущее. Это оказалось воскрешением политики Дира, который создал Русский каганат. Похоже всё: и принятие христианства частью элиты, и собирание племен… Только не было ни самого Дира, ни его династии.
2. Гибель дунайской Болгарии
В 968 году Святослав переместился на Дунай и уже воевал против другого старого врага – Болгарского каганата в союзе с печенегами и византийцами. Русов было немного – всего 10 тысяч, но сражались они хорошо. Складывается впечатление, что Святослав решил покончить со всеми каганатами, хотя хазары были еще не добиты и держались в Тмутаракани.
Война с болгарами разгорелась в результате происков Византии, которая в это время находилась на гребне успеха. Ромеи вернули Крит и Кипр, взяли Антиохию в Сирии, то есть отбросили мусульман. Во всех этих походах принимал участие вспомогательный отряд русов (слова «варяг» византийцы не знали по-прежнему).
Но в то же время империя платила дань дунайским болгарам, что казалось унизительным. Базилевс Никифор II Фока (963–969), человек скупой и прижимистый, отказался от выплаты дани, что означало войну с дунайским каганатом. Одновременно он отправил в Киев патрикия Калокира, дав ему 15 кентинариев золота для подкупа русов (кентинарий – это сто фунтов; от него произошло слово «центнер», хотя это и другая мера веса). Святослав принял ромейское золото и попутно решил раздвинуть границы своей страны, вспомнив о прежних конфликтах с болгарами.
Сами ромеи хотели захватить часть Болгарии или даже ее всю, но рассматривать войну как захватническую нельзя. Во-первых, Болгарский каганат располагался на земле, захваченной у Византии. Во-вторых, значительная часть населения между Дунаем и Балканским хребтом была латиноязычна. Там жило очень много вельсков (впоследствии это слово трансформируется в валахи), которых иногда звали ромеями (совр. румыны). Это были потомки этносов разного происхождения, усвоившие латынь как разговорный язык еще во времена расцвета Римской империи. Естественно, византийцы считали их своими. А вот к северу от Дуная румын еще не было: в Валахии кочевали сперва болгары, затем печенеги; эта степная страна была пригодна для коневодства. В Трансильвании поселились венгры. Молдавию делили славяне-тиверцы на севере и туркмены-печенеги на юге.
И вот Святослав напал на болгар. «И бились обе стороны, и одолел Святослав болгар, и взял городов их 80 по Дунаю, и сел княжить там в Переяславце, беря дань с греков», – сообщает Повесть временных лет. Известие о дани означает лишь то, что византийцы оплачивали помощь, оказанную русами. Заметим, что плата, скорее всего, поступила раньше, то есть речь идет всё о тех же пятнадцати кентинариях золота, которые патрикий Калокир привез в Киев.
Святослав нанес болгарам два поражения – в устье Дуная и у крепости Доростол. Этого оказалось достаточно для того, чтобы дезорганизовать силы дунайского каганата, который не выдержал войны на два фронта, ибо с юга наступали византийцы. В 969 году болгарский царь Петр умер в обстановке всеобщего хаоса и развала. Впрочем, по мнению известного византолога С. Рансимена, Болгарский каганат начал разваливаться еще до этой роковой даты, и отдельные области державы (например, Западная Болгария, занимавшая территорию нынешней Республики Македония и частично Сербии) обрели фактическую независимость.
Но затем случилось странное: Святослав напал на Византию. Считается, что его побудил к этому патрикий Калокир, который сам пожелал занять трон. Ничего уникального в этом желании не было. Трон базилевса теоретически мог занять любой гражданин Ромейской империи, а Никифор Фока был скуп, много денег расходовал на войну и утратил популярность. Возможны, впрочем, и другие мотивы поведения Калокира, но для нас это не важно. К союзу с русами и печенегами примкнули венгры, направив отряд латных конников на подмогу Святославу. Случилось то, чего всегда боялись византийские стратеги: после сокрушения одного противника на его месте появилось несколько новых.
Однако ум и выдержку Никифора Фоки недооценивать было нельзя. Он укрепил столицу и подкупил печенегов (видимо, не всех, но ту часть, что кочевала по Днепру). Именно тогда это туркменское племя совершило свой первый набег на Киев. Сие произошло весной 969 года, хотя летопись сдвигает дату на 968 год. «Пришли впервые печенеги на Русскую землю, а Святослав был тогда в Переяславце, и заперлась Ольга со своими внуками – Ярополком, Олегом и Владимиром в городе Киеве. И осадили печенеги город силою великой». В столице было очень мало войск. Свенельд, похоже, отправился на Дунай с подкреплениями для Святослава. Однако с левобережья Днепра явился воевода Претич (имя явно славянское, что свидетельствует о растущем влиянии славян после свержения варягов). Ему удалось отогнать печенегов с помощью военной хитрости: воевода дал знать печенегам, что командует лишь авангардом русов, а Святослав с главными силами уже на подходе.
