– Трус, – тихо сказал Сет, но так пронизывающе, что казалось, его услышали даже чайки, орущие в вышине.
Сет первым вышел через дверь обратно в паб, ничего не добавив. А Нуаду молча сидел и, сощурившись, смотрел через забор с развешанными на нем тряпками куда-то за горизонт. Глянув на Софи, Гадес кивнул, и они вместе вернулись в полумрак бара.
– Он не врет? – спросила Софи. – Насчет собак.
– Не думаю. Я слышал о местных псах-призраках, вряд ли они действительно подчиняются Нуаду.
Он не стал добавлять, что такому богу вообще вряд ли бы кто-то стал подчиняться. Возможно, поэтому кельтские боги оставались крайне самостоятельными: что бы ни говорил Нуаду, но Диан Кехт тоже явился сам.
– Он считает, что охотятся за вами, – сказала Софи, пробираясь мимо тесно стоявших столиков. – Ты тоже так думаешь?
– Нет. Первым убили Бальдра, которого никто из нас почти не знал.
– Но кто-то ведь нарушил границы Подземного мира.
– Еще как. Но не обязательно те же, кто убивает богов. И возможно, не только нашего Подземного царства, но и других. Я узнаю.
Гадес вспомнил скелет, за который цеплялись асфодели – труп предыдущего воплощения Персефоны. Кто-то не просто нарушил границы, кто-то насмехался над ним.
– Все в порядке? – Софи нахмурилась и остановилась.
Даже сейчас, в мутном баре маленького городка, в пропахшем пивом полумраке, когда Софи стояла так близко, Гадес абсолютно терял голову. Не касаясь, он ощущал тепло ее тела, сладковатый запах цветов и терпкий – граната. Хотел провести подушечкой пальца по ее губам, впиться в них поцелуем и терзать, пока сама Сеф не стала бы умолять о большем.
Но она отстранилась, смущенно опустив глаза, отвернулась, собираясь пойти дальше к выходу.
И это было как удар под дых после бессмысленной встречи с Нуаду, после известий о визите Зевса, после предательства Гипноса и всего остального.
Она его не помнила.
Она испуганно отстранялась – каждый раз.
Гадес осел на деревянный стул, так удачно выдвинутый у стола. Обернувшись, Софи посмотрела на него и тут же оказалась рядом, повторяя:
– Все в порядке?
– Да. Просто немного устал за последние дни. Много всего навалилось.
Софи сочувственно кивнула, и ее маленькая ладошка легла на плечо Гадеса – вряд ли она сама понимала, что делает, просто даже не задумалась.
– Все пока не так плохо.
– Жаль только, зря съездили. Вернемся обратно. Брат написал, что нашел самолет пораньше, так что явится уже сегодня к вечеру.
– Сразу обратно? Сету нормально столько часов за рулем?
– Он не человек. Так что да, абсолютно нормально.
– Я знаю, ты беспокоишься о нем… но он тоже будет в порядке.
Это было то, о чем Гадес предпочитал не задумываться. Со всем остальным он всегда мог что-то сделать, а если не срабатывало – найти иной путь. Но он лучше многих знал, что никто и ничего не в силах сделать со смертью.
И понимал, что люди умирают, но их души остаются и продолжают жить в одном из бесчисленных миров. Снова перерождаясь и умирая. Но боги после смерти просто исчезают, превращаются в пыль, в воспоминание.
Когда боги уходят, то уходят навсегда.
Бальдр не стал тенью в своем Подземном мире, он просто перестал быть. И то же самое ждало бы Амона или Сета. И если в первый раз Гадес пришел вовремя и даже не успел подумать, что могло произойти, не верни он Амона, то во второй раз уже не успел. И всю ночь, пока Сет метался в поту и бреду, а грань между жизнью и смертью стала для него тоньше шифоновых покрывал Нефтиды, у Гадеса было время осознать, что если сейчас Сет умрет, то просто исчезнет.
Пустыня останется неизменной. Только пыли в ней станет чуть больше.
– Да, – сказал Гадес. – Я беспокоился.
– Конечно, он твой друг…
– Когда-то давно, в пустыне, когда свидетелями нам были только звезды, мы мешали воду и кровь друг друга. Он больше чем друг.
– Поэтому ему единственному ты позволяешь называть себя Аидом?
– Ты тоже можешь.
– Я подумаю об этом, – Софи опустила глаза, и ее следующие слова были тихими, едва слышными. – Хотела бы я тоже помнить, что делала.
Она отдернула руку и, резко развернувшись, пошла прочь, едва не мазнув кончиком косы по Гадесу. Он тоже не стал задерживаться в душном пабе.
Сет ждал их. Прислонился к машине и курил, возможно, уже не первую сигарету. Явно хотел что-то сказать, но не успели приблизиться Софи и Гадес, как лицо Сета едва заметно изменилось. Он скривился, будто от сдерживаемой боли, рука метнулась к ране на боку.
– Сет?
Но он только покачал головой, показывая, что Гадес волнуется не о том, и выдохнул:
– Они используют Оружие Трех Богов. Прямо сейчас. Я чувствую его.
Софи в растерянности смотрела на Гадеса, а он и сам не знал, что делать. Выкинув недокуренную сигарету, Сет выпрямился, и вокруг него, повинуясь безмолвному приказу, возникли псы, соткались из воздуха и теней. Вскинув руку, Сет направил их, и собаки метнулись вперед, исчезая, растворяясь.
