– Когда уже не существовало той Греции, а ты еще не переродилась, я был с одной смертной. Она родила Макарию.
Софи помолчала задумчиво. Кивнула:
– Расскажи мне все.
И в этих словах плескался Стикс и шелестели асфодели. Персефона сказала это как королева Подземного мира, а не как богиня весны.
– Бо́льшую часть времени Макария проводила в Подземном мире, они действительно хорошо ладили с Танатосом. А потом она исчезла. Много лет назад. Я не знаю, что произошло. Танатос утверждает, с ней что-то случилось, винит меня, что я не смог защитить ее даже в Подземном царстве. Ты же всегда говорила, что она могла просто сбежать. Ей нравились люди, и она очень самостоятельная.
– Она жива?
– Да.
В этом Гадес уверен. Он бы знал, случись что-то с его единственной дочерью.
Хотя он до сих пор не понимал, что тогда произошло и почему она исчезла. Почему не пожелала возвращаться.
– Это все? – спросила Софи. Гадес не мог понять ее интонаций, но кивнул. – Тогда поехали. Фенрир заждался.
Казнь решили провести там же, в клубе Сета. Чтобы после этого наконец-то выпроводить оттуда всех божественных существ и открыть заведение. Гадес спросил, когда узнал обо всем, не считает ли Сет, что это слишком, но тот лишь пожал плечами:
– Отличный пиар для клуба среди богов. Тут умер Посейдон и казнен Фенрир.
Народу набралось не меньше, чем на приеме Зевса – и примерно того же самого. В машине Софи почти не разговаривала, а в клубе сразу исчезла, когда заметила Нефтиду. Гадес только рассеянно ходил в толпе, пока его не отловил Сет и не отвел в сторону.
– Что случилось? – нахмурился Сет.
– Рассказал Софи о Макарии.
– Зачем?
Гадес пожал плечами.
– То есть ты ей рассказываешь о вечной любви, а потом выдаешь, что однажды, пока она взрослела, ты успел потрахать смертную, которая залетела? Готов спорить, ты был не очень деликатен.
Сет вздохнул и повел Гадеса к бару, где уже толпился народ. Послышался даже высокий звонкий голос Амона, но самого его видно не было. Налив рюмку чего-то мутного, Сет подвинул ее к Гадесу. И только после того, как тот выпил, осторожно спросил:
– А ты не думал, что Макария может быть замешана во всем этом?
Жидкость отчаянно горчила и обжигала горло. Гадес поморщился, но Сет не отставал:
– Может, поэтому хотят получить власть именно твоих мертвецов? Макария твоя дочь, она их точно удержит.
– Нельзя использовать силу мертвецов собственного царства.
– Да, неувязка. Но ты и Макария никогда не были близки, она скорее дочь Подземного мира, а не твоя.
– Ты не очень помогаешь.
– Извини.
Гадес всмотрелся в Сета, только теперь заметив, что тот совсем не пьет. Слишком бледный, измотанный – Гадес настолько погряз в мыслях о дочери, которую почти не знал, что перестал замечать, что творится с теми, кто рядом. Макарии не было столетия, она явно не хотела возвращаться, и даже если вдруг окажется, что она на стороне убийц, Гадес не может ничего изменить. И нет смысла об этом беспокоиться.
Не об этом.
– Ты же пил с утра зелье?
– Да, – ответил Сет, явно думая о чем-то своем. Его либо действительно не волновало, что теперь порций хватает только на один прием в день, а не два, либо не вспоминал об этом. – Поговори с Хель.
– Зачем?
– Аид, мы начнем минут через десять и убьем ее брата. Просто поговори с ней.
Сет кивнул в сторону, и Гадес наконец-то заметил Хель. Она сидела за столиком, и вокруг нее словно образовалось пустое пространство – каждый старался обходить мрачную богиню, потягивающую коктейль через трубочку.
Гадес подсел молча, не спрашивая разрешения. Поймал равнодушный взгляд Хель.
– Почему ты здесь, а не с братом?
– Он оказался слаб.
Гадес посмотрел на Хель с недоумением:
– Слаб? Но он защитил тебя.
– И этим показал слабость. Он смирился. Зато теперь кельтские боги получат его кровь, они будут удовлетворены. И многие другие.
В ее словах не слышалось злости, только бескрайнее спокойствие ледяных пустошей. Без тепла, без жизни.
И Гадес подумал, что не хочет быть мягким или сочувствующим.
– Все, кто тебя любит, умирают, – негромко сказал он. – Фенрир, до этого Бальдр.
– Он был милым. Я могла уговорить его на что угодно.
– Принести себя в жертву?
Хель вскинула голову, косточки в ее волосах стукнули друг о друга. В ее глазах Гадес ожидал увидеть что угодно, страх, ярость – но в них отразилось что-то такое, что похолодел уже он. Гадес невольно попал в точку: Бальдр действительно участвовал в создании Оружия Трех Богов, принес себя в жертву ради этого – и уговорила его Хель.
– Я любила брата, – тихо сказала она. – Но он сделал выбор.
– Он выбрал тебя!
– И это слабость.
Она встала и исчезла в толпе так стремительно, что Гадес не успел ничего сказать. Он вскочил, начал оглядываться, пытаясь отыскать Хель, но богиня смерти будто растворилась.