Молодому князю (Святославу исполнилось к тому времени двадцать семь лет) отправили из Киева возмущенный запрос: «Ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, а свою покинул, а нас чуть было не взяли печенеги, и мать твою, и детей твоих. Если не придешь и не защитишь нас, то возьмут-таки нас. Неужели не жаль тебе своей отчины, старой матери, детей своих?» Святослав с дружиною «быстро сел на коней и вернулся в Киев». Он совершил рейд на печенегов, и «бысть мир».
К тому времени Ольга разболелась. Это была далеко не старая женщина – ей исполнилось не более сорока четырех лет, а может, и меньше. Однако она прожила трудную жизнь, и это сказалось на здоровье. Болезнь стала смертельной. Княгиня умерла как христианка, завещав, чтобы на могиле не устраивали тризну. Судя по данным летописи, Ольга была недовольна захватнической политикой Святослава и выступала за то, чтобы продолжить расширение земель за счет славян. По Днепру, Днестру и Припяти Ольга и Святослав кое-как собрали земли. В них входили Новгород с Ладогой, Гнёздово, Киев, древляне, тиверцы и уличи, земли которых были отобраны у болгар. Подчинялась Волынь. Независимость сохраняли: вождество северян со столицей в Сновске, радимичи, вятичи, полочане и, возможно, дреговичи или какая-то их часть. Вместо того чтобы округлить владения за их счет, Святослав опять кинулся в дунайскую авантюру.
Предварительно он рассадил сыновей в покоренных вождествах. Киев достался старшему сыну Ярополку Святославичу – любимцу Ольги и христианину. Олег Святославич возглавил древлян, чей князь Мал давно погиб. Наконец, община словен тоже претендовала на известную автономию и потребовала отдельного князя, коим стал Владимир Святославич. Все трое князей были еще детьми, при них правили советы бояр. Например, при Владимире главенствовал его дядя с материнской стороны – знаменитый герой былин Добрыня Никитич. При Олеге правил Лют Свенельдич (возможно, одно лицо с Мстишей). При Ярополке – боярин Блуд; похоже, скандинав или рус. Но нельзя сказать, что славяне захватили власть на Днепре, а русов отправили «за море» вместе со Святославом. Гражданскую власть оба этноса делили между собой, а в армии русы занимали командные должности, что видно по именам главных воевод Святослава, сражавшихся на Балканах: это Икмор и Сфенкел (последний, похоже, – не кто иной, как Свенельд, только имя дано в византийской транскрипции). Так или иначе, на Руси начались процессы этногенеза, и два этноса сливались в один.
3. Гибель Святослава
За то время, пока Святослав находился в Киеве, его враги на Балканах успели собраться с силами.
В Византии многое изменилось. Никифора Фоку убили заговорщики, которые возвели на престол армянина Иоанна Куркуа по прозвищу Цимисхий («туфелька»; этот человек был красив, но отличался маленьким ростом и носил маленькую обувь, отчего родилось прозвище). Это был блестящий полководец и дипломат, но, в отличие от Фоки, еще и обаятельный человек. Он вошел в историю как император Иоанн I Цимисхий (969–976). Переворот резко снизил шансы Святослава и Калокира на победу, потому что Цимисхий был популярен. Общее соотношение сил тоже складывалось не в пользу русов. Население Византии приближалось к двадцати миллионам, а население земель, подвластных Святославу, насчитывало от силы три.
О ходе боевых действий мы знаем из сообщений византийцев – прежде всего Льва Диакона и Скилицы.
Святослав попытался наступать на Царьград, но под Аркадиополем отряд венгров и прорусски настроенных болгар потерпел поражение от византийцев. Это не остановило князя. «Сфендослав очень гордился своими победами над мисянами (болгарами); он уже прочно овладел их страной и весь проникся варварской наглостью и спесью» (Лев Диакон. История. Кн. шестая, 10).
