– Гадес! С Сетом что-то не так.
Не тратя времени на разговоры, Гадес оставил недопитую чашку кофе и решительно зашагал в спальню Сета и Нефтиды.
– Я не могу его разбудить!
На первый взгляд Сет действительно казался спящим. Его грудь мерно вздымалась и опускалась. Но Гадес видел, что он слишком бледен, – и ощущал смерть тянущим чувством где-то в глубине себя самого. Она была рядом, цепляющаяся, насмешливая.
Присев на кровать, Гадес коснулся плеча Сета, легонько потряс, но тот даже не шевельнулся.
– Неф, он пил противоядие?
– Да… кроме вчерашнего вечера, было не до того. И утром тоже…
Она осеклась, и Гадес понял: утро они все проспали, и этого оказалось достаточно. Нефтида тут же исчезла, чтобы принести с кухни зелье, а к Гадесу подошел испуганный Амон:
– Он же будет в порядке?
Гадес не ответил, он ощущал смерть, медленно циркулирующую внутри Сета вместе с ядом. Четко и неумолимо.
Он взял пузырек из рук Нефтиды и осторожно приподнял голову Сета.
– Пей же, долбаный идиот!
Но зелье, слабо мерцая, стекало по подбородку. И когда Гадес уже был близок к панике, Сет наконец-то сделал глоток, потом другой. Когда пузырек был опустошен, Гадес вернул его Нефтиде. А Сет закашлялся и открыл глаза, сел на постели, отирая лицо рукой.
– Что за…
Нефтида прильнула к нему, обнимая, Амон рассмеялся и заявил:
– Я блинчики приготовлю.
Гадес убедился, что все в порядке, и тоже вышел из комнаты. С кухни слышался веселый голос Амона и ответы подошедшей Софи, но Гадес решил не присоединяться к ним. В гостиной он зажег весь свет и уселся в одно из кресел.
Он просто не был готов с кем-то разговаривать. Ему хотелось тишины и одиночества. Вязкого, обволакивающего.
Только сейчас Гадес осознал, что у них даже нет богов, разбирающихся в медицине. Нет, конечно, несколько еще оставалось, не все тогда так сразу прибыли в Лондон. Но это значило, что остальные либо не желают, чтобы их нашли, либо с ними сложно связаться.
И если что-то произойдет, не у кого будет спросить совета. Никто не поможет.
Зелья от яда вполне хватит для Сета – если, конечно, тот не будет пропускать приемы. Но Оружие Трех Богов все еще оставалось в чужих руках. А если кто-то еще будет ранен? Зевс говорил, снадобье сложно в приготовлении, особенно без богов медицины, его мало. Что будут делать тогда? Выбирать, кому из богов жить, а кому тихонько подыхать от яда?
Врагам даже не будет нужды убивать их. Достаточно просто оцарапать. И смотреть, как они либо перегрызутся, пытаясь добыть снадобье, либо умрут от яда.
Прикрыв глаза, Гадес помассировал виски. Голова болела, хотя после кофе гораздо меньше. Может, стоит вернуться на кухню и попросить у Амона еще? Там Софи… Гадес хотел встретиться с Деметрой, полный решимости выяснить, что она сделала с памятью своей дочери. Но сейчас казалось невообразимым подвигом просто встать с кресла и начать что-то делать. Что-то, все равно кажущееся бессмысленным.
Гадес видел пустоту во взгляде Софи, когда он говорил о прошлом.
Ощущал смерть рядом с Сетом – окончательную, превращающую в пыль.
Гадес вспомнил запах дыма и горящего Подземного мира.
Это все – слишком. Даже для него.
Услышав шаги, он открыл глаза и посмотрел на застывшего в дверях Сета. Тот как будто без слов уточнял у Гадеса, хочет ли он остаться один или не против компании. Гадес кивнул, и Сет уселся в кресло. Босой, рубашка небрежно застегнута на пару пуговиц, так что видны татуировки на груди. В руках Сет держал большую чашку, от которой пахло кофе.
– Амон правда блинчики делает, – почти с удивлением сказал Сет. – Да и кофе он варит самый лучший. С тех пор как в принципе узнал, что такое кофе.
Гадес кивнул. Он еще не был уверен, что готов говорить.
Сет прищурился:
– Тебе пора устроить выходной. Смертельно уставший бог смерти – это, конечно, забавно, но не очень здорово.
– А ты пей зелье.
– Я сглупил, – кивнул Сет. – Не подумал, что, если мы легли спать под утро, стоит принять эту дрянь. Зато теперь мы знаем, что произойдет, если пару приемов пропустить.
Гадес пожал плечами. Он бы предпочел не знать. И видел, что рана Сета выглядит так же паршиво, как в первый день, – нанесенная Оружием Трех Богов, она не заживала. Или не затягивалась, потому что откликалась на то, как кого-то еще убивали тем же кинжалом.
– Я испугался, – признал Гадес.
Возможно, Сет и Персефона были единственными существами, которым он мог так честно признаться в собственной слабости.
И Гадес был тем, кому Сет мог сказать в ответ:
– Мы квиты. Когда ты не смог открыть дверь в Подземный мир… Выглядел ты не очень, честно скажу. Я возвращался с Софи и Амоном и надеялся, что ты хотя бы жив.
– Никто раньше не поджигал его. Границы исказились.
– Но теперь ты должен мне новый ковер в спальню.
Гадес улыбнулся:
– С полуголыми бабами?
– Неф такого не оценит!