Нельзя воспользоваться силой мертвецов своего царства. Но можно чужого. И Гадес не сомневался: пусть Хель не повелевала тенями, но подхватить силу Подземного царства она точно смогла бы.
В зал ввели Фенрира. Он не пытался сопротивляться, просто шел, не поднимая головы, и его лицо закрывала длинная челка и спадавшие по бокам пряди.
Хель подошла к Фенриру. Длинные белые волосы не давали увидеть выражения ее лица, она шепнула пару слов брату. Со стороны это могло выглядеть как прощание. Но когда Хель снова слилась с собравшимися, Гадес увидел, как Фенрир вскинул голову. Как в его глазах отразились ужас и боль.
Возможно, он даже подозревал – но не верил. Напоследок Хель решила рассказать ему правду.
Гадес дернулся вперед, почти ухватил свою силу, чтобы остановить происходящее, но рядом возник Зевс, чуть не падая. Гадес подхватил его, а когда снова поднял голову, было уже поздно: Амон перед Фенриром вскинул руку.
Солнце впивалось поцелуями в кожу Фенрира, разливалось огнем по его волосам и стекало на пол. Оно уносило с собой боль, радость – все эмоции и еще немного мяса с костей.
Фенрир не закричал.
Он не издал ни единого звука, пока его тело вместе с божественной сущностью обращалось в прах. Только после, когда в воздухе отчетливо запахло паленой шерстью, Зевс пробормотал:
– Меня сейчас стошнит.
Растерянно посмотрев на то место, где еще недавно стоял Фенрир, Гадес осознал, что и здесь убийцы их перехитрили. Снова опередили на несколько шагов, подкинули обманутого Фенрира, казнь которого всех удовлетворила.
Амон стоял как будто удивленный, рядом с ним Гадес увидел Анубиса. И не мог представить, что скажет Амон, когда узнает всю правду о Фенрире и Хель.
Гадес отвел Зевса в одну из маленьких комнат, где тот почти упал в кресло. Оказалось, он забегался с утра и забыл принять зелье. После новой дозы он быстро вернул себе прежний лоск и внимательно выслушал Гадеса.
– Все еще ни одного доказательства, – вздохнул Зевс. – И теперь мы вряд ли отыщем Хель. У тебя есть сигарета?
– Ты же не куришь.
– Сегодня – курю.
Пришлось делать это крайне аккуратно, чтобы не сработала пожарная сигнализация. Гадес и сам не заметил, как закончилась уже третья по счету сигарета. Стоило найти Сета или Софи, но вместо этого Гадес вышел на улицу.
Сунув руки в карманы, он смотрел на темнеющий город, надеясь, что прохлада хоть немного проветрит мозги. Выходило слабо, и Гадес завернул за угол, чтобы снова закурить.
С удивлением он увидел Анубиса. Тот сидел прямо на земле, привалившись спиной к стене и обхватив себя руками.
– Анубис?
Приблизившись, Гадес увидел, что его трясет. Конечно, он был знаком с Фенриром, но неужели казнь произвела на него такое впечатление? Но потом Гадес увидел остекленевший взгляд Анубиса и понял, что дело не в этом.
– Эй! Что с тобой?
Анубис не отвечал, его продолжало мелко колотить, а когда Гадес коснулся его, кожа была сухой и горячей.
– Анубис! Ты пропускал души в последнее время? В Дуат.
– Д-д-да.
Но что-то было не так, категорически не так. Зазвонил телефон, Анубис дернулся, но не стал доставать его.
Тогда Гадес сделал это сам и увидел, что звонит Сет. Он и Анубиса смог почувствовать?
– Мы у входа. Быстрее сюда.
Сет появился через несколько минут, когда Гадес, сидя перед Анубисом, пытался привести его в чувство. Опустившись на корточки, Сет внимательно посмотрел на него, потом спросил:
– Инпу, что ты принял? Что это было?
Тот вздрогнул, как будто пытался сосредоточиться на Сете, но тот не стал ждать. Поднявшись, исчез в клубе, бросив только «Оставайся с ним».
В следующий раз он появился со стаканом в руках и сунул его Анубису:
– Пей.
Тот не возражал, но скривился:
– Какая гадость!
Сет только хмыкнул, а Гадес понял, что Анубис быстро приходит в норму. Сет протянул ему руку, и Анубис поднялся на ноги.
– Только не говорите Амону.
– Амону? – Вскинул брови Сет. – Он при чем?
– Он… немного в прострации после казни. Я следил за ним, когда он пошел пить, но потом Амон нашел какую-то дрянь, уговорил попробовать вместе с ним. Но ему нормально.
Сет кивнул:
– У тебя организм перестраивается. Божественная сущность изменилась при связи с Дуатом, тело тоже пытается. Потому такая реакция.
– Не говорите Амону. Он будет чувствовать себя виноватым.
– Не скажем. Но проверь его. На всякий случай. И выпей побольше воды.
Кивнув, Анубис скрылся в клубе, а Сет как будто расслабился и сам прислонился к стене, прикрыв глаза.
– Он волнуется за тебя.
Сет пожал плечами:
– Я ощущаю яд… скорее всего, из-за того, что зелья стало меньше. Спроси у Зевса, он тоже чувствует. Но что бы ни сделали с ядом наши заговорщики, он не убивает сразу, разве не так?
– Ты потрясающий оптимист, – проворчал Гадес.
– Есть дела поважнее.
Гадес вгляделся в его лицо и предложил:
– Поехали?