Мы вправе ждать подробного описания сражений от русского летописца, но такого описания нет. В летописи излагаются баснословные сказания о храбрости и суровости Святослава. Тут и знаменитое «мертвые сраму не имут», когда 20 тысяч русов столкнулись со стотысячной (?) армией византийцев, и эпизод с византийскими подарками, когда князь отвечал брезгливым «спрячьте» на демонстрацию сокровищ, но с жадным интересом принял в дар оружие. Всё это рассказы одного из участников похода – может быть, Свенельда, который нахваливал князя и попутно рассказывал о подвигах русской дружины на Балканах, разгромившей огромную византийскую армию. То, что у ромеев отродясь не бывало 100 тысяч войска на поле боя, слушателей не смущало. Интересовала не статистика, а эмоции, которые будили национальную гордость и служили примером для молодежи. Так рождались общие мифы для славян и русов, послужившие фундаментом отечественной истории.
Факты же таковы.
Жители Болгарского каганата не любили русских. Это относится и к уграм-болгарам, и к «румынам», которые приняли имя своих господ. Лишь часть населения каганата поддержала русов. Соблазнительно предположить, что это были местные славяне, которые признали сородичей.
Святослав отправил отряд своих воинов в Македонию для захвата всей территории дунайского каганата, но тамошние болгары выгнали русов. Впоследствии на этих территориях будет создано так называемое Западноболгарское царство.
Явившись к Переяславцу, русский князь обнаружил, что болгары заперли перед ним ворота и готовы выдержать осаду. «И вышли болгары на битву со Святославом, и была сеча велика, и стали одолевать болгары. И сказал Святослав своим воинам: “Здесь нам и умереть; постоим же мужественно, братья и дружина!” И к вечеру одолел Святослав, и взял город приступом» (Повесть временных лет, 971).
О походе на Константинополь русский князь больше не помышлял, но восточный угол Болгарии с Добруджей удержать попытался. Он укрепил Доростол (Силистрию) и начал переговоры о мире с Иоанном Цимисхием. Тогда и мог состояться памятный эпизод с подарками, которые князь отверг, предпочтя оружие. Русы контролировали территорию до Балканских гор, но сами проходы не охраняли, проявив беспечность.
Цимисхий воспользовался этим. Усыпив бдительность Святослава, он вызвал подкрепления из Малой Азии и даже создал элитный полк «бессмертных» – тяжелой кавалерии рыцарского типа. Вообще, ударной силой ромеев были катафракты – тяжелая кавалерия. Русы, по словам Льва Диакона, предпочитали сражаться в пешем строю. Византиец называет их «скифы» или «тавроскифы» – перед нами нет ничего, что намекало бы на Скандинавию.
Весной 971 года Иоанн Цимисхий нанес удар. Триста огнеметных кораблей вошли в Дунай, чтобы отрезать русов, а сухопутная армия двинулась через незащищенные балканские проходы. В ней было 28 тысяч воинов: 13 тысяч кавалерии и 15 тысяч пехоты.
Первым делом византийцы обрушились на город Преслава, где находились патрикий Калокир, воевода Сфенкел (Свенельд?) и сын болгарского хана Петра – Борис. «Тавроскифы, увидев приближение умело продвигающегося войска, были поражены неожиданностью; их охватил страх, и они почувствовали себя беспомощными. Но всё же они поспешно схватились за оружие, покрыли плечи щитами (щиты у них прочны и для большей безопасности достигают ног), выстроились в грозный боевой порядок, выступили на ровное поле перед городом и, рыча наподобие зверей, испуская странные, непонятные возгласы, бросились на ромеев» (Лев Диакон. История. Кн. восьмая, 4). Фалангу русов разметали ромейские тяжелые кавалеристы. «Скифы [всегда] сражаются в пешем строю; они не привыкли воевать на конях и не упражняются в этом деле. Поэтому они не выдержали натиска ромейских копий», – сообщает Лев Диакон. По его сведениям, погибло 8500 русов, но цифру следует, конечно, уменьшить в десять раз. Реальная численность заморских армий русов – 20–30 тысяч человек, но в данном случае это вся численность – с гарнизонами и сторожевыми отрядами. Правда, на стороне русов теперь сражалась часть болгар, а именно балканские славяне, ибо каганат раскололся.
Остатки варваров укрылись в городе; византийцы взяли его после двухдневной осады и штурма. Последний бой состоялся во дворце болгарский царей, который был подожжен. Русов имелось 7000, они потерпели поражение, после чего Сфенкел и Калокир бежали, а многие тысячи болгар нашли смерть. Дав войску отдохнуть, Цимисхий восстановил стены Преславы, переименовал ее в Иоаннополь и выступил на Доростол.
