– То есть, говоря попросту, вломиться к ним в квартиры и офисы, поставить «жучки», установить камеры наблюдения? – оживился Корнеев.
– Зачем так грубо? – поправил его Медведь. – Выражайся профессионально. Нам необходимо будет провести ряд специальных оперативных мероприятий для решения поставленных задач.
– Типа того, – кивнула Лайма. – Вторая проблема – найти террористов среди толпы музыкантов. Если они вообще существуют и приехали на фестиваль. В этом случае, смею заметить, они очень подготовленные ребята.
– Ну, как музыканты они наверняка профессиональнее нас, – резонно заметил Медведь.
– У нас нет возможности следить одновременно за таким количеством людей, – угрюмо сказал Корнеев. – Тут и технические средства не помогут. Нужна тотальная слежка, а ее организовать мы не в силах. Да Иван еще на сутки уходить будет.
– Распределим обязанности так, – постановила Лайма. – Тотально следить ни за кем мы не будем. За информацию по институту отвечает Иван. Разговоры, слухи, сплетни… К охранникам нормальные люди питают уважение, смешанное с робостью и даже некоторым страхом. Он же, если понадобится, проследит за Полянским вне института. В свободное от дежурства время, разумеется.
Я беру на себя Мельченко и Шаткова. Евгений, ты отвечаешь за все, что происходит на фестивале, знакомишься с приезжими – английский у тебя приличный. Следишь за самыми подозрительными, анализируешь ситуацию. Пытаешься вычислить террористов.
– Да там все подозрительные! – возразил Корнеев, почуявший угрозу своему любимому сетевому существованию. – Ты видела эти лица? А прикид? Да там каждого можно сажать за терроризм, не ошибешься.
– Задачу тебе облегчает тот факт, – невозмутимо продолжала Лайма, – что их должно быть трое. Трио, значит. К ним присматривайся особенно пристально.
– Слушаюсь, – печально ответил Корнеев и грустно посмотрел на свой ноутбук, сиротливо стоявший на столе возле окна.
– Не волнуйся, – проследив за его взглядом, повела бровью Лайма. – Возможно, тебе еще придется показать свое компьютерное мастерство и технический гений.
Корнеев глянул на нее исподлобья и тут же спросил:
– А что это еще за маленькая, но серьезная проблемка?
– Что нам сделать, дабы Иван не был опознан участниками фестиваля как охранник института, а в самом институте – как виртуоз-исполнитель из Сыктывкара?
– У меня документы на разные фамилии, – заметил Медведь. – В институт я оформлялся по одному паспорту, а в гостинице регистрировался по другому. Разве вы забыли?
– Так у тебя ж как в анекдоте – на сцену выйдет лицо, а не паспорт, – возразил Корнеев. – Придется все же гримировать. Так разрисуем – родная мама не узнает.
– И вообще, – обиженно прогудел Иван. – Я не понял, почему мне для поддельного паспорта такую нехорошую фамилию придумали?
– Да как же нехорошую? – искренне возмутился Корнеев. – Это ведь я Тагирову подсказал! Очень даже в жилу получилось – Иван Барсук! Здорово звучит, правда, Лайма?
Лайма фыркнула. Медведь угрюмо посмотрел на Корнеева, но больше спорить не стал. И перешел на деловой тон, поинтересовавшись:
– Какие еще планы на сегодня?
– Есть планы. Мы как раз с Женей, пока ты был в институте, маршрут продумывали. Хотим на разведку сходить. По местам боевой и трудовой славы наших ученых. Надо осмотреть хотя бы снаружи их жилища. Это несложно, учитывая, что живут они в одном подъезде. Тут, в Чисторецке, есть такой микрорайон, где строили дома для научной интеллигенции. Вот туда и сходим. Еще хотели на здание института взглянуть и на прилегающую территорию – вдруг пригодится. Заодно посмотрим на нашу Голгофу – Летний театр.
– Я уже видел институт, – напомнил Медведь.
– Ты был внутри. А вокруг что?
– Действительно. Тогда пойдем.
– Только позже. – Лайма посмотрела на часы. – Так спокойнее, да и нам не стоит особо мозолить глаза местным жителям. Надеюсь, все они рано ложатся спать.
– А пока давайте сходим поужинаем, – предложил Иван и похлопал себя по животу. Живот гулко отозвался.
– Согласна, – весело подхватила Лайма. – По-моему, последний раз мы нормально ели еще в самолете.
– В самолете мы не ели, а питались. Лично я последний раз нормально ел два дня назад в «Национале», – величественно молвил Корнеев. – И думаю, в следующий раз нормально поем там же.
– Пойдемте, граф, – сказала Лайма, вставая. – Надеюсь, здешний шашлык из бежавшей с каторги коровы вас не разочарует.
Вечерние сумерки опустились на Чисторецк, когда Лайма Скалбе, Евгений Корнеев и Иван Медведь вышли из гостиницы «Юбилейная» и отправились в свой первый рейд по местам вероятных сражений. В «Содружество» решено было переезжать завтра, а сейчас им хотелось освоиться в незнакомом городе.