Гадес не сомневался, что псы отправились к Нефтиде. Хотя сейчас она с Амоном, а нападать на Амона при свете дня – тут даже трое вряд ли смогут с ним справиться.
Около ног появился Цербер, заворчал, и Гадес присел на корточки, чтобы прошептать:
– Мы справимся сами, а ты иди в Подземный мир. Будь его стражем.
Цербер исчез, а Сет согнулся от боли, привалившись к машине:
– Да какого хрена они творят?
Софи усадила его в машину, и в этот момент зазвонил телефон. Все еще морщась, Сет передал его Гадесу:
– Поговори с ней сам.
– Привет, Неф, – сказал Гадес, нажав прием.
– Гадес? – Голос Нефтиды звучал обеспокоенно. – Что происходит? Тут появились псы… где Сет?
– Ощущает, как используют Оружие Трех Богов.
– Ох, бездна… Он в порядке?
– Да, мы едем назад. Вы дома?
– С Амоном. И его булочками, – Нефтида нервно усмехнулась. – Он решил, что к вашему возвращению необходимо сделать булочки с корицей, и использует какую-то солнечную магию.
– Отлично, оставайтесь дома. Как только что-то узнаем, перезвоним.
Гадес уселся на водительское сиденье и посмотрел на Сета. Тот вроде бы оставался спокоен, но хмурился.
– Аид, это было слишком много… не один удар. Что они делали?
Гадес не знал. Но хотел как можно быстрее вернуться и почти повернул ключ зажигания, когда и сам ощутил что-то. Не Подземный мир, его бы он ни с чем не перепутал. Но что-то другое, темное и страшное. Сет рядом снова согнулся от боли, а Софи на заднем сидении ойкнула:
– Ах! Как будто кольнуло.
– Кто-то из нашего пантеона, – понял Гадес. – Умер.
Выдохнув, Сет откинулся на сиденье, на его виске виднелись капельки пота.
– Все. Закончили.
Гадес не стал спрашивать, почему Сет так уверен, – он мог доверять ране, оставленной все тем же Оружием Трех Богов. И хотя Гадес сам не знал, что конкретно почувствовал, руки дрожали. Он обернулся на Софи:
– Все нормально?
Та кивнула. Растерянная, что-то почувствовавшая, но не напуганная. Сет достал из бардачка какую-то склянку и тут же ее выпил. Гадес увидел, как дверь паба распахнулась, Нуаду стоял несколько мгновений, а потом, пошатываясь, двинулся к ним.
– Что случилось? – Гадес вылез из машины.
– Он мертв, – лицо кельтского бога было белее мела. – Диан Кехт мертв.
Телефон завибрировал сообщением, Гадес торопливо открыл его. Поднял голову:
– Это Зевс. Он говорит, что почувствовал смерть Асклепия.
Сет выругался. Он явно понял что-то быстрее, чем остальные, а секунду спустя это наконец-то осознал и Гадес.
Возможно, Сета или кого-то из них вовсе не хотели убивать. Только ранить – чтобы в Лондоне собрались боги медицины. Гадес даже не мог толком припомнить, сколько их было. Семь? Восемь? Десяток? Они явились утром, долго совещались, придумали противоядие.
Но смысл был в том, что они собрались в одном месте. Поехали по отелям или по барам.
Боги медицины – легкая жертва, которую согнали на убой.
И Оружие Трех Богов их убило.
11
Персефона знает Аида разным. И бескомпромиссным владыкой мертвецов, и Вратами, пропускающими сквозь себя души, и заботливым мужем, и чутким любовником, и другом.
Она знает его разным.
– Я в своем праве.
Его голос льнет, ластится, но не пушистым зверьком, а опасной змеей, которая укусит, впрыснув яд, стоит только захотеть. Аид выглядит спокойным, но Персефона ощущает его силу, древнюю, всепоглощающую, что клубится под его кожей, невидимыми каплями покрывает стены комнаты в Подземном мире. Иногда Персефоне кажется, что фиолетовые искры вокруг – это сила ее мужа, которой здесь пропитано все.
Зевс хмурится, но не возражает. И Персефона боится, что, если сейчас и он выпустит силу, это может закончиться не очень хорошо. Она молчит, не вмешивается.
– Я в своем праве, – повторяет Аид.
Его голос – неумолимая смерть. Его голос – боль и хруст костей.
– В своем праве. И ты не можешь мне указывать.
В первый раз, когда Софи увидела Сета и Нефтиду, те были одеты так, будто ушли с важного приема. Блестки на вечернем платье Неф, темный костюм Сета, который он носил с небрежностью стильного наемного убийцы.
Зевс выглядел так, будто все еще находился на том приеме. Он сидел в едва ли не самом вычурном кресле гостиной, обитом красным бархатом. В строгом сером костюме с золотым зажимом на галстуке. С дорогими часами и последней моделью телефона, с идеально прямой спиной и прической, из которой не выбивался ни единый светлый волосок. Зевс улыбался так открыто, как будто сошел с рекламы зубной пасты.
От него веяло строгими правилами и дорогим парфюмом. И только зажим для галстука в виде молнии напоминал о том, кто он на самом деле.
Квартира Сета была большой, дорогой, с неуловимым восточным колоритом, который распространялся по комнатам вместе с аромапалочками Нефтиды и золотым шитьем на подушках. Но она оставалась теплой, по-своему уютной – Софи чувствовала себя как дома, темный Гадес казался здесь уместен так же, как и яркий Амон.