Среди болгар началась паника, а у Святослава – форменная истерика. «Сфендослав видел, что мисяне (болгары) отказываются от союза с ним и переходят на сторону императора. Поняв по зрелом размышлении, что, если мисяне склонятся к ромеям, дела его закончатся плохо, он созвал около трехсот наиболее родовитых и влиятельных из их числа и с бесчеловечной дикостью расправился с ними – всех их он обезглавил, а многих других заключил в оковы и бросил в тюрьму. Затем, собрав все войско тавроскифов, – около шестидесяти тысяч, он выступил против ромеев» (Лев Диакон. История. Кн. восьмая, 9). Огромное число славян и русов – 60 тысяч бойцов – опять на совести византийского автора.
Возможно, армия русов всё же превосходила византийскую, тем более что ромеи понесли потери во время марша и битвы за Преславу, но ненамного.
Святослав вывел войско в открытое поле и бился весь день, но не смог достигнуть успеха. Исход боя решила атака тяжелой византийской конницы на закате дня. Русы были смяты и отступили в город.
На другой день битва возобновилась. Погиб Сфенкел, почитавшийся «у тавроскифов третьим после Сфендослава». Вероятно, в тексте у Льва Диакона ошибка. Если Свенельд и Сфенкел – одно лицо, то воевода получил тяжелое, но не смертельное ранение. Итак, Сфенкел – третий у русов. Чуть ниже Лев Диакон называет «вторым» Икмора, но кто это такой, неясно: в наших летописях о нем ничего нет.
На третий день Икмор погиб. Его убил Анемас – критский араб, перешедший на службу к византийцам. Настоящее его имя было ан-Нуман. Со стороны ромеев пал магистр (генерал) Иоанн Куркуа – полный тезка императора и его родич. И снова византийцы одержали верх, перебив множество врагов. Ночью «скифы вышли на равнину и начали подбирать своих мертвецов. Они нагромоздили их перед стеной, разложили много костров и сожгли, заколов при этом по обычаю предков множество пленных, мужчин и женщин. Совершив эту кровавую жертву, они задушили [несколько] грудных младенцев и петухов, топя их в водах Истра» (Лев Диакон. История. Кн. девятая, 6).
Часть воинов стала уговаривать Святослава заключить мир, но он дал еще одно сражение и схлестнулся с арабом Анемасом в поединке. Тот опрокинул русского князя и готов был зарубить, но Святослава спасла гибкая и прочная кольчужная рубаха. Анемаса окружили и уничтожили русы. После этого они бросились в отчаянную атаку. Строй византийцев заколебался. Царь Иоанн лично повел в бой отборную конницу и собственных телохранителей. Только это и помогло вырвать победу. Ромеи приписали ее заступничеству небесного воинства. Их армию якобы возглавил таинственный всадник. «Впоследствии, – пишет Лев Диакон, – распространилось твердое убеждение, что это был великомученик Феодор». В это же время часть войска ромеев обошла русов и ударила им в тыл. Воины Святослава побежали.
Победа решила исход войны. Русский князь запросил мира и имел личную встречу с императором на реке Дунай, прибыв на свидание в челне как простой гребец («родсманн», да простят нас норманисты за каламбур). Описание встречи и внешности Святослава оставил нам Лев Диакон. «Вот какова была его наружность: умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой (вислые усы). Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос – признак знатности рода; крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные, но выглядел он угрюмым и диким. В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только чистотой. Сидя в ладье на скамье для гребцов, он поговорил немного с государем об условиях мира и уехал» (Лев Диакон. История. Кн. девятая, 11).
Договорились, что русы сдадут Доростол и покинут Болгарию, а Цимисхий выпустит их живыми. Ромейский император сдержал слово, но своей родины Святослав не увидел. Часть его войска под началом поправившегося Свенельда отправилась домой степью. Сам князь отплыл на ладьях к днепровскому устью, подняться вверх по реке не смог, зазимовал, голодал, а весной 972 года повторил попытку, но был подкараулен печенегами на Днепровских порогах и убит.
В его гибели позднейшие историки обвиняют Иоанна Цимисхия, что странно: император мог сжечь ладьи русов «греческим огнем» на Дунае, благо под рукой имелся флот в 300 кораблей. Многоходовая операция с привлечением печенегов не имела смысла хотя бы потому, что не гарантировала успех. Похоже, князя устранили свои – христианская община Киева, потому что домой он возвращался озлобленным на христиан и даже принес некоторых из них в жертву по пути на родину. Он прожил около тридцати лет, совершив главное: разгром Хазарии и освобождение Руси от ига малика.