Кофе в чашке Сета пах дурманяще, но Гадесу все еще было лень встать и тоже сходить на кухню. К тому же он не был готов к бурной энергии Амона, а уверенный голос Сета успокаивал.
– Как думаешь, – начал Гадес, – если я попрошу Сеф пока побыть в безопасности Подземного мира – это перебор?
– Да, – честно ответил Сет. – Не веди себя, как придурок. Или как ее мать. Не нужно никуда ее отправлять или решать за нее. А Сеф ни за что не будет отсиживаться в Подземном мире. Даже когда не помнит себя.
– А вы…
– Даже не заикайся. Предложишь такое кому-нибудь из нас, и я тебя ударю.
– Но ты ведь волнуешься за Неф.
– Удар ниже пояса, – нахмурился Сет. – Иногда ты такой говнюк, Аид! Поучись у своего брата манипуляциям, Зевсу они даются лучше. Я боюсь, конечно. Но Неф сама способна решать, где будет находиться. И невозможно вечно скрываться. Это как сразу признать поражение.
Гадес сдержался, чтобы не закатить глаза: в этом был весь Сет – не ждать, не сдаваться, наносить удар. Хорошо хоть, за последние пару тысяч лет он все-таки научился не лезть на рожон.
– Некоторым лучше признавать поражения, – вздохнул Гадес. – Деметре, например.
– О, эта сучка плодородия перешла все границы.
Гадес рассмеялся: хоть и грубо, но Сет попал в точку.
– Бездна, Сет, иногда можно быть повежливее.
– Только не когда ты решил изображать бога уныния.
– Я не…
Гадес осекся и пожал плечами. Сейчас мысль пойти на кухню уже не казалась такой дикой. Может, даже запустить по пути подушкой в Сета. Хотя если он, уворачиваясь, разольет недопитый кофе, то шипеть и ругаться станет еще больше.
– Зевс хотел поговорить, – сказал Гадес, – в том числе по поводу Деметры. Она возмутила даже его.
– Твой брат меня раздражает, но он один из немногих, кто может найти на нее управу. Ей придется его послушать.
– Которую сотню лет не понимаю, почему она не может просто отпустить Персефону.
Брови Сета приподнялись в притворном удивлении:
– Всего сотни? Ну, Аид, тебе напомнить, как нас видят другие боги? Деметра всем рассказывает, что ее дочь связалась с «плохой компанией». Амон – взбалмошный мальчишка, который бо́льшую часть времени пренебрегает обязанностями главы пантеона. Я предатель, который едва не убил брата. Нефтида не просто изменяла мне с Осирисом, она родила от него сына. Как мы можем научить чему-то хорошему? И наконец, ты, Аид. Грозный бог, несущий только тьму и смерть. Правящий мрачным царством мертвецов и насильно забравший богиню весны.
– Но ведь на самом деле все не совсем так.
– Видят то, что проще, – жестко ответил Сет. – Никто не будет разбираться. Пусть Персефона сотню раз говорила, что ушла добровольно. Пусть многие бывали в твоем Подземном мире. Кстати, царство мертвецов Осириса действительно довольно мрачное.
– Кто же добровольно захочет такого посмертия?
– Представления людей о загробном мире порой довольно извращены. А во что верят, туда и попадают.
Сет был прав, конечно. Гадес представлял, что думают многие, – и понимал, что видит Деметра. Сколько он ни пытался с ней разговаривать, она так и не услышала его.
Он вздохнул:
– Надеюсь, Деметра хоть сейчас уймется. Когда кто-то убивает богов. И так бессистемно.
– Разве? – Сет отпил кофе. – Бальдр был легкой мишенью, и, если честно, он был тем еще тугодумом. Потренироваться на нем было просто. Амон – глава пантеона. Солнце, со смерти которого начинается любой конец света. Нападение на нас было нужно, только чтобы собрать богов-лекарей. И лишить нас их. Нуаду – тоже глава пантеона. Надо поинтересоваться у наших кельтских друзей, как они без него.
Гадесу не приходило в голову посмотреть на все под таким углом. Но теперь, когда Сет разложил все по полочкам, схема действительно казалась очевидной. Неприятно кольнула мысль, что стоит поговорить об этом с Зевсом. Он тоже глава пантеона, да еще так удобно явился прямо в Лондон, где сейчас находятся убийцы.
То ли Гадес не пытался в этот момент скрыть свои мысли и они были написаны у него на лице, то ли Сет хорошо его знал. Он кивнул:
– Да, не хочу лезть в ваши дела, но поговори с Зевсом. Ему стоит быть осторожнее. А за Амоном я присмотрю.
– Кто бы за тобой присмотрел, – проворчал Гадес.
Но Сет сделал вид, что не услышал:
– Мне пока непонятно, как во все вписывается Подземный мир. Твой да Хель.
Сет хотел отпить еще кофе, но с нескрываемым сожалением уставился в пустую чашку. Он поднялся – как будто перевернули песочные часы.
– Пошли, Аид.
– Куда? – не понял он.
– Не знаю, в какой-нибудь бар. У тебя явно было в планах сидеть унылым. Лучше устроить выходной. Мы заслужили.
Гадес не очень ориентировался в лондонских барах. Точнее, совсем не ориентировался. Он знал только тот, где работал муж Роуз, еще парочку, в которые его водили парни из группы. Еще меньше он имел представление о клубах – хотя в заведении Сета бывал. Туда они отправились и на этот раз.