Чисторецк на свежего человека производил довольно приятное впечатление. Умилял тихий и очень зеленый центр, неброско, но со вкусом застроенный еще в позапрошлом веке. Двух-, трех-, максимум четырехэтажные дома – отреставрированные и ухоженные, тротуары перед ними – чистые, кругом урны для мусора. Машин и рекламы маловато даже по меркам провинции. Сновала молодежь, чаще небольшими компаниями – ярко одетые мальчики и девочки, с неизменным пивом в руках. Неспешно прогуливались семейные пары, толкая перед собой коляски или ведя юное потомство за руку. Торговые точки перевыполняли план, сбывая мороженое и прохладительные напитки, с максимальной нагрузкой работали летние открытые кафе.
Периодически им попадались группы граждан, выделявшихся среди местных жителей оттенками кожи, прическами, а также экзотическими одеяниями. Это явно были участники фестиваля народной музыки, которые так же, как и члены группы «У», отправились на экскурсию по городу.
– Сейчас бы выпить чего-нибудь холодненького, – мечтательно произнес Медведь.
– Действительно, – поддержал Корнеев, – может, присядем, отдохнем? Наберемся силенок и двинем дальше. Городок оказался не такой уж и маленький, и до цели мы пока не дошли.
– Не сейчас, – твердо пресекла эти поползновения Лайма. – Все осмотрим, тогда и отдохнем где-нибудь.
– Где-нибудь не хочется, – заныл Корнеев. – Хочется здесь, где красиво и есть на что взглянуть.
– Ты имеешь в виду местных красоток? – прищурился Иван.
– Вовсе нет. Я имею в виду местную архитектуру и разнокалиберных гостей фестиваля, наших коллег по цеху народной музыки, среди которых, вероятно, есть искомые террористы.
– На них не написано, что они террористы, – нравоучительно заметила Лайма. – К тому же у нас сейчас другая задача. Террористов будем выявлять позже. Пиво пить – тоже.
Ближе к окраинам Чисторецк становился все более серым и безликим: одинаковые желто-серые панельные или красные кирпичные строения, чахлая растительность, состоящая в основном из кустов, грязноватые дворы и детские площадки, похожие на декорации к фильмам о космических катастрофах.
– Ну, и где эти самые дома научной элиты? – проворчал Корнеев, так, видимо, и не расставшийся с мыслью отдохнуть и развеяться. – Долго нам еще блуждать по чисторецкому Гарлему?
– Чисто Гарлем, – задумчиво сказал Медведь и еще раз внимательно глянул на карту города, которую с самого начала не выпускал из рук. – Ага, сейчас еще раз направо, по улице имени Свидрилогова до конца, и мы попадаем на проспект Космонавтов.
– Каких именно Космонавтов? – продолжал вредничать Корнев. – В твоей карте случайно не указано?
– Нет, – пожал могучими плечами Иван. – Просто – Космонавтов. Думай что хочешь. Может – наших, может – американских. А может быть, и северокорейских.
– Северокорейских космонавтов не существует, – уверенно заметила Лайма. – В смысле, они в космос еще не летали. Китайцы летали, а корейцы – нет.
– И слава богу. А то, как полетят – всем мало не покажется, – тоном авторитетного военного эксперта заявил Медведь. И тут же радостно сообщил: – А вот и улица этого, Свидрилогова.
– Ничего себе названия, – опять вылез Евгений. – Не могли чего поприличней придумать? Нет в этом городе других героев, с нормальными фамилиями?
– Например, Корнеев, – ухмыльнулся Медведь.
– Н у, хотя бы.
– Спасибо, что не назвали улицу именем Свидригайлова, – со своей стороны добавила Лайма.
Корнеев мгновенно прокашлялся и голосом профессионального диктора внушительно произнес:
– Улица Свидригайлова, следующая остановка – проспект северокорейских космонавтов.
Медведь с Лаймой рассмеялись, и он мгновенно расцвел. Когда Корнеев не погружался в виртуальный мир, ему нравилось быть в центре внимания.
Наконец друзья увидели перед собой несколько впечатляющих зданий, частично выходящих на проспект Космонавтов, но образующих при этом свой собственный огромный внутренний двор. Здания вполне отвечали расхожему представлению о престижном жилище советской эпохи.
– Вот они, дома, где живут те самые ученые, – констатировал довольный Иван.
– Те самые – это какие? – съехидничал Корнеев.
– Которые работали и работают в здешних научных институтах, – невозмутимо ответил Медведь. – В том числе наши подопечные – Полянский и Мельченко.
– Н у, что же, приступим к изучению местности, – распорядилась Лайма.
Обследование домов и их окрестностей дало группе не слишком много. Все подъезды выходили во двор. Двор со стороны проспекта неизвестных космонавтов перегораживал шлагбаум. Рядом находилась будка с охранником. Таким образом, сюда могли попасть только машины жильцов либо тех, кто приехал по приглашению. Окна квартир ученых, насколько Лайма была в курсе, выходили на обе стороны – и во двор, и на проспект. И если со стороны двора залезть или выстрелить в окно и остаться при этом незамеченным было практически невозможно, то со стороны проспекта окна были незащищены.
В подъездах дежурили консьержки. В том, где проживали Полянский и Мельченко, сидела какая-то Гингема, которая, если судить по ее решительному виду, не пропустила бы внутрь даже бездомного котенка.